Трудно сказать, зачем Матвей полез под жатку грохочущего комбайна. Не заметил и не услышал бы приближающуюся огромную сельхозтехнику только слепоглухой. Да и то - ощутил бы вибрацию от хода тяжёлой машины и шагнул бы в сторону от неминуемой смерти.
Мог бы, но Матвей пошел прямо на вращающиеся лопасти, как пьяный. По крайней мере так утверждал Лапоть, то есть Васька Лаптев, водитель комбайна. Он вообще говорил, что Матвей, местный агроном тридцати лет от роду, появился из ниоткуда в пшеничном поле, будто вырос поверх налитых зерном колосьев. Разомлевший от жары Лапоть только и успел проводить взглядом шагнувшего в жатку несчастного и остановил комбайн и вращение жатки слишком поздно.
- Странно, что автоматика не остановила жатку при попадании в нее крупного предмета, да и управление словно с ума сошло. Пришлось всё глушить, такие дела, мужики! - оправдывался бледный и дрожащий Васька перед собравшимися на месте трагедии участковым, мужчиной в гражданском из опергруппы и толпой местных зевак.
К тому времени комбайн уже стоял на краю поля, скорая увезла покалеченный труп Матвея, а двоюродный брат Лаптева, Николай, уже отмывал из «кёрхера» запекшуюся кровь с сельхозмашины, получив разрешение от старшего следственной группы после отъезда экспертов.
- Всё очевидно, несчастный случай. Пьяный он был или в мозгу переклинило, выяснит экспертиза. А теперь расходимся! Живее, живее! — участковый начал разгонять толпу.
Люди, подгоняемые служителем закона, постепенно потянулись к грунтовке, кто усаживаясь в личный автомобиль, кто забираясь на велосипед, кто и вовсе пешком двинулся в сторону деревни.
— Эй, а вы кто такой? Из района? – участковый догнал и подхватил под локоть незнакомого ему крепкого тридцатилетнего мужчину в белой футболке и синих джинсах.
— Артём Валерьевич Красин, корреспондент «Нашего Края», веду колонку криминальной хроники, — коротко представился тот, тыча в лицо собеседнику пластиковое удостоверение журналиста.
— Из области? — ахнул полицейский и тут же с подозрением уставился на незнакомца. — А как вы так быстро узнали? Ещё же с момента происшествия полдня не прошло…
— Такое время нынче. Не успел труп остыть, как кто-то из местных уже пару фоток выложил в сети. А я как раз в скучной командировке в соседнем районе изнывал. По поводу завышения цен сельхозпредприятиями и нецелевого расходования ими же средств из госбюджета. Скукота, а тут такое! Фотографии были с геометкой, двадцать минут и вот я тут, увидел толпу на окраине деревни! — объяснился журналист, пряча в крохотный рюкзачок удостоверение, не дав толком его рассмотреть участковому.
— Не знаю, что вы тут нашли. Обычный несчастный случай. А вы тут нос суете, — начал злиться участковый, которому представители прессы ранее не раз портили кровь. Он резко развернулся и пошёл к служебной машине.
Журналист, на которого вспышка гнева полицейского не произвела никакого впечатления, пожал плечами и отправился к своему автомобилю: синяя пятидверная «Нива» во внедорожном обвесе пискнула сигнализацией. Усевшись за руль, он смотрел, как Николай домывает комбайн, потом выудил из рюкзачка удостоверение и швырнул его в бардачок «Нивы» к десятку таких же кусочков пластика с указанными на них разными фамилиями, разными специальностями, но одним и тем же лицом. Лицом Артёма Чернова, охотника на монстров. Свою личность Артёму уже не раз приходилось скрывать, поскольку его известность в определенных кругах уже стала порядком мешать работать в ближайших областях, и он подумывал перебраться в столицу или наоборот – уехать в Сибирь. Там не столь многолюдно, но зато работа куда интереснее и бестиарий тех, на кого он охотился, куда экзотичнее.
Как-то Артём даже подумывал сесть за классификацию всех чудовищ, с которыми ему приходилось сталкиваться и про которых он вообще слышал. Попробовал, но вскоре забросил это гиблое дело – видов монстров было так много, а тех, которые проникали из «сквозняков» в мир людей, было ещё несоизмеримо больше. Поэтому он, справедливо рассудив, что такая перепись под силу только целому научному вузу, который конечно не будет заниматься мистическими делами, оставил эту затею. Ограничился толстым ежедневником с описанием монстров и выдержками как с ними бороться. Не забыл загнать данные в цифру, но по привычке не изменял потрёпанному спутнику-блокноту, куда даже вклеивал фото поверженных мёртвых тварей. Живые они плохо позировали для его дорогого смартфона.
Разумеется, про гибель агронома он узнал не из фото в сети. Дядя-эксперт поделился дежурной сводкой, почуяв что дело по их части, даже не побывав на месте. Глядя на золотистую пшеницу, Артём испытал укол чувства дежавю, которое напомнило ему, как несколько лет назад, так же на поле, злобная полудница укокошила фермера и едва не расправилась с самим Черновым.
Поле, комбайн, труп. Впрочем, кроме антуража, больше никакого сходства не наблюдалось. Признаков мстительного духа и его воздействия тоже не было, зато, ненадолго задержавшись у деревенского алкомаркета, Артём выяснил у подвыпивших мужиков, что шагнувший навстречу смерти Матвей был по уши влюблен в Люсю, дочку-красавицу местной то ли знахарки, то ли гадалки. Знахарка, у которая дочь была поздним, единственным ребенком, гнала парня от девушки, причем не раз угрожая. Про неё мужики говорили, благоговейно понизив голос и опасливо оглядываясь, как будто «уважаемая Екатерина Никаноровна» могла наказать их за выданные «секреты».
Совокупность поверхностной информации про воздыхателя знахарской дочки и странной смерти агронома и заставила Артёма остаться, чтобы разобраться во всем. Шестым чувством охотник ощущал, что дело тут не просто в чудовищах и творимых ими зле, а скорее в максимальном его проявлении – в мстительной человеческой воле. А такие дела – самые трудные. Проверено на опыте.
Оставшиеся полдня Артём убил, опрашивая местных: собирая сведения о знахарке, Матвее и девушке, по его мнению, ставшей причиной раздора. В его голове уже сформировалась версия событий — разозленная знахарка или, вернее сказать, ведьма, решила сжить со свету настырного ухажера её дочери. Чем-то опоила, одурманила, мало ли способов в магическом арсенале.
Правда, в версию не вписывался образ самого погибшего: тот был положителен со всех сторон, хоть и был старше дочери Екатерины Никаноровны на десять лет. Но разве это существенно для мужчины? За такое в гроб не вгоняют… Да и не будет же мать держать в девках всю жизнь дочку? Но кто же тогда загнал молодого мужчину в могилу? Может и правда произошла страшная случайность, и дядя впервые в жизни ошибся?
Солнце, казавшееся раскаленной медной монетой, наконец-то неохотно скрылось за кромкой лесополосы, уступив место августовским сумеркам. Деревенька с облегчением задышала прохладой, специфическими этому месту запахами разнотравья и переспевших яблок. Время, казалось, застыло.
Артём сидел в своей «Ниве», припарковавшись под плакучей ивой недалеко от дома знахарки, и цедил едва тёплый кофе из термоса. Дом Екатерины Никаноровны выделялся среди соседских кирпичных жилищ: крепкий деревянный сруб, наподобие тех, что недавно вошли в моду, высокая глухая ограда из профлиста — тоже дань современности, и окна, в которых не горел свет. Впрочем, Артём наверняка знал, что хозяйка дома. Охотник чувствовал это. Воздух вокруг усадьбы чувствовался ему вязким, наэлектризованным, словно перед грозой, а навигатор в смартфоне здесь безбожно врал, показывая, что Артём находится где-то в полях, в десятке километров отсюда.
— Ну, классика жанра, полагаю. Не знахарка она никакая, а ведьма. Видали таких. Пора наведаться в гости, — пробормотал Чернов, открывая крышку бардачка. Он достал оттуда массивный вольфрамовый кастет с выгравированными на ударной части рунами и компактный четырёхзарядный пистолет «Оса», заряженный далеко не резиновыми пулями. В два патрона была залита святая вода с серебряной стружкой и дядиной «смесью», в два других — термит. Против нечисти аргумент куда более весомый, чем корочка прессы.
Выбравшись из машины, Артём тенью скользнул к забору. Перескакивать через него он не стал — мало ли какие охранные контуры-заклятия наложила ведьма. Вместо этого он подошел к калитке и трижды громко постучал.
Тишина. Даже деревенские собаки, которые обычно истерично надрываются при виде или запахе чужаков, в радиусе сотни метров будто онемели.
Калитка щелкнула и приоткрылась сама собой. Артём хмыкнул, перехватил «Осу» поудобнее и шагнул во двор.
— С оружием пришёл, охотник? Зря. От кого защищаться удумал? От бабы старой? — голос прозвучал со стороны крыльца.
На ступенях неподвижно сидела женщина, совсем не похожая на сгорбленную старуху-ведьму из сказок. Екатерине Никаноровне на вид было не больше пятидесяти: прямая спина, густые темные волосы, лишь слегка тронутые сединой, внимательный взгляд чёрных глаз, который Артём почувствовал всей шкурой даже в полутьме.
— Смотря какая баба, — спокойно ответил Артём, убирая пистолет в кобуру, но кастет оставив в кармане так, чтобы его можно было мгновенно пустить в дело. — Я Артём.
— Знаю я, кто ты. И зачем приехал, тоже знаю. Эксперт, дядька твой, Петрович, мне еще час назад отзвонился, предупредил, что племянничек неугомонный по мою душу рыскает.
Артём мысленно выругался. Дядя, старый лис, всегда имел контакты на той стороне, но мог бы и предупредить, что влез в дело, на которое же сам и отправил! Значит, знахарка из «санкционированных», правила соблюдает, с местными властями и спецотделами в контрах не состоит. Это ломало его стройную версию о мстительной ведьме-убийце.
— Раз знаете, Екатерина Никаноровна, давайте начистоту. Почему Матвей под жатку шагнул? Местные говорят, вы его со свету сжить грозились.
— Местные много языками чешут, — знахарка тяжело вздохнула и достала из кармана передника папиросу. Щелкнула спичкой, огонек на секунду выхватил из темноты ее лицо. — Грозилась, да. Только не из злобы. Я Люську свою спасала. Да и его, дурака, тоже пыталась.
Она затянулась и выпустила в ночное небо сизый дым, пахнущий не табаком, а горькой полынью.
— Матвей хороший парень был. Хозяйственный. Землю любил. В этом его беда и оказалась, — продолжила она глухо. — Недели три назад он на краю дальнего поля, том самом, где сегодня погиб, решил пробы грунта взять. Агроном же. Всё хотел урожайность повысить, что-то у него не стыковалось с расчётами. Дорогие удобрения вносили какой год, а толку не было. Бур новомодный пригнал задорого из района, копнул глубоко. И докопался.
Артём подобрался. Дежавю с полудницей исчезло, уступив место холодному профессиональному интересу.
— До чего докопался? Древнее капище? Скотомогильник?
— Хуже. До Спящего. Там, под этим полем, еще с царских времен курган срытый был. Деды наши знали, что там сеять нельзя. Земля там жирная, черная, по составу богатая, да только гнилая. Там Житный Дед спал.
Артём нахмурился, перебирая в памяти страницы личного бестиария. Житный Дед, Полевик-переросток, древний дух плодородия, требующий кровавых жертв за хороший урожай. Таких тварей почти истребили его предшественники, кое-где существа сбежали, не выдержав обширной мелиорации, но в глухомани они еще могли остаться в анабиозе.
— Матвей его разбудил? — спросил охотник.
— Не просто разбудил. Дух в него корни пустил. Прямо через землю, когда тот на ладони пробу рассматривал. Я видела во сне это. Матвей сначала просто вялый стал, всё на поле это бегал, ночевал там. А потом Люська моя в слезах прибежала. Говорит, Матвей ее обнял, а от него сырой землей несет, и внутри, под кожей, словно черви шевелятся. Вот тогда я его и погнала со двора. Заговорами дом обложила, Люську заперла. А из него дух все соки тянул. С Дедом бороться мне не под силу, в полицию с таким тоже не пойдёшь…
— Но зачем Житный Дед погнал его под комбайн? — Артём начал складывать пазл, и картинка выходила жуткой. — Тракторист говорил, Матвей будто из-под колосьев вырос, а автоматика отказала.
— Потому что духу нужна была не душа Матвея. Ему нужна была Жертва. Кровавая, железная, — голос знахарки дрогнул. — Матвей уже мертвый был, когда на поле пришел. Пустая оболочка, набитая корнями да мо́роком. Комбайн его перемолол, кровь с землей смешал, железо с кровью в почву впиталось… Это не несчастный случай, Артём. Это был Ритуал. Дух пожрал кровь на своем поле. Он теперь в полную силу вошел.
Земля под ногами Артёма вдруг еле заметно дрогнула. Издалека, со стороны околицы, где начинались бескрайние пшеничные поля, донесся утробный гул, похожий на скрежет рвущегося металла и шелест сухих стеблей.
— Началось, — прошептала Екатерина Никаноровна, бросая папиросу. — Он жатву требует. И теперь ему одного агронома мало будет. Вся деревня на этой земле стоит. Всем достанется!
Артём резко развернулся. В свете взошедшей над деревней луны он увидел, как вдалеке, над темнеющей кромкой поля, поднимается густой, желтоватый туман.
Охотник вытащил из памяти всё, что знал о духах земли, и прикинул — ночь предстоит долгая.
— Екатерина Никаноровна, — Чернов инстинктивно тронул кобуру с «Осой». — У вас в хозяйстве канистра бензина и старые серпы найдутся? Желательно заговоренные.
Знахарка криво усмехнулась, поднимаясь с крыльца:
— Найдутся, сынок. И серпы, и соль четверговая. Пойдём с тобой ближе к рассвету, тогда он слабее всего. Будем убирать урожай. Вдвоём, может, и осилим. Поспи пару часов пока, охотник.
Желтоватый туман, несущий с собой запах плесени, стлался над колосьями, превращая обычное поле в бескрайний океан ожившего кошмарного действа. Стебли пшеницы извивались, будто тонкие щупальца, цепляясь за джинсы Артёма и подол темного платья Екатерины Никаноровны.
Наступило предрассветное время.
Они шли молча. Знахарка мерными движениями разбрасывала перед собой четверговую соль, от которой туман с шипением отступал, оставляя на земле выжженные проплешины. Артём шел следом, сжимая в одной руке «Осу», а в другой — покрытый вязью заклятый серп, выданный ведьмой. Бросил взгляд назад, на деревню. Деревня мирно спала, не зная что за ужас творится совсем рядом.
Эпицентр аномалии они определили по запаху — здесь сильнее всего несло гнилью. В центре поля образовалась идеально круглая прогалина, на которой земля пузырилась черными язвами.
— Выходи, хозяин! — неожиданно звонко, молодым голосом крикнула Екатерина Никаноровна, ударив деревянным посохом оземь. — Пришли твои жнецы!
Земля содрогнулась. Из воронки, хрустя корнями и чавкая грязью, начало подниматься нечто невообразимое. Огромное, не меньше трёх метров в высоту, сплетение корней и гниющей пшеницы, склеенных прессованным черноземом. Вместо лица у монстра был провал, в котором тлели два багровых болотных огонька. В груди монстра пульсировал, извиваясь, искореженный кусок металла — кусок жатки, обагренный кровью Матвея.
Житный Дед жутко заскрежетал и бросился на людей.
— В сторону! — рявкнул Артём и вскинул пистолет, решив использовать только термитные заряды.
***
Грохнул выстрел. Чернов попал точно в чернеющий провал «лица». Вспыхнуло ослепительно-белое пламя — термит вгрызся в плоть чудовища, выдавая три тысячи градусов. Монстр издал жуткий скрежет, отшатнулся, роняя дымящиеся комья земли. Но торжествовать было рано: из разорванной воронки тут же полезли влажные белесые корни, слепо извиваясь, они стягивали края раны, намертво цементируя её свежей, сочащейся грязью почвой. Тварь регенерировала с пугающей скоростью.
— Огнем его не возьмешь, охотник! Он в своей земле! — крикнула знахарка.
Увернувшись от полетевшего в неё глыбы спрессованного чернозема, она выхватила из сумы пучок сухих трав, чиркнула колесиком зажигалки и швырнула тлеющий снопик прямо под ноги чудовищу. Густой, удушливо-горький дым мгновенно окутал Житного Деда. Тварь замерла, словно потеряв ориентацию, захлебываясь полынным ядом.
Этого мига Артёму хватило. Он рванул вперед, перекатился под просвистевшим над головой корнем, больше похожим на кувалду, и полоснул заговоренным серпом по опорной «ноге» монстра. Серебро с мерзким чавканьем перерубило узлы из лозы и гнилых стеблей. Из раны на землю хлынула густая, смердящая тухлятиной жижа.
Монстр пошатнулся, но дух был слишком древним и первобытным, чтобы сдаться так легко. Земля под ногами Артёма внезапно вздыбилась. Охотник отлетел на несколько метров, больно приложившись спиной о жесткую стерню. Выронил канистру. В груди что-то хрустнуло, воздух вышибло из легких. Сквозь пелену в глазах он увидел, как огромная бесформенная масса нависает над ним, готовясь раздавить, втоптать в свой проклятый чернозем.
Екатерина Никаноровна не стала тратить время на крики или заговоры. Она сделала то, что делали настоящие ведьмы испокон веков — пошла до конца.
Знахарка бросилась наперерез, поднырнула под занесенную земляную лапу и вогнала свой серп прямо в искореженный кусок жатки, пульсирующий в груди Деда. Металл со скрежетом встретился с металлом.
Дух зашелся в безумном, вибрирующем вое. Толстые, усеянные шипами корни среагировали мгновенно, обвив женщину и с хрустом пробивая её тело насквозь. Темная кровь хлынула на беснующуюся землю. Но знахарка не выпустила рукоять.
— Я… держу его! — прохрипела она, сплёвывая кровь.
Она словно замкнула контур на себя, вливая свою жизнь в этот кусок железа и став живым щитом между монстром и питающей его землей. Корни Житного Деда, внезапно отсеченные от источника, начали стремительно сохнуть, превращаясь в серую труху.
— Артём! Жги! — её крик, сорванный и страшный, разорвал ночной воздух.
Инстинкты выживания и годы тренировок взяли верх над болью в сломанных ребрах. Чернов вскочил. Схватив оброненную канистру, он рванул зубами пластиковую пробку. В три длинных шага преодолев расстояние до бьющегося в конвульсиях монстра, охотник щедро плеснул бензин прямо в разверстую пасть твари и на её иссыхающую грудь, стараясь не задеть висящую на корнях женщину.
Отбросив канистру, он вскинул «Осу» и всадил последний термитный заряд монстру прямо в голову, поверх плеча Екатерины.
Взрыв был глухим, но страшным. Столб ревущего неестественно-белого пламени взметнулся в небо, пожирая бензин и гнилую плоть. Лишенный связи с землей, Житный Дед не мог сопротивляться. Тварь рассыпалась прямо на глазах. Ударная волна от схлопнувшейся аномалии швырнула Артёма на землю, осыпав сверху горячим шлаком.
Когда он, тяжело дыша и отирая рукавом лицо, поднялся на ноги, желтый туман уже растаял. Поле стало просто полем.
В центре выжженной воронки лежала Екатерина Никаноровна. Монстр осыпался прахом, но раны, нанесенные его корнями, никуда не делись. Артём тяжело опустился перед ней на колени, стягивая с себя футболку, чтобы хоть как-то зажать рваные раны на её теле. Руки привычно делали свое дело, но разум понимал — это бесполезно. Слишком много крови она потеряла.
По лицу знахарки разлилась восковая бледность, но черные глаза смотрели на охотника на удивление ясно.
— Не суетись… — едва слышно выдохнула она, слабо коснувшись его перемазанной сажей руки ледяными пальцами. — Я долг земле отдала. Она сыта… больше не попросит.
— Держитесь. Я дядю наберу, у них вертушка в области есть, успеем, — хрипло соврал Артём, доставая телефон.
— Брось, — уголок ее губ дернулся в улыбке, которая больше походила на гримасу боли. — Люське скажи… пусть в город едет. Квартиру продаст и едет. Обычной бабой будет. И слава богу.
Её грудь судорожно дернулась, ловя последний глоток воздуха. Взгляд знахарки устремился куда-то поверх плеча Артёма, туда, где небо над лесополосой уже начало наливаться предрассветным светом.
— Как тихо… — прошептала она.
Её рука соскользнула с запястья Чернова и упала на сухую, мертвую землю.
Артём замер. Он долго сидел на корточках посреди изувеченного поля, вслушиваясь в абсолютную тишину, наступившую после битвы. Затем осторожно закрыл знахарке глаза.
Поднявшись на ноги, охотник медленно обернулся. Над горизонтом вставало солнце. Первые, холодные лучи пробили остатки ночной мглы, окрасив уцелевшие колосья пшеницы в безмятежный золотой цвет. Мир вокруг снова становился обычным. Утренняя роса смывала пепел с листьев, природа равнодушно брала свое, словно не замечая выжженной проплешины в центре поля и мертвого тела на ней.
Артём побрел к оставленной вдалеке машине. Каждый шаг отдавался тупой болью в ребрах. Нужно было звонить дяде. Нужно было как-то объяснять полиции смерть местной жительницы и придумывать для Люси ложь, с которой та сможет жить дальше.
А еще нужно было достать из бардачка потрепанный блокнот и вписать туда пару строк. О том, что самые страшные твари действительно рождаются из земли, но спасают эту землю обычные люди. Люди, чья воля оказывается крепче древних проклятий.
Где-то на краю деревни хрипло пропел первый петух. Артём сделал пару звонков, чтобы урегулировать последствия схватки, завел «Ниву» и покатил по пыльной грунтовке навстречу новому дню, оставляя позади поле, которое теперь будет спать спокойно.
По крайней мере, на его веку.
Автор: Дмитрий Чепиков
Поддержать автора:
Карта Tinkoff 2200 7001 5249 7276
Карта Сбербанка 2202 2050 0199 8290