Закатное солнце освещало долину меж трёх холмов. Деревенька раскинулась в низине — десятка полтора деревянных домиков с резными наличниками. Последние лучи солнца золотили купол небольшой часовенки, и маковка её, увенчанная большим крестом, словно горела изнутри, освещая всю деревеньку тёплым, благословенным светом.
— Красиво, — выдохнул я.
— Вот поэтому я и люблю сюда ходить, — отозвалась Олька.
Но красота обернулась трагедией в тот же миг.
— Ой, тётка Райка! — вскрикнула Олька. — Чего это она, волосы распустила? Малого на руках держит? Куда это она?
По полю, в длинном светлом платье, держа на руках ребёнка, бежала обезумевшая женщина. Волосы её разметались по ветру, платье развевалось, ноги сбивались о пахоту, но она бежала, спотыкаясь, падая, вставая и снова бежала, прижимая к груди малыша. А следом за ней с толстенной дубиной в руках нёсся мужик — босой, страшный в своей ярости.
— Не трогай её! — закричала Олька.
— Мужик, одумайся! — крикнул я, бросаясь на перерез.
Но я понимал — не успеваю. Бежать по пахоте — то ещё удовольствие, ноги вязли в мягкой земле.
Мужик настиг женщину. Замахнувшись дубиной, он с диким, звериным рёвом огрел Раю по затылку. Тело женщины ещё по инерции пробежало несколько шагов, руки разжались, и она рухнула на землю, всем телом прикрывая малыша. Младенец зашёлся отчаянным, пронзительным криком.
Мужик не собирался останавливаться. Замахнулся ещё раз, чтобы добить ребёнка. Но тут подоспел я. С размаха врезал ему в челюсть. Он свалился, затих.
— Тётка Рая! — присела на корточки рядом с женщиной Олька.
Она лежала неподвижно, лицом вниз. Тонкая струйка крови сочилась из-под её головы, окрашивая пыльную землю в тёмно-багровый цвет.
И в этой тишине, нарушаемой только плачем младенца, я услышал голос — тонкий, недоумевающий:
— Ведьмак? Надо же... А это быстро умирать. А я всегда боялась этого...
Когда вокруг нас собрались люди, из толпы вышел мужчина лет сорока пяти — гладко выбритый, с цепким взглядом. Воротник рубашки застёгнут под самое горло.
— Ты кто? — обратился он ко мне.
— Проезжий. Думал вот, успею...
— Разберёмся. Лошадь твоя потраву ведёт — штраф. А Ольку ты украл?
— Нет. Я её просто встретил.
— Ладно, и с этим разберёмся. Пока у нас побудешь. Тихон, Данил! Дядьке помогите пройти на постоялый двор.
Два шифонерообразных парня шагнули ко мне.
— Арест? — поднял я бровь.
— Погостишь пока, — пробасил один.
А Ольку тем временем схватила за запястье высокая женщина в тёмно-синем платье — суровая, властная, похожая на Ольку, только старше.
— Олька! Вещички с телеги свои забери и домой! Кирилыч здесь уже. Вовремя ты нашлась.
— Мама, нет! Я сказала — нет!
Я сунул в руку Ольке веточку аконита:
— Вспомни мои уроки.
Меня повели на другой конец деревеньки. Небольшой домик с низкой дверью, замотанной на цепь.
— Тюрьма что ль?
— Двор постоялый, — прогудел амбал. — Заходи, располагайся. За лошадкой присмотрим.
Умно, хмыкнул я. Куда я без лошади? Ночь сплю как белый человек.
Но я знал — утром начнётся игра. И в этой деревне, где убивают женщин на глазах у детей, проигрывать нельзя.
Зачем Ольке веточка аконита?
Кто такой Кирилыч и почему девушка бежит от него?
И что ждёт ведьмака на постоялом дворе?
📖 Продолжение этой главы уже доступно по ссылке.
А если вы ещё не читали с самого начала — переходите по ссылке и погружайтесь в мир, где ведьмаки ходят между мирами, а убийцы остаются безнаказанными.