*** Из мемуаров папы Фи и его друзей ***
... В тот год, когда мама наконец заявила, что «ещё одна зверюшка - и я уйду жить в гостиницу», мне как раз отчаянно понадобилось новое живое существо.
- Никаких собак, кошек, ящериц, жуков и прочего подвижного безобразия сказала мама, поставив точку ложкой варенья. Максимум - растение. И то такое, чтобы не бегало и не кусалось.
Я обошёл дом, прикинул: растения действительно не бегали, но и характера в них было немного. Герань в гостиной выглядела как добродетельная тётушка в тесном корсете, фикус в углу страдал от нравственного пресыщения. Я вздыхал по ящерицам.
Спасение явилось в виде старика Брука — профессора по чему-то английскому, поселившегося по соседству и державшего на балконе коллекцию кактусов. Балкон напоминал ёжика, который когда‑то влез в чулан с дамскими шляпками и с тех пор не может из него выпутаться.
- Растения, - сказал Брук, ласково постукивая по горшку, где сидел особенно свирепый шар с колючками, - идеальные компаньоны. Они мало говорят и терпят ваши недостатки.
Возьмите один, молодой человек, он не будет против.
Я выбрал крохотный зелёный цилиндрик с рыжими иголками. Он казался задумчивым меланхоликом среди остальных преступников-рецидивистов. Дома я торжественно водрузил его на подоконник.
- Как минимум он не сможет укусить Лёшу, - сказала мама, бросив взгляд на горшочек. Это уже прогресс.
Лёша, мой брат, который умудрялся быть укушенным даже улиткой, недоверчиво посмотрел на кактус и отодвинул стул.
Через неделю у меня было уже пять кактусов.
Брук объяснил, что некоторые из них «детятся», и подарил мне трёх «деток». Один я купил сам на рынке, выменяв у торговки на двух майских жуков и почти новую рогатку для её внука.
Каждый кактус обладал своим характером.
Шаровидный, густо покрытый белыми колючками, был похож на строгого профессора в меховой шапке; вытянутый, с жалкими боковыми отростками, напоминал чиновника, который всю жизнь растёт не туда.
Один плоский, как зелёная ладонь, был, несомненно, артист: всякий раз при поливе он изображал трагическую обморочную, поникая и явно ожидая аплодисментов.
Мама бесстрастно протирала подоконник вокруг этой растущей колючей колонии и говорила только:
- Главное, чтобы к ним не добавились тараканы.
Тараканы, к сожалению, добавились, но по другой линии - от тёти Веры, привезшей нам старый шкаф. Мама решила, что это совпадение, и на кактусы грешить не стала.
К концу месяца кактусов было одиннадцать.
Часть я спас от верной гибели у Брука: Он решил, что некоторые «безнадёжно безнравственны в ботаническом отношении» и собрался их выбросить. Я принёс их домой на подкладке плаща, как сирот.
На восемнадцатом мама заподозрила неладное.
- Мне кажется, - сказала она, прищурившись, - или у нас на кухне стало теснее?
Действительно, подоконник выглядел как очередь в поликлинику: мрачные личности с иголками теснились, каждый уверенный в своём хроническом страдании.
- Это всё те же, просто подросли, - соврал я.
Мой брат Лёша однажды сел обедать слишком близко к окну и всей ягодицей прижался к невинно стоявшему сбоку кактусу.
Крик, последовавший за этим, был такого диапазона, что в саду взлетели воробьи, а соседский пудель лёг и притворился мёртвым.
Мы с мамой извлекали иголки из Лёши час, при этом кактус смотрел на нас с философским участием.
- Ещё один такой инцидент, и твои растения переедут на улицу, - сказала мама, отбрасывая пинцет.
Беда в том, что к этому времени их стало двадцать два.
Последние три появились почти мистическим образом: один я выиграл в школьной лотерее (мне обещали книгу, но, по‑видимому, судьба решила, что литературы в доме и так достаточно).
Один приволок сам Лёша - в качестве мирного договора с колючим родом, а один… один просто обнаружился. Стоял среди остальных и так уверенно колол соседей, что никто не решился спросить его документы.
Весенним утром вопрос решился сам собой. Мамин любимый кот Вакса запрыгнул на подоконник, поскользнулся на мокрой земле и, отчаянно цепляясь лапами за воздух и кактусы, с утробным мявом рухнул вниз, утянув за собой шесть горшков.
Земля разлетелась по кухне; четыре кактуса легли навзничь, как павшие солдаты. Один героически застрял в шторе. А самый крупный, тот профессор в меховой шапке, с достоинством свалился прямо в суп.
Мама стояла среди этого кактусного погрома, держа в руках поварёшку.
- Или ты, или они, - наконец сказала она. - Мне всё равно, кто переедет, но на этой кухне столько иголок не помещается.
Я подумал о том, как буду объяснять Бруку, что его подопечные ушли «в горы», и о том, как Лёша будет жить с мыслью, что его враг попал в борщ.
В результате было заключено мирное соглашение:
- десять кактусов переселили к Бруку обратно, шесть отдали школе «для учебных целей», один — тёте Вере (в качестве живого напоминания не дарить нам шкафы с сюрпризами).
Остальные пять остались со мной, составив, по мнению мамы, «допустимую норму колючести в отдельной семье».
С тех пор я твёрдо знаю: двадцать два кактуса — это слишком много для любой кухни, но ужасно мало для человека, которому временно запретили заводить зверей.
----------------------------
Как вырастить кактус новичку коротко расписал здесь.
Подробно на сайте "Как вырастить..."
----------------------------
Если понравилось - пожалуйста поставьте лайк.
Если хотите ещё таких историй - ставьте в комментариях +
Не прощаюсь. Ваш папа Фи.