Это место интриговало меня давно: обнесенная бетонным гранёным забором территория, на которой ничего вроде бы не строили и где уже выросли полноразмерные берёзы и осины. Просмотр карт в интернете не дал ровным счётом ничего, показывая закрашенный светло-зеленым кусок земли неправильной формы. Поэтому однажды я взяла да и отправилась на разведку.
Вдоль серых плит по-осеннему пышно росли розовый клевер и малиновая дикая герань, с другой стороны безлюдной асфальтовой тропы тревожно шумели обрезанные тополя. Было пасмурно, но дождя не обещали. Я шла минуты три, потом забор свернул, и я увидела сваренную из ребристой ржавой арматуры самодельную калитку, присобаченную в узкий стык между плитами. За ней тянулась грунтовая тропка, сжатая с боков кустами ивняка и сирени. Когда я потянула калитку на себя, та скрипнула, но поддалась.
Я постояла с минуту, ожилая услышать окрик охранника, если таковой здесь имелся, или лай стаи бродячих собак. Но было тихо, и я пошла дальше. Слева в зарослях шиповника проглядывала беседка с белыми колоннами и порыжевшей крышей, справа из бурьяна неподвижно поднимались качели. На столике перед качелями в чашке из синего стекла плавал в дождевой воде жёлтый берёзовый лист. Тропа уперлась в двухэтажное здание в облупившейся штукатурке цвета старой бумаги, с белыми потрескавшимися колоннами. Когда-то выкрашенная в тёмно-красный дверь была приоткрыта, и я поднялась по щербатым каменным ступенькам. Пахнуло прелой сыростью, и какой-то вдруг я поняла, что уже опустились сумерки и скоро стемнеет.
Я стояла в просторном зале с колоннами у стен и круглым каменным бассейном посередине. Растрескавшиеся бортики поросли мхом, рядом склонилась ива, а в самом бассейне в тёмной воде белела наполовину утопленная скульптура мальчика с горном. В зеркальной водной поверхности, подёргиваясь рябью, отражался трон из обломков гранитных колонн и кованых ажурных решеток с сидевшим на нём Серым Королём.
Его сюртук был цвета пыли, с тусклой вышивкой, длинные волосы отливали потемневшим от времени серебром. Нечеловеческих пропорций вытянутое лицо походило на маску, глаза казались залиты чёрной смолой. Каждая из его четырёх рук оканчивалась шестью пальцами с изогнутыми золочеными когтями. Увидев меня, Серый Король чуть повернул голову и снова замер. Я опустилась на колени, и не могла потом сказать сколько так простояла — минуту или час. Очнулась от едва заметного движения на периферии зрения и слабого движения воздуха — Серый Король уходил в сумрак зала. Высокий, он двигался плавно и стремительно — как ни один человек не может. Я вскочила (колени резко заныли) и бросилась за ним в темноту между колонн.
Там был то ли широкий коридор, то ли узкая улица, вдоль которой тянулся пятиэтажный дом в подтеках воды на жёлтой штукатурке, с другой же стороны стояли бесконечные застеклённые шкафы с книгами. Под ногами лежал потрескавшийся асфальт, а над головой раскинулось пасмурное ночное небо с облаками, бледно подсвеченными далёкими фонарями, в окне тускло горела лампа под бахромчатым абажуром, и в её свете виднелась мшистая тропинка внутри комнаты, уходящая между раскидистых елей куда-то вдаль и во мрак. Король пропал, и я поспешила вперёд, не решаясь его окликнуть. Улица-коридор вывела на меня на перекрёсток, слева стоял белый, в пятнах ржавчины, горбатый запорожец с несколькими разбросанными по капоту фарами, справа лениво проворачивался красный офисный стул с драной обивкой. Пока я в замешательстве смотрела на него, рядом кто-то пошевелился.
Серый Король стоял и смотрел на меня, одной из его четырёх рук он держал бесформенный кусок стекла размером с большое яблоко и протягивал его мне. Свет тонул и терялся в его непроницаемо-чёрных, нелюдского разреза, глазах, кожа была белой как мел, а из-под верхней губы проглядывали небольшие клыки. Узор на его камзоле и сапогах складывался в спирали, которые казались объемными, и от взгляда на них болели глаза. Стекло на ощупь оказалось странным: вроде как ледяным, но в то же время казалось, что внутри него бьётся что-то очень горячее. Пока я смотрела на подарок, Серый Король исчез.
Домой я вернулась поздно ночью, положила стекло на обработанную табуретку у кровати, что служила мне тумбочкой. Заварила чай с сушеной вишней и розовыми лепестками и пила его, глядя на балкон дома напротив, который охраняли две белые женщины в хитонах. Дом спал, только в одном окне горел свет и проступали упиравшиеся в светлую занавеску листья то ли пальмы, то ли монстеры. И ещё мне показалось, что по красноватой крыше что-то скользнуло.
Я легла в постель и, перед тем, как погасить ночник, коснулась холодного стекла.