..Десятилетиями карта нашего региона напоминала старый, выжженный шрам. Граница с Азербайджаном была не просто линией на карте, а глухой стеной из бетона, колючей проволоки и взаимной тишины. Мы научились жить спиной к спине.
Наши фуры шли крюком через Грузию, задыхаясь на Крестовом перевале, или петляли по пыльным дорогам Ирана. Любой помидор, пересекавший Аракс в обход, стоил как деликатес. Сама мысль о том, чтобы отправить грузовик прямиком из Гюмри в Баку, казалась дурной шуткой — сценарием для фантастического фильма об альтернативной реальности.
Теперь этот фильм стал документальным. Повестка есть, списки товаров формируются. Это больше не дипломатические танцы ради западных грантов. Это сухая экономика.
Я знаю, что сейчас значится в списках нашей торгово-промышленной палаты. Там нет высоких технологий. Там здравый смысл, приправленный нуждой малого бизнеса. Пластиковые трубы из Раздана, которые дешевле турецких. Минеральная вода из Джермука, которой всегда нужно больше. Консервы из Эчмиадзина, абрикосовый джем, дешевая фурнитура для мебели. То, чем живет малый и средний бизнес — хребет любой нормальной страны, уставшей от вечного статуса осажденной крепости.
Но давайте будем честны хотя бы сами с собой. Дело ведь не в деньгах. Эти миллионы — крохи для бюджетов обеих стран. Главное происходит там, где начинается асфальт. Когда между двумя народами начинают ездить не танки, а обычные тентованные фуры MAN и Scania, история начинает скрипеть и менять русло.
Появляются накладные, печати таможни, номера телефонов логистов. Появляется совместный интерес. И в этот момент цена нового конфликта становится непомерно высокой. Одно дело — нажать кнопку и запустить ракету, рискуя только военными складами. Совсем другое — остановить поток, который кормит сотни мелких цехов по обе стороны границы. Ракетой не отобьешь вложенные деньги.
Это историческое изменение самой архитектуры нашего существования. Армения впервые за поколение может выдохнуть и перестать смотреть на север и юг как на единственные легкие. Железная дорога через Мегри, прямой выход на Нахичевань, транзит...
Что может предложить Армения
Первым пунктом там значится то, чего у соседей всегда в дефиците из-за климата — вода. Литрами, бутылками, цистернами: минералка из Джермука, родниковая вода из Арзни. Вслед за ней идут сладкие консервы из абрикосов и тута, стеклянные банки с домашним кизиловым вареньем и знаменитый ереванский коньяк. .
Затем начинается проза жизни малого бизнеса. На бумагу ложатся изделия армянских швейных цехов — дешевое, но крепкое постельное белье и трикотаж.
Пластиковые канализационные трубы из Раздана, арматура, базальтовая вата для строек разрастающегося Апшерона. Дальше — запчасти для сельхозтехники, медная обмотка для моторов, удобрения. В списке мелькает даже мебельная фурнитура из Иджевана — ручки, петли, направляющие для шкафов. То, что закупалось раньше втридорога через турецких посредников, теперь может поехать напрямую.
Это больше не дипломатия высоких кабинетов. Это экономика придорожного кафе. Где-то под Иджеваном плотник уже пакует коробки с дверными ручками, в Масисе сваривают последние секции труб, а на заводе в Абовяне разливают по бутылкам воду. Впервые за поколение маршрут Ереван — Севан — Казах ведет не просто к границе, закрытой на замок, а к первому настоящему покупателю. Тяжелому, недоверчивому, со сложной историей, но готовому платить за обычные человеческие вещи.
Никто не питает иллюзий. Завтра Баку не станет главным рынком для нашего коньяка, а Ереван не завалит Апшерон фруктами. Первые объемы будут смешными. Но важна сама калитка. Страны, чьи деды убивали друг друга, а отцы годами смотрели друг на друга в прицелы, начали создавать обычную скучную реальность. Один молча продает топливо, другой судорожно пакует коробки с консервами и запчастями, боясь ошибиться в инвойсе.
И вот здесь приходит оно. Горькое послевкусие. Мой приятель, владелец небольшого завода в Масисе, вчера сказал мне за стаканом вина:
- Хорошо, конечно. Заказы пойдут, людей не придется увольнять. Только скажи, Ашот... Если завтра политики снова решат поиграть в войну, если застучат пулеметы на границе, кому я буду звонить со своими трубами? Что делать моему водителю, если его фуру с макаронами заблокируют посреди Куры под предлогом проверки?
Он прав. Мы строим экономику поверх выгребной ямы старой вражды. Мы учимся торговать, но никуда не делись тысячи могил, никуда не делась память о беженцах, никуда не исчезли города-призраки. Торговля лечит кошельки, но она совершенно не умеет лечить коллективную травму. Она лишь накладывает повязку.
Что делать, если счетчик этой новой дружбы остановится? Что делать, если первая же серьезная политическая ссора заставит Баку перекрыть кран с дизелем, а нас — закрыть склады? Мы уже привыкаем к вкусу дешевого бензина. Наши заводы уже заложили цену прямого транзита в свои бизнес-планы. Мы стали зависимы от этой тоненькой струйки прагматизма...