– Да брось, мам. Какой у Оксаны бизнес? Игрушка любимая, только дорогая.
Павел сказал это весело и уже потянулся за салатом. За столом кто-то улыбнулся. Его мать не сразу поняла, что в этой фразе могло быть неприятного.
Оксана поставила стакан обратно, хотя собиралась пить.
Чёрный кейс с образцами материалов стоял возле её стула. Она приехала к свекрови прямо из студии: утром заезжала принять новые образцы, потом задержалась с заказчиком, который никак не мог решить, нужен ему серый диван или «серый, но потеплее».
– А я думала, у тебя уже серьёзно всё, – сказала Валентина Петровна. – Ты же вроде девочек на работу взяла.
– Четверых, – ответила Оксана.
– Ну четверо – это ещё не бизнес, – вмешался Павел. – Бизнес начинается, когда двадцать зарплат каждый месяц отдай, аренду за склад закрой, машины, инструмент. А у них что? Компьютеры да красивые тряпочки.
– Не тряпочки. Образцы текстиля.
– Вот видишь. Даже звучит несерьёзно.
Дмитрий, младший брат Павла, хмыкнул в тарелку.
– У тебя половина инструмента называется так, что нормальный человек не поймёт, зачем это существует.
– Но без моего инструмента стены не встанут.
– А без её проекта ты потом стену два раза переставишь.
Павел махнул рукой.
– Ладно, началось. Я же не против её студии. Наоборот. Человек занят, человеку нравится.
Оксана посмотрела на мужа.
Он говорил спокойно. Даже добродушно. Так говорят о чьём-то увлечении, которое не мешает жить и потому вполне можно поддерживать.
За двадцать один год брака она знала это выражение его лица.
Так Павел смотрел на сына, когда тот в четырнадцать лет собирался зарабатывать на компьютерных играх. Так смотрел на племянницу, которая два месяца училась печь торты на заказ.
Когда-то так же смотрел на саму Оксану, когда она сказала, что хочет уйти из большой дизайнерской компании и попробовать работать на себя.
Тогда его спокойствие ей помогло.
– Хочешь – пробуй, – сказал он пять лет назад. – Год я нас вытяну. Не получится, вернёшься в найм.
Она до сих пор помнила, как выдохнула после этих слов.
Проблема была в том, что год давно прошёл.
Потом второй.
Потом пятый.
А в голове Павла она всё ещё как будто пробовала.
– Оксан, ты чего притихла? – спросила свекровь.
– Ем.
– Обиделась, что ли? – Павел улыбнулся.
– Нет.
Она наклонилась и поправила ручку кейса. Ручка и так лежала ровно.
До конца обеда Павел ещё дважды рассказывал о новом объекте своей фирмы. Дмитрий уточнял сроки. Валентина Петровна спрашивала, почему все новые офисы теперь похожи один на другой.
Оксана слушала, иногда отвечала.
Когда стали собираться, Павел потянулся к её кейсу.
– Давай понесу.
– Не надо.
– Ты же сама говорила, тяжёлый.
– Я донесу.
Он пожал плечами.
В машине кейс лежал на заднем сиденье между пакетом с пирогом от свекрови и Павловой курткой.
Первую половину дороги они ехали молча.
Павел включил радио, послушал минуту и выключил.
– Ну давай. Что не так?
– Ничего.
– Когда ты говоришь «ничего» таким голосом, там обычно минимум три пункта.
Оксана смотрела в окно.
– Зачем ты при всех назвал мою работу игрушкой?
– Господи.
Павел перестроился в правый ряд.
– Я не работу назвал игрушкой. Я пошутил.
– Чем отличается?
– Тем, что никто тебя не унижал.
– А что ты делал?
– Оксан, ну серьёзно. Ты знаешь, что я нормально отношусь к твоей студии.
– Нормально – это как?
– Нормально. Я тебе мешаю? Нет. Я когда-нибудь говорил: закрывай всё это и сиди дома? Нет. Когда ты начинала, кто сказал: пробуй?
Она повернулась к нему.
– Вот поэтому ты до сих пор считаешь, что это ты мне разрешил?
Павел поморщился.
– Я этого не говорил.
– Ты всё время это говоришь. Просто подбираешь другие слова.
– Какие?
– «Я тебя поддержал». «Я дал тебе попробовать». «Человек занят, человеку нравится».
– А что здесь неправда?
– Неправда в том, что я пять лет всё ещё как будто пробую.
Павел постучал пальцами по рулю.
– Хорошо. Давай по фактам. В первый год кто платил ипотеку?
– Ты.
– Машину кто поменял, когда твоя старая встала?
– Ты.
– Когда у тебя три месяца почти не было заказов, кто говорил, что всё нормально?
– Ты.
– Тогда чего мы сейчас спорим?
Оксана отвернулась к окну.
Вот этого разговора она и не хотела.
Павел не лгал. В первый год он действительно тянул почти все семейные расходы. Не попрекал. Не спрашивал каждый вечер, сколько она заработала. Когда Оксана сидела за кухонным столом с ноутбуком и пыталась понять, где найти второго клиента, он ставил рядом чай и говорил:
– Не дёргайся. До лета точно ничего не решаем.
Она была ему за это благодарна.
Но благодарность почему-то со временем стала похожа на расписку без даты погашения.
– Мы спорим не о первом годе, – сказала она. – А о пятом.
– И что произошло на пятом?
– Я перестала быть человеком, которому ты даёшь попробовать.
– Оксан, у меня сорок два человека. У тебя четверо. Это просто разный масштаб.
– Масштаб разный. Работа от этого не становится игрушкой.
– Я не сказал, что она ненастоящая.
– Сказал другим словом.
Павел вздохнул.
– Хорошо. Больше не буду.
Это прозвучало так, будто он согласился не ставить мокрую чашку на полированный стол.
Оксана поняла, что дальше они всё равно пойдут по кругу.
Дома она вынесла кейс из машины сама.
---
Утром в студии пахло кофе и новой фанерой.
Оксана открыла дверь, поставила кейс возле шкафа с образцами и увидела на своём столе три небольших квадрата ткани.
На каждом лежала бумажка.
«Слишком больничный».
«Слишком гостиничный».
«Почти, но клиент сказал: “не чувствую заботы”».
– Что у нас здесь? – спросила она.
Из-за монитора поднялась Лера.
– Переговорная на Сущёвке. Они хотят серый диван, который не выглядит серым диваном.
– Прекрасно.
– Я уже предложила бежевый.
– И?
– Сказали, что бежевый слишком бежевый.
Оксана сняла пальто.
– Значит, сегодня хороший день.
Лера рассмеялась и пошла ставить чайник.
Студия занимала четыре комнаты на первом этаже бывшего жилого дома. Когда Оксана впервые увидела помещение, здесь стояли пластиковые панели персикового цвета и висела вывеска закрывшегося туристического агентства.
Павел тогда приехал вечером, постучал по стенам и сказал:
– Это всё снести надо.
– Денег нет.
– Тогда покрасим.
Он сам помог ей в первые выходные снять панели.
Наверное, поэтому воскресная фраза и задела сильнее.
Павел видел самое начало. Складной стол, два стула из квартиры, старый ноутбук и чайник на подоконнике.
А потом как будто перестал смотреть.
– Оксан, по Лесной подтверждаем? – спросила Марина, отвечавшая за проекты.
– По срокам что?
– Если возьмём, концепция через две недели. Они готовы быстро согласовывать.
Оксана открыла календарь.
– Не возьмём.
– Деньги хорошие.
– У нас Воронеж двигается, Сущёвка и банк. Если кто-то даст правки, мы утонем.
– Можно часть отдать Кате.
– Катя до пятницы занята.
Марина вздохнула.
– Жалко.
– Мне тоже. Но ещё больше мне будет жалко вас в воскресенье ночью.
На этом разговор закончился.
Через час приехал заказчик. Потом позвонил поставщик светильников. Затем оказалось, что выбранное покрытие сняли с производства, и пришлось искать замену, которая не меняла бы весь проект.
К двум часам Оксана успела выпить половину утреннего кофе. Остальное остыло.
В какой-то момент ей захотелось открыть таблицу и выписать Павлу цифры: оборот, аренду, зарплаты, налоги, количество проектов.
Она даже усмехнулась.
После пяти лет доказывать мужу существование своей работы таблицей было бы уже совсем странно.
Ближе к вечеру Лера внесла в кабинет чёрный кейс.
– Вам завтра к поставщику?
– Да.
– Я обновила образцы. Старые убрала.
Оксана открыла крышку.
Внутри всё лежало по отделениям: дерево, текстиль, пластик, металлические пластины с вариантами покрытий, каталоги.
Пять лет назад Павел подарил ей этот кейс на первый день рождения студии.
– Чтобы не таскала всё в пакете из супермаркета, – сказал он тогда.
Оксана провела пальцем по потёртому краю.
– Спасибо, Лер.
Она закрыла кейс и вернулась к работе.
---
Через три дня Павел впервые за долгое время отменил обед.
Дмитрий нашёл его в переговорной с телефоном у уха и открытым ноутбуком.
– Что?
Павел показал рукой: минуту.
– Нет, Сергей, мне не нужен следующий вторник. Мне нужна пятница. Я понимаю. Мы это согласовали десять дней назад.
Он слушал, глядя в стену.
– Хорошо. Потом договорим.
Павел положил телефон.
– Всё.
– Что всё?
– Ковалёв не успевает.
– Совсем?
– Говорит, они сорвали свой график и наши правки увидели поздно.
– Наши правки он вчера получил.
– Я ему это и сказал.
Дмитрий сел напротив.
Фирма Павла и Дмитрия занималась ремонтом и оснащением коммерческих помещений. Последние годы они брали офисы целиком: инженерия, перегородки, полы, свет, мебель, сдача.
Дизайн заказывали отдельно.
Сейчас у них был шанс получить хороший объект: компания снимала два этажа в новом бизнес-центре. В пятницу нужно было показать не окончательный проект, а понятную концепцию: планировку, рабочие зоны, материалы и несколько визуализаций.
Ковалёв должен был собрать всё в нормальную подачу.
Теперь не собирал.
– Что показываем в пятницу? – спросил Дмитрий.
– Чертежи.
– Они хотят не чертежи.
– Я знаю, чего они хотят.
– Тогда?
Павел открыл список контактов.
– Сейчас найду.
Первые две студии отказали сразу. Третья согласилась посмотреть материалы только на следующей неделе.
Четвёртый дизайнер сказал, что сделает три картинки к пятнице, если Павел не будет спрашивать про качество.
Павел спросил.
Ответ ему не понравился.
Дмитрий всё это время сидел за своим ноутбуком.
Через сорок минут он сказал:
– У тебя вообще-то дома человек есть, который этим занимается.
Павел не поднял головы.
– Нет.
– Почему?
– Потому.
– Сильный деловой аргумент.
– У неё свои проекты.
– Ты уже четырём чужим людям позвонил. Одному предложил двойную оплату.
– И?
– Ничего. Просто наблюдаю.
Павел наконец посмотрел на брата.
– Ты предлагаешь мне сейчас прийти к Оксане после воскресенья и сказать: «Зайка, спаси мой настоящий бизнес своей игрушкой»?
Дмитрий пожал плечами.
– Слово «зайка» я бы убрал. Остальное по обстоятельствам.
Павел выругался.
– Очень смешно.
– Я не смеюсь.
– Ты тогда тоже хорошо выступил у матери.
– Я сказал одну фразу.
– Которая ей понравилась.
– Возможно, потому что была правдой.
Павел встал и подошёл к окну.
Внизу разгружали упаковки гипсокартона. Один из рабочих зачем-то тащил сразу три листа, хотя рядом стояла тележка.
– Она может отказаться, – сказал Павел.
– Может.
– И будет иметь право.
Дмитрий посмотрел на него внимательнее.
– Ты сейчас серьёзно?
– Я не идиот.
– Иногда удачно маскируешься.
Павел повернулся.
– Дим.
– Всё, молчу.
К пяти вечера других вариантов не появилось.
Павел написал жене: «Ты до скольких сегодня?»
Ответ пришёл через минуту.
«До семи точно».
Он набрал: «Заеду».
Потом добавил: «По делу».
Несколько секунд смотрел на эти два слова.
Отправил.
---
Оксана увидела его через стеклянную перегородку.
Павел стоял возле стойки Леры с рулоном чертежей под мышкой и выглядел здесь немного неуместно. Обычно он приезжал только забрать Оксану или привезти что-нибудь тяжёлое.
Лера показала ему, куда пройти.
– Привет, – сказал он.
– Привет.
Оксана посмотрела на чертежи.
– Что случилось?
– Можно минут двадцать?
– Можно.
Она закрыла ноутбук.
Павел сел напротив и положил рулон на стол.
– У нас подрядчик не успевает. Завтра встреча с заказчиком.
– Какая стадия?
– Концепция. Планировка есть. По электрике всё есть. Нужны материалы, зоны, нормальная подача и несколько визуализаций.
Оксана взглянула на часы.
Была половина шестого.
– Завтра?
– После обеда.
Она молча посмотрела на него.
– Я знаю, – сказал Павел. – Поэтому и приехал.
– Файлы есть?
– Всё привёз. И на почте.
– Техническое задание?
– Есть переписка.
– Это не техническое задание.
Павел почесал висок.
– Оксан, мне сейчас не термин нужен. Мне нужно понять: выручишь или нет?
Она откинулась на спинку кресла.
Даже сейчас получилось «выручишь».
– Покажи, что есть.
Они развернули чертежи.
Оксана спрашивала, сколько сотрудников у заказчика, какие переговорные нужны, кто принимает решение, какая мебель остаётся, что уже обещано.
Павел сначала отвечал сразу, потом часто открывал переписку в телефоне.
Через пятнадцать минут Оксана свернула чертёж.
– Это не пара вечеров.
– Я понимаю, что работы много.
– Нет. Если бы понимал, не сказал бы «пара вечеров».
– Хорошо. Сколько нужно?
– В нормальном режиме неделя минимум.
Павел коротко усмехнулся.
– Недели нет.
– Я заметила.
– Значит, никак?
– Можно сделать сокращённый вариант. Планировочные акценты, основные материалы и три визуализации. Без десяти вариантов на выбор.
– Три мало.
– Тогда ищи тех, кто сделает больше.
Он помолчал.
– Три.
– И ещё. Завтра утром вы смотрите промежуточный вариант. Один круг замечаний. После э собираем подачу. Если в одиннадцать кто-то захочет всё поменять, мы не успеем.
– Оксан…
– Что?
– Ты сейчас со мной как с клиентом разговариваешь.
– А ты сейчас кто?
– Муж, у которого горит проект.
– Для меня муж. Для студии заказчик.
Павел отвёл взгляд.
– Мне помощь нужна.
– Я помогу. Но Марина, Лера и Саша не обязаны бесплатно сидеть до ночи потому, что у моего мужа подвёл подрядчик.
– Кто сказал бесплатно?
– Ты пока даже не спросил, сколько это стоит.
Он открыл рот и снова закрыл.
За стеклянной перегородкой зажужжал принтер.
Павел посмотрел туда.
– Хорошо. Сколько?
Оксана назвала сумму.
Он нахмурился.
– За полтора дня?
– За срочность и людей, которых я сниму с других задач.
– Это почти как Ковалёв за неделю.
– Тогда у Ковалёва хорошая цена.
– Я не торгуюсь.
– Уже начал.
Павел провёл ладонью по лицу.
– Ладно. Счёт присылай.
– Сначала спрошу команду. Если люди не могут остаться сегодня, не возьмём.
– Я думал, ты решаешь.
– Решаю. За чужой вечер тоже спрашивают.
Он посмотрел на неё.
– Хорошо.
Оксана вышла к сотрудникам.
Павел остался один в кабинете.
На краю шкафа стоял чёрный кейс.
Он узнал его сразу.
Пять лет назад выбирал сам. Продавец тогда уверял, что петли выдержат почти всё. Павел ещё пошутил, что если дизайнерская жизнь не сложится, в кейсе можно хранить шуруповёрт.
Он помнил эту шутку.
Сейчас вспоминать её было неприятно.
Через десять минут Оксана вернулась.
– Берём. Саша сегодня до десяти. Марина подключится из дома. Лера завтра придёт к восьми.
– Спасибо.
– Файлы скидывай.
Павел встал.
– Оксан.
– Да?
Он постоял секунду.
– Про воскресенье потом поговорим.
– Потом, – сказала она.
---
В девять вечера Павел всё ещё сидел в студии.
Сначала собирался уехать. Потом Оксана попросила его остаться: каждые двадцать минут возникал вопрос, на который только он мог быстро ответить.
Через два часа он уже не понимал, кто из них кого выручает.
– Нет, – сказала Оксана, глядя на монитор. – Эти перегородки оставляем.
– Почему?
– Если их убрать, четыре рабочих места окажутся на проходе.
– Зато зона выглядит шире.
– На картинке.
– Клиент картинку и увидит.
Оксана повернулась.
– А потом будет в этом офисе работать.
– Если подпишет договор.
– Поэтому и не надо показывать ему то, что потом сам будешь переделывать.
Саша тихо кашлянул за соседним столом.
Павел посмотрел на него.
– Что?
– Ничего.
– Говори.
– Я рад, что это не мне пришлось сказать.
Лера прыснула.
Павел покачал головой.
– Я понял. Здесь у вас профсоюз.
– Нет, – сказала Оксана. – Здесь сроки.
Она снова повернулась к экрану.
Через полчаса Павел предложил заменить одно покрытие на более эффектное.
Лера открыла таблицу.
– Не пройдёт по бюджету.
– Там разница небольшая.
– На квадратном метре небольшая. На весь объём уже заметная.
Павел пересчитал.
– Ладно.
К десяти Саша сохранил последнюю версию и ушёл.
Оксана выключила верхний свет. Остались лампы над рабочими столами.
Павел принёс из соседнего кафе четыре контейнера с едой.
– Я не знал, что кому, поэтому взял разное.
– Вот это уже поддержка малого бизнеса, – сказала Лера.
Оксана бросила на неё взгляд.
– Лер.
– Молчу.
Павел усмехнулся.
Утром он приехал раньше девяти.
На столе уже лежала распечатка.
Марина провела его к большому экрану.
– Смотрите. Это основная логика.
Павел привык, что на его объектах люди ждут его решения. Прораб ждал. Снабженец ждал. Менеджеры ждали.
Здесь никто не ждал, пока он почувствует себя главным.
Ему показывали варианты и сразу объясняли последствия.
– Этот не делаем.
– Почему?
– Потому что вы вчера сами сказали, что заказчик не хочет менять всю мебель.
– Точно.
– Здесь цвет можем сдвинуть. Здесь нет.
– Почему?
– Тогда развалится вся группа материалов.
Оксана говорила без раздражения, но Павел несколько раз ловил себя на желании ответить: «Я понял, не надо мне объяснять».
И каждый раз вспоминал, что вчера сам половину этих вещей не замечал.
К одиннадцати пришло сообщение от Дмитрия.
«Нужна ещё одна переговорка. Клиент утром написал».
– Так, добавляем переговорную, – сказал Павел.
Оксана не повернулась.
– Куда?
– Давайте маленькую вместо зоны ожидания.
– Нет.
– Почему сразу нет?
Теперь она посмотрела на него.
– Потому что мы согласовали планировку вчера.
– Заказчик попросил сегодня.
– Тогда покажем ему второй вариант после встречи.
– Он хочет увидеть сразу.
– Если сейчас передвинуть эту зону, придётся пересчитать посадку, проходы и переделать две визуализации. К встрече хорошо не успеем.
– Можно просто картинку поправить.
– Можно. Но потом ты будешь объяснять, почему в реальности получилось иначе.
Павел раздражённо выдохнул.
– Все подрядчики так делают.
– Значит, зря ты приехал ко мне.
В комнате стало тихо.
Лера перестала печатать.
Павел посмотрел на жену.
Ещё неделю назад он бы решил, что она упёрлась из принципа.
Сейчас видел людей, которые с восьми утра сидели над его проектом, и десятки мелочей на экране, которых сам вчера не замечал.
– Хорошо, – сказал он. – Не трогаем.
Оксана кивнула и вернулась к монитору.
Работа продолжилась.
И именно это почему-то подействовало на него сильнее всего.
---
На встречу они приехали вчетвером: Павел, Дмитрий, Оксана и Марина.
Перед переговорной Павел забрал у Оксаны чёрный кейс.
– Давай понесу.
Она посмотрела на него.
– Он не тяжёлый.
– Знаю.
Оксана отпустила ручку.
На этот раз он не пошутил.
Клиентов было трое: директор, финансовый руководитель и женщина из административного отдела, которая всё время делала пометки карандашом.
Первые двадцать минут говорил Павел.
Это была его часть: сроки, организация работ, этапы, что можно делать параллельно, где потребуются согласования.
Потом дошли до концепции.
Павел встал.
Обычно в таких ситуациях он говорил: «А теперь наши дизайнеры покажут».
В этот раз сказал:
– По пространству и визуальной части проект собирала студия Оксаны Лебедевой. Оксана, дальше ты.
Никто за столом не удивился.
Только Оксана на секунду посмотрела на мужа, прежде чем открыть презентацию.
Она не продавала картинку. Объясняла, почему здесь оставили проход шире, почему не стали увеличивать количество маленьких переговорных, почему для общей зоны выбрали материалы, которые легче менять частями при будущем обновлении.
Финансовый руководитель несколько раз спрашивал о стоимости.
Марина открывала расчёты.
Потом женщина с карандашом дошла до спорного места.
– А ещё одну переговорную всё-таки можно сюда поставить?
Павел уже вдохнул, чтобы ответить.
Оксана заметила.
Он тоже.
И промолчал.
– Можно, – сказала она. – Но тогда не получится сохранить эту зону ожидания в нынешнем виде. И придётся пересмотреть четыре рабочих места.
– А если просто поставить стену?
– На схеме поместится. В работе получится узкий проход, и люди весь день будут ходить мимо этих столов. Я бы так не делала.
– Но технически возможно?
– Возможно.
Женщина посмотрела на директора.
– Мне переговорная всё-таки нужнее.
Оксана кивнула.
– Тогда после встречи подготовим корректировку. Покажем два рабочих варианта, и вы выберете уже с пониманием, чем за каждый платите.
Директор закрыл папку.
– Вот так мне понятнее.
Встреча продлилась ещё сорок минут.
Никто не хлопал. Договор прямо в переговорной тоже никто не подписал.
Директор сказал, что им нужно пару дней на внутреннее обсуждение. Попросил прислать уточнённую смету и вариант с дополнительной переговорной.
Уже в лифте Дмитрий сказал:
– Нормально.
– Нормально – это хорошо или плохо? – спросила Марина.
– В нашем бизнесе нормально – это очень хорошо.
На парковке они разделились. Марина уехала в студию.
Оксана открыла багажник своей машины.
Павел поставил туда кейс.
– Спасибо, – сказал он.
– За проект?
– За проект тоже.
Она ждала.
– Я сегодня чуть не ответил вместо тебя.
– Я заметила.
– И заметила, что не ответил?
– Заметила.
Павел потёр ладонью затылок.
– Непривычно.
– Что именно?
– Стоять рядом и не лезть.
Оксана усмехнулась.
– Полезный навык.
Он тоже улыбнулся.
– Я вечером дома буду.
– Я позже.
– Опять работа?
Она посмотрела на него.
– У нас ещё три проекта.
– Точно.
На этот раз он сказал это без усмешки.
---
Через четыре дня бухгалтер фирмы Павла перечислила студии деньги.
Оксана увидела платёж утром.
Обычный счёт.
Обычный заказчик.
Только фамилия у заказчика была та же, что у неё в паспорте.
Вечером Павел готовил ужин.
Он делал это редко, зато с размахом. Если жарил картошку, использовал две сковороды и половину посуды в доме.
Оксана вошла на кухню и поставила кейс на свободный стул.
Павел посмотрел на него.
– Опять с ним?
– Завтра к поставщику.
– Ясно.
Она сняла часы и положила на подоконник.
Павел помешал картошку.
– Нам объект подтвердили.
Оксана повернулась.
– Тот?
– Тот. Решение приняли в нашу пользу, теперь согласовываем договор.
– Поздравляю.
– Тебя тоже.
– У меня работа уже закончена.
– Вот это у вас удобно.
Она подняла глаза.
Павел сразу поднял ладонь.
– Всё. Неудачно.
Оксана села за стол.
Он ещё минуту занимался плитой. Потом выключил огонь и сел напротив.
– Я про воскресенье думал.
Она молчала.
– Я правда считал твою студию чем-то вроде… ну, маленького дела. Не временного уже, наверное. Просто маленького.
– И поэтому можно было назвать игрушкой?
– Нет.
Он потёр большим пальцем край полотенца.
– Когда ты начинала, я был уверен, что через год ты вернёшься в компанию.
Оксана посмотрела на него.
– Ты никогда этого не говорил.
– А зачем? Ты и так нервничала.
– То есть ты меня поддерживал и одновременно ждал, когда я закончу?
– Получается, да.
Ответ был неприятным.
Зато в нём не было красивого оправдания.
Павел посмотрел в сторону плиты.
– Потом у тебя пошли заказы. Люди появились. А я всё равно как будто держал в голове ту первую комнату с двумя стульями.
Оксана ничего не ответила.
– В студии я увидел, что давно там не был, – сказал он. – В смысле, по-настоящему не был.
– Ты приезжал.
– Забрать тебя. Коробки привезти. Это другое.
Он помолчал.
– Я не буду больше так говорить.
– Не надо обещать на всю жизнь. Просто не говори.
– Хорошо.
Они поужинали без торжественного примирения.
Павел рассказал, что Дмитрий опять заказал на объект не те кабель-каналы. Оксана сказала, что Лера уходит в отпуск и придётся перестраивать график.
– А её проекты кто подхватит? – спросил Павел.
Оксана посмотрела на него, но отвечать с подколом не стала.
– Марина часть. Один возьму я. Остальное сдвинем.
– Ясно.
Позже Оксана ушла переодеться.
Когда вернулась, Павел стоял возле стула с её кейсом.
Он держал его за ручку.
– В машину отнести? Или утром понадобится здесь?
– Отнеси. Только не клади на бок, там образцы могут высыпаться.
– Понял.
Павел надел ботинки и вышел.
Оксана поставила на освободившийся стул свою чашку.
Через минуту с лестничной площадки донёсся его голос:
– Оксан!
– Что?
– Ключи от машины где?
Она закрыла глаза и засмеялась.
– На тумбе, серьёзный бизнесмен.
– Нашёл!
Дверь хлопнула.
Оксана придвинула к себе тарелку с остывшей картошкой и наконец начала есть.
А как вам кажется: помощь близкому человеку после такого обесценивания – это слабость или способ поставить новую границу без мести?