— Кажется, я приехала, — сказала Олеся в телефон и, придерживая локтем коробку с пирогом, захлопнула машину. — Берёзовая, сорок семь, зелёные ворота.
— Всё верно. Я минут через двадцать буду, — ответил Андрей. — Только не пугайся отца. Он любит устраивать собеседования.
— Отлично. А я как раз мечтала проходить собеседование с пирогом.
Андрей рассмеялся и отключился.
За три месяца отношений Олеся привыкла, что он опаздывает, зато появляется так, будто именно его все и ждали. Но знакомство с родителями было его идеей. Неделю назад он сказал: «Пора уже. Мы же не школьники». А теперь она приехала одна.
Калитка открылась раньше, чем Олеся успела позвонить.
— Вы к нам? — спросила невысокая женщина лет шестидесяти пяти.
— Добрый день. Я Олеся.
Женщина на секунду застыла, потом распахнула калитку шире.
— Олеся… Ну заходите. А мы-то ничего не знаем.
— Вы знакомая нашего сына?
— Да, очень робко ответила Олеся. Не понимая почему она спрашивает, ведь и так все должно быть понятно.
Во дворе мужчина в клетчатой рубашке крепил полку к деревянной стойке. Увидев гостью, он снял очки.
— Коля, у нас гости, проговорила впопыхах женщина.
— Вижу, что не сантехник, — сказал он. — Николай Михайлович.
— Олеся.
— Очень приятно. А пирог нам?
— Вообще-то да.
— Тогда особенно приятно, проходи дочка, как-то по-доброму по-стариковски проговорил Николай Михайлович.
Вера Петровна забрала коробку и повела её в дом. Олеся приготовилась к вопросам о работе, семье и серьёзности намерений. Но разговор сразу пошёл как-то не так.
— Давно вы… знакомы? — спросила хозяйка.
— Три месяца.
Она переглянулась с мужем.
— Надо же, — протянул Николай Михайлович. — А молчал.
— Он часто не все нам говорит.
— Это точно.
Через десять минут Олеся уже не понимала, кто из них сильнее старается скрыть недоумение.
— А работа у вас какая? — спросила Вера Петровна.
— Работаю архитектурном бюро. Я занимаюсь согласованием проектов.
— Так вы тоже со стройкой связаны?
— Тоже?
Николай Михайлович кашлянул.
— Ну… в широком смысле.
Потом хозяйка спросила, любит ли Олеся рыбалку.
— Не особенно.
— А он без реки жить не может.
— Андрей?
Замолчали все трое.
— А почему Андрей? — переспросил Николай Михайлович.
В этот момент хлопнула входная дверь.
— Мам, я ключи от фургона оставил…
На кухню вошёл высокий мужчина в серой футболке, с рулеткой на поясе и древесной пылью на плече. Увидев Олесю, он остановился.
— Здравствуйте.
— Павел, — с заметным облегчением сказала Вера Петровна. — Почему ты нам раньше не рассказал про свою девушку. И где ты ходишь, Олеся уже тебя заждалась.
— Что? — одновременно сказали Павел и Олеся.
Через минуту её телефон лежал посреди стола, а четверо взрослых людей рассматривали сообщение Андрея.
— Берёзовая, сорок семь, — прочитал Павел. — А у нас семьдесят четыре.
Олеся посмотрела на старую табличку за окном. Семёрка и четвёрка стояли так близко, что с дороги она прочитала их, наоборот. А может от волнения цифры смешались у неё в голове.
— Господи.
— Значит, всё-таки не ко мне, — сказал Павел. — А я уже начал переживать, что у меня провалы в памяти.
Вера Петровна засмеялась первой. Следом Николай Михайлович. Через несколько секунд смеялась и Олеся.
— Простите меня.
— За что? — хозяйка отрезала ещё кусок пирога. — Мы полчаса думали, как спросить у сына, почему он скрывал такую симпатичную девушку. Я уж хотела выйти и позвонить тайком.
— Мам.
— Теперь уже можно говорить.
Павел показал на улицу.
— Настоящий сорок седьмой дальше, почти у поворота. Я провожу, а то ещё попадёте к Кузнецовым и выйдете оттуда замужней.
— Я найду.
— Найдёте, я не сомневаюсь. Но мама потом скажет, что мы человека отправили без сопровождения, да и мне не трудно.
У нужных ворот Павел остановился.
— Здесь точно сорок семь.
— Спасибо. После репетиции уже не так страшно.
— Не спешите. Репетиция иногда бывает добрее премьеры.
Тогда Олеся приняла это за шутку.
Андрей открыл ей не сразу.
— Ты где была?
Когда она рассказала, он расхохотался так, что из гостиной выглянула женщина с короткой стрижкой.
— Мам, представляешь, она к чужим родителям пришла и сидела там чай пила! Олесь, ну тебя одну вообще отпускать нельзя.
— Я перепутала две цифры.
— Вот именно. Две цифры.
Его мать, Светлана Борисовна, улыбнулась.
— Проходите. Андрей говорил, вы рассеянная.
За столом отец почти не говорил. Мать спрашивала, где живут родители Олеси, сколько комнат в её квартире, давно ли она работает в бюро и собирается ли оставаться там после свадьбы.
— После какой свадьбы? — Олеся попыталась улыбнуться.
Андрей положил ей на тарелку кусок мяса.
— Мам, не торопи человека. Я ей ещё нормально предложение не сделал.
— Но собираешься?
— Если вести себя будет хорошо.
Он сказал это шутливо. Светлана Борисовна рассмеялась. Олеся нет.
— Я сама себе положу.
— Да пожалуйста. Чего ты сразу?
Через некоторое время отец спросил:
— С банком разобрался?
Андрей резко поднял глаза.
— Пап, не сейчас.
— Я просто спросил.
— И я ответил.
По дороге домой Олеся спросила про банк.
— Старый кредит за машину. Ничего интересного.
— Почему ты не говорил?
— Потому что это мой кредит. Мы три месяца встречаемся, я тебе не обязан банковскую выписку показывать.
Формально он был прав. И это сбивало сильнее всего: почти на каждую неприятную фразу у Андрея находилось разумное объяснение.
На следующий день он приехал с цветами и кофе.
— Я вчера был идиотом. Нервничал из-за родителей. Прости.
Олеся впустила его.
Она не хотела судить человека по одному плохому вечеру. Андрей умел быть внимательным: встречал её после поздних совещаний, два часа просидел рядом в шиномонтаже, когда у неё пробило колесо, помнил, какой шоколад она любит. Они уже выбирали зимнюю поездку и спорили, нужна ли в квартире посудомоечная машина.
Поэтому знакомство с родителями Олеся решила считать предупреждением, а не приговором.
Но предупреждения начали повторяться.
Андрей всё чаще говорил за неё. При друзьях мог объявить, что Олеся «не любит шумные компании», хотя она просто не хотела ехать на очередную встречу среди рабочей недели. Если она поправляла его, потом спрашивал, зачем было «устраивать сцену при людях».
Через месяц он сделал предложение. Без ресторана — дома, после ужина. Достал коробку с кольцом и сказал:
— Давай уже перестанем жить каждый сам по себе.
Олеся согласилась. Ей всё ещё хотелось верить в того Андрея, который ночью приезжал к её офису с горячим кофе, был нежным и заботливым.
Свадьбу решили делать небольшой. Андрей нашёл загородный ресторан и сказал, что договорился о хорошей цене.
— Нужно внести двести тысяч. У меня сейчас деньги в обороте. Переведёшь? В следующем месяце верну половину.
— Почему не оплатить ресторан напрямую?
— Управляющий через меня всё оформляет. Я с ним работал.
Олеся перевела деньги.
Через две недели ей понадобилось точное время банкета для фотографа. Андрей не отвечал, и она позвонила в ресторан сама.
Никакой брони на их фамилии не было.
Вечером Андрей сначала сказал, что администратор что-то перепутал. Потом — что бронь оформлена на знакомого. После третьего вопроса раздражённо бросил:
— Я закрыл этими деньгами платёж по кредиту. Ну и что?
Олеся стояла у стола, не снимая куртки.
— Ты попросил деньги на ресторан, для нашей свадьбы.
— Я собирался вернуть. Какая разница, где они были две недели?
— Для меня есть разница.
— Олесь, мы женимся. У нас всё равно будет общий бюджет. Ты из двухсот тысяч делаешь трагедию?
— Ты соврал!
— Потому что знал, что ты начнёшь вот это.
Он провёл ладонью по столу.
— И вообще, если считать, я на нас тоже трачусь. По ресторанам тебя вожу, бензин, поездки. Я же чеки не собираю.
Олеся вспомнила его отца: «С банком разобрался?» И то, как Андрей оборвал разговор.
— Сколько ты должен?
— Неважно.
— Сколько?
— Три миллиона.
Она села напротив.
— И собирался жениться, не сказав мне?
— Я собирался разобраться сам.
— Моими деньгами?
— Вот не надо. Я сказал, что верну.
Олеся сняла кольцо и положила рядом с его телефоном.
Андрей посмотрел на него.
— Серьёзно? Из-за денег?
— Нет. Из-за того, что ты решил за меня, что мне можно не знать. Из-за вечных твоих словечек, которыми ты пытаешься выставить меня глупой дурой, перед всеми своими знакомыми. И наконец из-за твоего самолюбия. Я не хочу этого брака!
— Да кому ты нужна с этим вечным контролем? Любой нормальный человек понял бы ситуацию.
— Значит, тебе нужен нормальный человек.
Он не остановил её. Уже в дверях сказал:
— Вернёшься, когда успокоишься.
Олеся вернулась через три дня только за вещами. Деньги Андрей отдавал частями почти два месяца. Вместе с последним переводом пришло сообщение: «Теперь надеюсь, вопросов нет».
Вопросов у неё действительно больше не было.
Осенью, через четыре месяца после расставания, Олеся стояла в строительном магазине и пыталась понять, почему две почти одинаковые направляющие для раздвижной двери отличаются в цене втрое. Ремонт в собственной квартире она откладывала несколько лет, а теперь решила переделать маленькую комнату под кабинет.
— Если дверь тяжёлая, дешёвую лучше не брать.
Она обернулась.
Павел держал упаковку мебельных петель и смотрел на неё, не зная, узнала ли она его.
— Дом семьдесят четыре, — сказала Олеся.
— Отлично. Я боялся представляться.
— Вы до сих пор сопровождаете заблудившихся женщин к правильным адресам?
— Только по предварительной записи. Я тоже человек занятой поймите.
Они разговорились у стеллажа. Павел занимался встроенной мебелью и лестницами, поэтому часто бывал в таких магазинах. Олеся рассказала, что делает ремонт и впервые решила не отдавать всё подрядчикам.
— Смелое решение.
— Уже жалею.
— Нормальная стадия. Потом будет: «зачем я вообще трогала эту стену».
У касс он вдруг спросил:
— Кстати, родители до сих пор интересуются, куда я дел ту девушку.
Олеся засмеялась.
— Скажите, что адресом ошиблась.
— Я говорил. Они считают, что это слабое оправдание. И что я специально Вас увел.
Павел помолчал.
— Если без семейного давления… может посидим, где ни будь в кафе?
Олеся не ответила сразу. После Андрея любые быстрые сближения заставляли её отступать. Павел кивнул на тележку.
— Можно не сегодня. Я всё равно сначала обязан спасти вас от неправильной направляющей.
— Вот это звучит безопаснее.
В кафе они посидели через неделю.
Потом ещё раз — после того, как Павел приехал замерить нишу под дверь. Олеся сразу сказала, что заплатит как обычный заказчик.
— Даже скидку нельзя?
— Скидку можно. Бесплатно нельзя.
— Договорились.
Ей понравилось, что он не стал спорить.
Работал Павел с напарником и не превращал каждый визит в свидание. Иногда приезжал на двадцать минут и уезжал. Иногда они потом шли ужинать. Олеся узнала, что пять лет назад он ушёл из большой строительной фирмы и открыл мастерскую, что по понедельникам играет с отцом в шахматы, а матери врёт, будто любит её варенье из кабачков, потому что однажды не сумел признаться и теперь получает по шесть банок каждую осень.
Про Андрея она рассказала сама, когда однажды отказалась дать Павлу ключи от квартиры, чтобы мастера могли приехать без неё.
— Я понимаю, что это неудобно. Просто пока не хочу.
— Тогда не давай.
— И всё?
— А что ещё?
— Обычно люди начинают объяснять, почему им можно доверять.
Павел пожал плечами.
— Если я начну объяснять, доверия от этого больше не станет. Ты не обязана всех равнять под Андрея, но и знать всех до конца, ты не можешь.
Через месяц ключи она отдала сама. Павел много ей помогал с ремонтом и легкими переделками в квартире.
С его родителями они встретились перед Новым годом. На этот раз Олеся знала номер дома точно. Вера Петровна открыла калитку, посмотрела на сына, потом на неё и крикнула:
— Коля! Всё-таки к нам!
— Мам, пожалуйста, — простонал Павел.
Николай Михайлович вышел на крыльцо.
— А мы пирог помним.
Олеся подняла коробку.
— Я тоже. Поэтому решила не рисковать, и взяла тот же.
За столом никто не спрашивал, когда свадьба и сколько комнат в её квартире. Николай Михайлович спорил с сыном, как утеплить мастерскую. Вера Петровна жаловалась, что оба могут три часа обсуждать доски и забыть купить хлеб.
Поздно вечером Павел повёз Олесю домой. У подъезда заглушил двигатель.
— У меня серьёзный вопрос.
— Звучит опасно.
— Весной родители меняют ворота. Если номер дома станет читаться нормально, ты не исчезнешь?
— Это зависит от того, какой номер повесите.
— Семьдесят четыре. Крупно. С подсветкой.
— Тогда шанс есть.
Он улыбнулся, но не потянулся к ней. Олеся сама придвинулась ближе и поцеловала его.
В феврале Олеся сама предложила оставить у неё его рабочую куртку. Павел повесил её рядом с её пальто и ничего не сказал про переезд.
Следующей весной новые ворота действительно появились. Цифры были видны с самого поворота.
Олеся приехала в субботу к обеду. Павел возился во дворе с отцом, Вера Петровна несла из дома тарелки. Увидев машину, Николай Михайлович крикнул:
— Павел, переспроси адрес! Вдруг опять не к нам!
Олеся вышла, захлопнула дверцу и посмотрела на большие металлические цифры.
— Теперь уже поздно, — сказала она. — Я запомнила это место сердцем.
Друзья у меня к Вам небольшая просьба. Новым каналам очень тяжело развиваться на Дзен. Делать графические рассказы это тоже большой труд. Пожалуйста если Вам понравился рассказ, то поддержите его лайком и комментарием. Это очень помогает в продвижении канала. Все больше ни чего не нужно. Это Самая большая поддержка от Вас. Если что то не понравилось то тоже напишите, я приму всегда конструктивную критику. Так же интересно узнать, сильно ли мешает наличие картинок при чтении, или Вам наоборот нравится ??? Спасибо Вам что дочитали до конца. Данный рассказ я сделал специально для Вас дорогие подписчики. Старался сделать его интересным и красочным. Дальше будет ещё интереснее, что бы не пропустить новые рассказы пожалуйста подпишитесь на канал Дом Историй | SERGEY Z. Так же там Вы сможете найти другие рассказы. Вот некоторые из них:
Спасибо)