Здорово быть чем-то увлечённым настолько, чтобы забывать о проходящей жизни. Я разучилась, и научиться обратно не очень получается.
Вот рисуешь. Читаешь. Работаешь. Смотришь кино. Иногда фотографируешь. Покупаешь вещи. И ничего не чувствуешь ни к делам, ни к людям. Ненужность и бесполезность всего этого ощущаешь.
Наверное, это какой-то неприятный синдром, зацикленность, не позволяющая расслабиться и получать удовольствие. Типичные «голодающие дети Африки» и иже с ними не вызывают острого желания перестать ныть и заняться делом. Не помогают замотивироваться и вдруг начать радоваться тому, что не живёшь в глиняном доме и тебя не едят мухи.
Нет. Я просто понимаю и осознаю, что жизнь такая, какая есть. Разная, хаотичная или упорядоченная по своим каким-то принципам. Каждый что-то может и чего-то не может. Имеет энергию и силы двигаться и менять свои и чужие жизни. Или не имеет таковых и наблюдает за действиями каких-то смелых чужих людей, которые спасают и учат тех самых африканских детей. В этом сила этих добровольцев. Они могут и хотят делать что-то, потому что это важно им, интереснои нужно им самим. Удивительнои немного завидно.
Я наблюдаю за собой и за жизнью, по возможности не мешая окружающим. Учусь быть с собой какой-то новой и пустой. То, чем я пытаюсь наполнить себя сейчас совершенно не усваивается. Книги и фильмы меня не удивляют и не обогащают какими-то новыми мыслями и эмоциями. Только если упорядочивают, утрамбовывают, закрепляют всё то, что моя душа уже забрала в свою копилочку опыта. Это, наверное, тоже хорошо. Только вот немного заставляет грустить. Я потребляю разное, а вкуса там нет.
Пустая трата времени... А что не пустая? Кто это решает? Я. Но для этого нужно придать чему-то смысл, узреть в каком-то деле необходимость. Ясно почувствовать, что я что-то делаю, потому что не могу не делать.
Пока получается, что могу ничего не делать. Упаднические мысли, ага. Но и в этом, наверное, какое-то время нужно пожить, поднимаясь с эмоционального дна. Слишком много требую от себя сразу.
Сначала чувствовала боль, горечь, отчаяние, не выходившую со слезами печаль. А теперь вот подействовала анастезия. И стало не больно и практически всё равно. Может быть, я уже в процессе отхода от наркоза. Говорят, в этот период несешь всякую несусветицу. Но по прежнему ничего не чувствуешь. Не знаю.
Поэтому делаю то, что делается: навожу порядки в цифровом пространстве, работаю, смотрю и читаю. Может быть, где-нибудь, что-нибудь откликнется, затронутся струны души, может быть, влюблюсь.
