Тайга - штука, конечно, мощная (и поэтому - завтра/сегодня будет еще материал и про сопутствующее нашим походам по непролазным дебрям "таежное настроение"). Но на данный момент - лето, солнце, белый песок и - тот самый великолепный пляжный отдых, который в моем любимом Приморском крае - впереди планеты всей, и даже - всей остальной Солнечной системы.
А по этому поводу - небольшое эссе, которое не про приключения, а про настроение:
История, которую я хочу рассказать, случилась в конце июля, в самый разгар обильного на всяческие сюрпризы дальневосточного лета.
В тот год, спасаясь от окутавшей весь Дальний Восток жары – столбик термометра днем стабильно зашкаливал «за 30» и оставался почти у той же отметки даже глубокой ночью (это и было очередным сюрпризом местного климата), мы сбежали из города на самый край нашей, раскинувшейся между двух океанов, державы, в Хасанский (названный так в честь озера, где в 1939 году воинственные самураи решили на свой страх и риск перейти границу у реки) район.
Сняли уютный домик на туристической базе в посёлке Витязь, рядом с хорошо известным любителям местного фольклора «домиком Янковского», и окунулись с головой в пляжную нирвану, о которой потом холодными зимними вечерами хочется вспоминать, вспоминать и вспоминать...
Море от нас находилось в двух шагах и было прозрачно-зелёным и очень тёплым +25С. Погружаешь тело в воду и плывёшь, не чувствуя никакого температурного дискомфорта, как угодно долго в любую, приятную тебе сторону. Стоит опустить голову вниз, и перед тобой, пожалуйста, подводная «Книга Джунглей». Пробирается через буйную подводную растительность волосатый краб. Раскрыв створки, высовывают из песка язычки круглые, похожие на фарфоровые тарелочки ракушки-спизулы – жарко им там, на дне при такой температуре. Серебристой струёй носятся у поверхности воды стайки полупрозрачных рыбок, это молодь саргана гоняется за крохотными креветками-крилем.
А между камней мелькают то покрытые пупырышками «морские огурцы» – трепанги, или едва приоткрывшие створки (и всегда готовые их захлопнуть) гребешки, или груда чёрных, растопыривших свои острые раковины, мидий. А между ними будто приваренная к подводной скале, так что чем угодно пробуй – не оторвёшь, красуется изукрашенная пятнами прикрепившихся к ней морских анемонов дальневосточная, или, как ее еще называют, императорская устрица.
Богат подводный мир наших морей. Плывёшь себе и плывёшь над сменяющими друг друга подводными ландшафтами, любуешься этой, скрытой от любопытных глаз, подводной экологией, и при этом испытываешь сплошное физическое – вода тёплая, да ещё и солнышко сверху греет! – и моральное – когда и где ещё такое увидишь собственными, а не взятыми напрокат с помощью чужой камеры, глазами! – наслаждение.
В домике, однако, прохладно. Шуршит кондиционер. Тёплый душ, потом – поесть что-нибудь вкусненькое. Кто не замечал, подсказываю – в наших приморских Эдемах в такие периоды активного отдыха не кушается, а жрётся. Упаковка сосисок после купания – ням. Четыре брикета мороженого из холодильника – где они? Квас, компот, кока-кола – всё выпито чуть ли не залпом, а ведь планы были на неделю.
Столь обычные для нынешней повседневной жизни новости, тревожащие воображение полной неопределённостью, перестают быть чем-то глобальным и превращаются в информационный шум. Жить надо здесь и сейчас. У тебя есть наполненный интересными и полезными для тебя занятиями день. Дыши полной грудью. На этом всё. Бриз стих, поверхность бухты напоминает покрытое бликами солнца стекло. Настроение – пять плюс пять. Если и хочется чего-нибудь еще, то посидеть на горячем песке, пожмуриться на падающие отвесно солнечные лучи, а потом плюх в прохладную после солнечной ванны воду и поплыл...
Кроме обычных для такого образа жизни удовольствий добавилось к нашим повседневным будням и еще одно приятное событие.
На территории туристической базы в качестве домашнего животного обитала кошка. Обычная, вполне себе уличного разлива дама коричневой, с рыжим отливом масти.
О её существовании мы узнали в первый же день, когда, обходя свои владения, она пришла к нашему домику познакомиться. На обычное в подобных ситуациях «Кис-кис» и прочие кошачьи приветствия она не реагировала, более того – сразу сделала вид, что такого рода фамильярное общение её категорически не устраивает.
Искусством обольщения любой, понравившейся ей кошки, моя жена Катерина владеет практически в совершенстве. Стоило почесать нашей гостье за ушком и погладить пальчиком подбородочек, и еще минуту назад почти дикое животное расслабилось. Но тискать и таскать себя на руках она решительно запретила.
Возник вопрос, как нам нашу гостью называть. Данное ей от природы имя мы не знали, да и, откровенно говоря, не хотели узнавать. Машка или Муська на старославянском диалекте – не про неё. Утончённость манер и грациозность поведения требовали адекватного наименования. Причём – тут наши мнения совпали – с явно иноземным, а именно – французским прононсом. Женевьева? Нет! Франсуаза? – уже теплее. Марсельеза? – да как-то не совсем... Тогда и черно-белого кота, который вылез из-под забора, следует звать Робеспьером. А нашей рыжей царевне хотелось придумать имя, полностью её характеру и облику соответствующее.
И вот, когда весы наших мнений колебались между Франсуазой и Марсельезой, сама кошка нам помогла найти ей подходящее имя. У милого создания оказалась одна, очень вредная, привычка. В тот момент, когда её кошачьи чувства достигали максимального эмоционального напряжения, пушистое создание внезапно разевало пасть и не больно, но довольно чувствительно хватало тебя своими острыми клыками за палец. А затем, выпустив когти, шлёпала вооруженной острыми когтями лапой по гладящей её руке.
Зачем она это делает и сама кошка, похоже, не понимала. Она себя в эти минуты просто не контролировала. Просто ей так хотелось! И вот как раз в тот момент, когда я, почесывая её за ушком, почти убедил жену что Франсуаза – имя очень даже красивое, коварное животное вдруг извернулось и ни с того ни с сего поцарапало мне руку.
– Какая ты Марсельеза? – на ладони, там, где по ней проехал кошачий коготь, тлела рубиновой полосой глубокая царапина. – Тебя гладят, а ты! – кошечка между тем, зажмурив как ни в чём не бывало глаза, нежно замурлыкала. – Чистая Засраньеза!
И – закрепилось! Так мы её и стали звать между собой. Вроде и Францией попахивает, и характер животного отражает верно.
Кошке, впрочем, наши филологические эксперименты были что называется – до фонаря. Вы меня чешите, кормите и вообще – балуйте. А как вы мою царственную особу между собой именуете, мне, по большому счёту, без разницы!
Жена моя, однако, с Засраньезой прекрасно ладила. Когда коварное животное, руководствуясь скрытыми внутри ее кошачьей натуры садо-мазо наклонностями, проявляло внезапное желание укусить, в качестве предмета для тренировки клыков ей подсовывали кончик собственного хвоста. Что нашей пушистой гостье категорически не нравилось. Момент же размахивания когтистой лапой Екатерина обычно предугадывала, и, за секунду до начала проявления агрессии убирала руку.
Не смотря на такое, чересчур дамское, поведение, с этой представительницей семейства кошачьих у нас установились очень задушевные отношения. Она выбрала наш домик в качестве своей «базы» и, возвращаясь с морских купаний, мы регулярно встречали ее возле крыльца в позе «царица наблюдает за своими вассалами».
Через несколько дней после нашего прибытия, после того как мы уже изрядно накупались и назагорались произошло следующее замечательное событие. Мы решили побаловать себя морскими деликатесами и приобрели на расположенной у входа в бухту эко ферме выращенных там в естественных условиях открытого моря – цитирую строчки из висящего над прилавком объявления – свежих гребешков. Свежих – то есть живых, в раковинах. Прямо при тебе их достают из садка из воды и – нате, кушайте.
Кто не знает, гребешка, прежде чем полить его нежную плоть лимонным соком и отправить в рот необходимо сначала почистить. То есть – вскрыть ножом сжатую крепко раковину, вырезать из неё так называемый «мускул», и затем, если подходить к процессу правильно, отделить от раковины похожую на шлейф от карнавального платья мантию и приготовить её отдельно.
Жареная с луком или добавленная в качестве основного ингредиента в лапшу быстрого приготовления, которой мы обычно питаемся в полевых условиях, эта мантия и прочие, извлекаемые из раковины субпродукты самым волшебным образом меняют вкус фабричного изделия, превращая обычный фастфуд в изысканное блюдо.
Мелким шрифтом добавлю: а если ещё покрошить туда лучку, да морковочки с какими-нибудь орешками, а после залить крутым, чтобы булькало, кипяточком, и дать постоять под плотно прикрытой крышечкой минут примерно пятнадцать...
В общем, понятно, что чистка купленного по случаю улова – дело более чем ответственное. Вот я этим и занялся, разложив перед собой раковины и ловко орудуя ножом.
Засраньеза, щуря на солнце глаза, некоторое время наблюдала за моими действиями и, судя по выражению её мохнатой физиономии, явно недоумевая, что за странное занятие я себе придумал.
Наконец ей надоело рассматривать, как я ковыряю ножом ракушки, и она подошла ко мне и тщательно обнюхала итоги моей кипучей деятельности.
Результат ей не понравился. Закончив топорщить усы и тыкать носом в тарелку, кошка повернулась ко мне и посмотрела на меня с явным недоумением:
– Это что?
– Дура ты, Засраньеза! – успокоил я её. – Это вкусно! Очень вкусно. Мы, люди, это едим.
Но у кошки на этот счёт было своё собственное, лично ее кошачье мнение. Ещё раз обнюхав разложенные в тарелке внутренности обитателей морского дна, она соскочила со стола и, задрав в боевую стойку хвост, исчезла в ближайших кустах.
Откуда некоторое время спустя, когда я почти закончил свои кухонные манипуляции, появилась, держа в зубах только что пойманную мышь. Заскочив на стол, она положила добычу передо мной, всем своим видом демонстрируя: вот, попробуй! Это – действительно вкусно! А то, – понюхала она лежащую рядом раковину, – уважающие себя представители животного мира не едят!
И смех, и грех, но – пришлось изобразить уважение к столь необычному угощению и, похвалив маленькую хозяйку за ценный подарок, бедную мышь незаметно выбросить, сделав вид что мы её с аппетитом съели вместо очевидно малосъедобного и пахнущего непонятно чем морского деликатеса.
Увы, выдержать нейтральную позицию в плане потребления продуктов питания у нас не получилось. На следующий день, когда мы, вернувшись с очередной прогулки сели возле домика за стол чтобы восстановить утраченные калории, Засраньеза, заметив приготовления к трапезе, снова исчезла в кустах и возникла в самый разгар обеда, держа в зубах истошно пищащую птичку – овсянку или зяблика.
Запрыгнув к жене на колени, она посмотрела вокруг взглядом царицы саванны из фильма «Король лев» и, вильнув хвостом, предложила забрать добычу.
Такого нарушения экологических традиций (мышь – ладно, но певчие птицы, щебетанием которых мы наслаждались каждое утро – совсем другое дело!) мы вынести уже не могли и птичку, аккуратно вытащив её из пасти лохматой хищницы, тут же отпустили.
Пища от ужаса бедная пичужка немедленно упорхнула, а мы, проводив её глазами, понадеялись, что она осталось цела и завтра продолжит свое утреннее пение. А сам грозный хищник, увидев, что мы сделали с ее добычей, не просто обиделся, а судя по выражению морды, проникся к нам, людям, абсолютно обоснованным с её точки зрения презрением.
Сами, понимаешь ли, жрут непонятно что, а принесёшь что-то действительно вкусное, и, пожалуйста, взяли и отпустили. Вы хоть знаете, сколько я эту птичку выслеживала? Понимаете, как трудно её поймать?! Раз вы такие глупые и неуклюжие, пошла я отсюда! И не подходите ко мне больше, я на вас обиделась!
Впрочем, обида длилась не долго. К вечеру почесушки от Кати и кусочек вкусной рыбки ее возмущённые чувства исправили, и она опять вернулась на крыльцо. Но угощать нас больше своей добычей не стала, сделав раз и навсегда вывод о нашей полной некомпетентности в части поглощения полезных для поддержания сил продуктов.
Еще одной причиной, по которой она решила вернуться на свое «законное» место возле крыльца был, наверное, я. И вовсе не из-за умения чесать за ушком или гладить пальчиком между глаз. Тут приз кошачьих симпатий целиком и полностью принадлежал Катерине. На территории туристического комплекса кроме наших отпускных развлечений кипела и своя, незаметная человеку, жизнь. Одним из ее проявлений был большой чёрно-белый кот, время от времени появлявшийся из-за соседнего забора.
Засраньеза была в два раза меньше его и, похоже, имела в процессе его внезапных визитов кучу своих кошачьих неприятностей. Поцарапанный нос и разодранное ухо – вот те характерные детали, которые очевидно указывали что нашей красавице сегодня ночью опять досталось от чёрно-белого разбойника.
Владельцы базы на эти кошачьи трагедии внимания не обращали. Сами как-нибудь разберутся – вот такой удобный принцип. Мне же, когда мы поближе познакомились с Засраньезой, такой подход показался неправильным. Поэтому, дождавшись, когда из кустов вновь появится наглая черно-белая морда я, подобрав подходящий камень, очень удачно его в эту морду метнул. Отскочив от земли, булыжник угодил ночному агрессору прямо в бок, заставив его высоко подпрыгнуть, а затем скачками умчаться прочь. Больше мы его на территории базы не видели.
Засраньеза, затаившись на крыльце, наблюдала за этой приятной во всех отношениях процедурой. И хотя жена считала, что это её «мур-мур» и «кися-кися» превратили чужую кошку в наше временно домашнее животное, я был уверен, что свержение с пьедестала черно-белого обидчика тоже сыграло свою роль.
И тут в нашей пляжной идиллии возникла одна, очень неприятная проблема. Лето, повторю на всякий случай, было чрезвычайно жарким. И вот однажды, возвращаясь в обед после очередного купания, я чуть не наступил на свернувшуюся прямо возле крыльца ядовитую змею – щитомордника. Уже и ногу занёс чтобы переступить через лежащую поперёк тропинки коричневую палку, когда та вдруг зашевелилась и, пока я, подпрыгивая на месте, оглядывался по сторонам в поисках подходящего для самообороны предмета, юркнула в травву.
Кто в теме, тот знает – финал, наступи я на ядовитого гада, мог быть очень неприятным. Ибо любой контакт с не успевшей вовремя покинуть траекторию твоего движения ядовитой рептилией – это большие... или даже не так ЭТО ОЧЕНЬ БОЛЬШИЕ проблемы. Для тебя лично.
Лежать с распухшей ногой в больнице самый разгар купального сезона – сомнительное удовольствие. При условии, что до этой больницы надо ещё добраться. Что вовсе не факт. Ехать до ближайшей амбулатории, где тебе окажут необходимую помощь – минимум час. Или даже два. А змеиный яд – это вам не пчёлка укусила. Пройдет пятнадцать минут и – небо в алмазах, лес в тумане, а ты как тот ёжик, бегаешь в этом зыбком тумане и кричишь – Лошадка!!! Где ты???
Однако обошлось. Но – откуда? Змеи здесь, на юге Приморского края, дело обычное. Чуть свернул в лес, внимательно смотрим под ноги. Однако все они, почувствовав приближение человека, уступают ему дорогу. И если вдруг «что-то пошло не так», могут быть большие проблемы.
Которые, понятное дело, совершенно не нужны. Мы здесь на отдыхе. Копим энергию, набираемся сил. А тут, пожалуйста – змея. Очень и очень ядовитая. Причём – без комплексов. Приползла к человеческому жилью и считает это место своей территорией.
В чем мы убедились на следующий день, когда увидели «питона Каа» опять. Он грелся на солнце на камне возле домика и, заметив наше приближение, не спеша его покинул.
Стало ясно – щитомордник никуда уходить не собирается. Где-то тут, под нашим домиком или рядом у него есть своя, хорошо обжитая им нора, покидать которую он не намерен. В лучшем случае готов уступить дорогу. Да и то при условии, что мы его заранее известим о своём появлении. А если вдруг наступим случайно, не разглядев его пестрый наряд среди упавших листьев или в густой траве – пеняйте на себя!
Неприятная, скажем так, перспектива. И – никак. Щитомордник, где жил там и будет жить. То, что мы тут на отдыхе, не его беда. Шерифа, как известно, проблемы остальных обитателей облюбованной им территории не волнуют.
Как ни крути – плохо. Теперь, каждый раз выходя из домика, волей-неволей первым делом смотришь под ноги, а только потом – на голубое небо.
О том, что возле нашего домика обитает щитомордник Засраньеза знала, конечно, давно. Но не придала этому факту особого значения. Подумаешь, какая-то змея. Да они здесь, на юге Приморского края, на каждом углу. Шастая по окружающим туристическую базу зарослям, местные кошки встречаются с ними чуть ли не каждый день.
Встречаются – и расходятся каждый по своим делам. Все, кто знаком с жизнью дикой природы знают, равные по своим «техническим характеристикам» хищники (а домашняя кошка и ядовитая змея находится в примерно равной весовой категории) при столкновении нос к носу предпочитают мирно, без дальнейшего выяснения отношений, разойтись.
Потому что нет в подобном сражении явных победителей. Победа любой ценой никого из противников категорически не устраивает. Нанесенные зубами и когтями соперника раны быстро не заживут. А что потом? С прокушенной насквозь лапой или порванным сухожилием по лесу с прежней сноровкой не побегаешь. А значит – ну его! В крайнем случае можно изобразить агрессию, распушить хвост, громко зашипеть и принять угрожающую позу. Но применять свои бойцовские навыки на практике – ни-ни.
Вот почему, обнаружив живущего рядом с нашим домиком щитомордника, Засраньеза значения этому факту раньше не придавала. Мало ли их, всяких гадов, ползает? Если на каждого полосатого урода обращать внимание? Да ну...
Однако, после её переселения на наше крыльцо ситуация изменилась. Кошки очень наблюдательны, и наша реакция на выползающего погреться на солнце щитомордника не осталось незамеченной. Засраньеза поняла, что эта коричневая змея нам мешает. Мы ее боимся.
Да чего уж там! Выходя вечером на улицу, я первым делом светил фонарём на траву – а вдруг? Да и Катя, хоть и боялась змей куда меньше меня, тоже оглядывалась. И впрямь, повторю, кому охота в самый разгар отпуска угодить на больничную койку, глотая вместо морских деликатесов горькие пилюли.
Вот как выглядит финал этой истории. Однажды утром, выйдя на крыльцо, мы обнаружили на нём мёртвого щитомордника с прокушенной плоской головой и разодранной когтями шкурой.
А рядом с ним, поглядывая на нас с чувством явного превосходства, лежала довольная Засраньеза. Хотя как сказать – лежала? Битва со змеей не прошла для кошки даром. Нос у неё распух, да и вся её аккуратная физиономия изменила свои привычные размеры и стала на два размера больше. Левая лапа, явно не избежавшая ядовитого укуса, сильно распухла и почти не двигалась, даже обычно спрятанные в подушечках пальцев когти вылезли наружу, напоминая вынутые из ножен да так и брошенные за ненадобностью острые ножи.
Мы хотели как можно скорее отвезти нашу храбрую кошку к ветеринару. Пусть он сделает ей волшебный укол, который нейтрализует змеиный яд. Однако идея эта оказалось полной утопией. Нам объяснили, что здесь, в полыхающих пляжным весельем курортных Эмпиреях квалифицированного врача, который может оказать нашей боевой подруге необходимую помощь нет. Местное население заботами о здоровье своих домашних питомцев себя, мягко говоря, не утруждает. Зачем? Кошек в округе более чем достаточно, одна пропадёт, на смену ей тут же, положи только на крыльцо что-нибудь покушать, появится другая.
Поэтому чтобы Засраньезе оказали медицинскую помощь, надо ехать во Владивосток. До которого добираться в лучшем случае шесть, а то и восемь часов. Все дороги забиты перемещающимися к местам летнего отдыха туристами и едущими из Китая фурами. Плюс – затеянный в самый разгар пляжного сезона ремонт дорог, из-за чего во все стороны тянутся огромные, на километр, пробки. Стоять в них придется на самой жаре, под палящим солнцем. Да и то если повезет и трассу не перекроют каким-нибудь внезапно выехавшим на встречную полосу экскаватором. Так что до города мы доберемся в лучшем случае к вечеру или поздно ночью, когда все ветеринарные учреждения уже не функционируют. Надо ждать утра и только потом...
А потом уже все. Поздно...
Поэтому лучше попытаться организовать помощь на месте. То есть утащить Засраньезу с крыльца и положить на мягкую подстилку возле кондиционера. Что мы и сделали.
К обеду кошке совсем поплохело. Она уже почти не двигалась, лишь время от времени шевелила ушами и дергала укушенной щитомордником лапой – её сотрясали судороги. Потом её вырвало, и она закатила глаза и перестала реагировать на наши прикосновения. Вечером мы уже и не надеялись утром увидеть её живой. Нам стало казаться, что ночью наша любимая кошка умрёт.
Но – не зря же существует поговорка, что у кошки – любой кошки, и уж точно у нашей Засраньезы – девять жизней. Одну из них ядовитый щитомордник может и откусил, но остальные восемь никуда не делись. Первое, что мы увидели, когда лучи солнца осветили нашу комнату, это свернувшуюся клубком нашу пушистую красавицу, которая, вытянув перед собой укушенную змеёй лапу, тщательно её вылизывала.
Если дама приводит себя в порядок, значит она здорова! – хорошо известное всем мужчинам правило. Судя по тому, с каким рвением Засраньеза приводила в порядок ещё вчера совершенно больную лапу, с ней, к нашему взаимному счастью, все было ОК.
Прошла ещё неделя. Всё это время кошка-победительница осваивала отвоёванное у щитомордника пространство, гордо возлежа на солнышке около двери. Каждый раз, открывая её, надо было сначала выглянуть и изучить обстановку, не лежит ли у самого порога, вытянув лапы и зажмурив глаза от удовольствия, наша дымчато-полосатая защитница....
Перед отъездом я ещё раз прогнал прочь наглого черно-белого кота, врага нашей милой дамы. Заметив в кустах за забором торчащие из них уши – одно чисто белое, а другое жирное-чёрное, так что не перепутаешь, я в качестве ответной услуги запустил по металлической ограде увесистым булыжником, так что она вся громко задребезжала, и наблюдал затем удаляющегося в панике чёрно-белого разбойника, явно озадаченного таким оглушительным приёмом.
А на следующий день мы уехали. Дома нас ждали неотложные дела, да и – наотдыхались. Но – собираясь в очередной раз куда-нибудь «на море», мы всегда вспоминаем храбрую кошку Засраньезу, которая, рискуя собой, спасла нас от ядовитого щитомордника. И надеемся, что, когда мы – уже на следующее лето – опять приедем в те же места, нас обязательно встретит, сидя в позе уездной королевы, маленькая коричневая кошечка. Подойдёт, куснёт за палец и, мурлыкая как ни в чём небывало, скажет на своём кошачьем: Привет, вот вы и вернулись. Я по вам соскучилась! А вы? Почешите мне за ушком, пожалуйста!
Данное эссе издано отдельной книгой, макет которой я тут и публикую.