В 1990-е годы наличные рубли вдруг стали редкостью. На заводах месяцами не видели живых денег, а в кассах вместо хрустящих купюр людям протягивали ведомости на получение водки, макарон или трикотажа. Всё дело в том, что государство пыталось сбить дикую инфляцию проверенным способом - просто перестало печатать новые банкноты в нужном объеме. Отношение всей денежной массы к валовому внутреннему продукту тогда удерживалось в пределах 15%. Заводам элементарно не хватало оборотных средств, чтобы расплатиться друг с другом и выдать получку людям.
После того как в 1992 году отпустили цены, они к концу декабря взлетели в 26 раз. Сбережения фабрик сгорели за считаные недели. Покупать сырье стало не на что, продавать готовую продукцию - тоже. Заводы начали копить долги перед смежниками, и гасить их приходилось не через банк, а тем, что сошло с конвейера. Сами директора крутились как могли, соглашаясь на любой обмен, лишь бы не останавливать станки. Из этих бартерных цепочек и родилась знаменитая система, когда рабочим выдавали зарплату натурой.
Как работала система векселей и почему предприятия не могли расплатиться деньгами?
В начале девяностых счета большинства крупных предприятий заблокировали за долги по налогам. Любой живой рубль, который падал на счет завода, банк тут же списывал под чистую. Чтобы обойти эту финансовую удавку, правительство решило пустить в ход ценные бумаги. В 1994 году вышло постановление, по которому разрешили выпустить казначейские векселя на сумму 1100 млрд рублей.
С 1 ноября 1994 года в оборот запустили гербовые бланки единого образца. Идея на бумаге выглядела красиво: металлурги отдают вексель за уголь, шахтеры платят им за свет, а энергетики возвращают бумагу металлургам за трубы. Ни одного реального рубля в схеме нет, а работа идет.
На деле эти защищенные листы стали ловушкой. Обналичить вексель в банке можно было только с огромным дисконтом - финансисты забирали себе до половины номинала. Если директор шел на это, чтобы раздобыть копейки на получку коллективу, завод мгновенно улетал в убытки. В итоге бумажки копились в сейфах бухгалтерии, а в кассах висели замки.
Неплатежи росли как лавина. На начало 1997 года долг по зарплатам в стране составлял около 50 трлн рублей (9 млрд долларов США). Из этой гигантской суммы долги в гражданских отраслях составляли 11,4 трлн рублей. К концу июля 1997 года долг перед бюджетниками и рабочими вырос примерно до 20 трлн рублей. Наличка просто не доходила до касс, оседая по дороге в мутных схемах посредников.
Какими товарами чаще всего выдавали расчет
В период 1993–1997 годов заводы практически полностью забыли про межбанковские переводы. Снабженцы хватали любой товар, который давали за долги смежники. В черной металлургии доля таких бартерных сделок доходила до 60%. Привезли на комбинат состав угля - обратно отправили платформы с арматурой, которую рабочие потом растаскивали по дачным кооперативам.
В производстве стройматериалов доля бартера составляла 56%. За кирпич или шифер с заводами расплачивались то текстилем, то тушенкой, то какими-нибудь электроплитами. Склады забивались самым неожиданным барахлом, которое потом в коробках перекочевывало в квартиры сотрудников.
Рассказывает товарищ, 1981 года рождения. В 1992-м ему было одиннадцать.
>
> Отец тогда работал на заводе, и вместо денег им выдали огромные коробки с эмалированными кастрюлями. Синие такие, в белый горошек. Вся прихожая была забита ими до потолка, пройти невозможно, постоянно задевали плечом, и они гремели на всю квартиру. Мать тогда в сердцах накричала на отца, потому что хлеб на эти железки в гастрономе никто менять не собирался. Пахло от этих коробок сырым подвальным картоном и какой-то технической смазкой, этот запах до сих пор помню.
Наш сосед дядя Толя с первого этажа вообще привез на санках рулоны рубероида, которыми с ним рассчитались в управлении. Тяжеленные, черные, от них на всю лестничную площадку несло гудроном. Он потом весь вечер сидел у нас на кухне, уговаривал отца поменяться на кастрюлю, чтобы хоть как-то покрыть крышу на даче. Отец только молча слушал его и курил в форточку, стряхивая пепел в ржавую жестянку.
Продать эти кастрюли или рубероид у проходной было делом дохлым - там стоял весь цех с точно таким же добром. Приходилось снаряжать экспедиции в соседние поселки или на другие фабрики, чтобы поменять посуду на макароны, детские колготки или мешок комбикорма.
Пик неплатежей и сколько стоил труд в сопоставимых ценах
В девяностые годы реальная ценность труда покатилась вниз с бешеной скоростью. Согласно расчетам экономистов, если в 1991 году средняя зарплата в сопоставимых ценах составляла 598 рублей, то к 1998 году этот показатель съехал до 198 рублей. Покупательная способность упала ровно в три раза, причем даже эти копейки людям приходилось выбивать с боем.
Первый страшный обвал случился в самом начале реформ. К концу 1995 года реальная зарплата по отношению к уровню 1992 года упала до 34%. Фактически у людей за три года отобрали две трети их привычного уровня жизни. И ладно бы эти крохи выдавали вовремя.
В 1996 году задержки выплат накрыли 60% всех работающих в стране. Люди сидели без копейки месяцами, перебиваясь огородами да копеечной помощью пожилых родителей, получавших хоть какую-то пенсию. Бартер опутал всю страну. В 1997 году доля безденежного обмена в поставках промышленных предприятий составляла около 42%.
Край наступил в 1998 году, когда грянул дефолт. Доля бартера в промышленности тогда поднялась до 52-54%, а на отдельных оборонных и машиностроительных гигантах этот показатель доходил до 90%. Заводы полностью вернулись к первобытному натуральному обмену, минуя банки и налоговую инспекцию.
Экономика буквально встала на дыбы, превратив миллионы инженеров и квалифицированных рабочих в челноков и уличных торговцев. Только после прохождения пика в 1998 году, когда зафиксированная доля бартера на уровне 51% начала понемногу снижаться, в кассы предприятий стали возвращаться живые деньги. Но этот процесс растянулся до самого конца десятилетия.
А вам или вашим близким приходилось получать зарплату товарами в 90-е? Что это был за товар и как вы его потом пристраивали?