— Алло?
Запах подгоревшего кофе заполнил кухню, и в ту же секунду телефон на столе завибрировал так яростно, что квитанции за коммуналку разлетелись веером по клеёнке.
— Алло?
— Слушай, мне тут Олег сказал, что ты берёшь тысячу двести за час английского, - голос золовки Натальи звучал так, будто она зачитывала обвинительный приговор. - Это вообще нормально? Сбавь цену для своих, мы же не чужие люди!
Ксения медленно собрала квитанции обратно в стопку. Пальцы чуть подрагивали, но не от страха. От удивления. Потому что Наталья не звонила ей полтора года, даже на день рождения не поздравила, а тут вдруг «свои».
И вот тут стоит задать вопрос, на который я отвечу только в самом конце: что именно заставило Ксению через две недели после этого звонка рассмеяться так, что соседи постучали в стену?
А началось всё за три месяца до того звонка.
Ксения работала кредитным экспертом в коммерческом банке на окраине города. Кабинет пах пластиком и чужими надеждами. Каждый день к её столу садились люди, которые хотели денег, и каждый день она объясняла, почему их мечты стоят дороже, чем они думают.
— Ксения Павловна, а если я принесу справку от тёщи? - спросил однажды клиент с усами, похожими на щётку для обуви.
— Справка от тёщи не входит в перечень документов, - улыбнулась она.
Работа была стабильной. Но стабильность, как известно, это когда тебе стабильно не хватает.
Английский Ксения учила с шестого класса. Потом институт, курсы, два международных сертификата. Репетиторством она занялась случайно, когда подруга попросила подтянуть сына перед ЕГЭ. Сын сдал на 89 баллов. Подруга рассказала знакомым. Знакомые рассказали своим знакомым. И через полгода у Ксении образовалось восемь учеников, расписание по вечерам и приятная прибавка к зарплате.
Тысяча двести за час. Ровно столько, сколько брали другие репетиторы с её квалификацией.
Олег, муж Натальи, приходился Ксении братом. Старшим. Инженер-технолог на заводе, широкоплечий, молчаливый, с вечно масляными руками и привычкой решать всё через «ну ты же понимаешь».
— Ну ты же понимаешь, - сказал он Ксении по телефону за неделю до звонка Натальи, - Дашка в девятом классе, ей английский нужен. Наташа сказала, ты репетиторствуешь. Сколько берёшь?
— Тысячу двести.
Пауза. Ксения почти услышала, как Олег моргает.
— За час?
— За час, Олег.
— Ну ладно, я Наташе передам.
Он передал. И Наташа, видимо, решила, что «передать» означает «устроить переговоры».
Ксения знала свою золовку хорошо. Наталья работала старшим кассиром в супермаркете, считала каждую копейку и искренне верила, что родственные связи автоматически дают скидочную карту на все услуги в мире. На свадьбе подарила набор полотенец со словами «зато практично».
И вот теперь она звонила с требованием.
— Наташ, тысяча двести, это стандартная цена, - спокойно ответила Ксения, прижимая телефон плечом и вытирая кофейную лужу со стола. - Я столько беру со всех.
— Так мы же не все! Мы семья! Хотя бы за восемьсот. Олег, скажи ей!
На фоне послышалось невнятное бормотание Олега, который явно хотел быть где угодно, только не в этом разговоре.
— Наташа, я не могу делать скидку. Это мой труд, моё время, мои знания.
— Какие знания? Ты что, профессор? Подумаешь, английский. Его сейчас каждый знает.
— Тогда каждый и подтянет Дашу. Бесплатно.
Тишина.
— Ксения, ты серьёзно?
— Абсолютно.
Наталья бросила трубку.
Через два дня позвонила Тамара Ильинична. Мама Олега и Натальи. Пенсионерка, бывший завхоз в школе, женщина с голосом, который мог остановить бегущего по коридору пятиклассника на расстоянии тридцати метров.
— Ксенечка, детка, - начала она таким медовым тоном, что у Ксении сразу заныл зуб мудрости, - мне тут Наташенька рассказала про уроки. Ну зачем ты так, а? Даша, она же способная девочка. Помоги ребёнку.
— Я готова помочь. За тысячу двести в час.
— Ой, ну что ты как неродная! Олежек за тебя когда забор на даче ставил, он же денег не брал!
Ксения вспомнила тот забор. Олег приехал, вкопал четыре столба, один из которых покосился через неделю, выпил три бутылки пива и уехал, забрав с собой её шуруповёрт. Шуруповёрт она не видела до сих пор.
— Я ценю помощь с забором. Но забор и уроки английского, это немного разные вещи.
— Вот всегда ты так! Вроде умная, а простых вещей не понимаешь. Родня должна помогать друг другу!
— Я согласна. Поэтому и предлагаю качественные уроки, а не абы что.
Тамара Ильинична вздохнула так, будто на её плечи легло всё мировое непонимание.
— Ладно, я Илларионычу позвоню. Он тебе объяснит.
Илларионыч. Ксения поёжилась.
Илларион Семёнович, по паспорту просто Илларион, был отцом Олега и Натальи. Бывший начальник отдела продаж на мебельной фабрике, ныне пенсионер и главный стратег семьи. Человек, который всю жизнь продавал шкафы и комоды, а на пенсии переключился на продажу советов.
Он позвонил не сразу. Выждал четыре дня. Ксения уже почти забыла про скандал, когда в субботу утром раздался звонок.
— Ксения, доброе утро. Не разбудил? - голос Иллариона был деловым. Ни грамма мёда.
— Нет, Илларион Семёнович. Я уже встала.
— Слушай, я тут подумал насчёт уроков для Дашки. Давай так: ты берёшь её за шестьсот, а я тебе на даче гараж достраиваю. У меня бетономешалка простаивает, руки чешутся. Бартер, а?
Ксения посмотрела в окно. За окном был май. На дачном участке, который достался ей от бабушки, действительно стоял недостроенный гараж. Фундамент, три стены и оптимизм, закончившийся вместе с деньгами.
Предложение было неожиданным. И, честно говоря, хитрым.
— Илларион Семёнович, а гараж вы когда достроите?
— Ну, к осени.
— А Даше уроки нужны сейчас.
— Ну так и начнёшь сейчас, а гараж к осени будет. Доверие, Ксения, это основа семьи.
Она чуть не рассмеялась. Начальник отдела продаж на пенсии, но навыки никуда не делись.
— Илларион Семёнович, я вам очень благодарна за предложение. Но у меня есть цена, и я не хочу её менять. Для кого бы то ни было.
— Зря, Ксения. Зря.
Он не обиделся. Просто констатировал, как будто отмечал на графике падение продаж.
Неделю в семье стояла тишина. Та самая, которая бывает перед грозой или перед тем, как кто-то напишет в семейный чат.
Написала Наталья.
«Всем привет! Нашла Даше репетитора, Марина Андреевна, пятнадцать лет стажа, берёт 800 р. Вот что значит нормальные люди, а не те, кто на родне наживается 😊»
Ксения прочитала сообщение, сидя в обеденный перерыв в банковском кабинете. Кофе из автомата был горьким. Сообщение Натальи ещё горче. Но Ксения улыбнулась. Потому что она знала Марину Андреевну. Весь город знал Марину Андреевну. Пятнадцать лет стажа, это правда. Но из этих пятнадцати лет восемь она преподавала немецкий, потом переквалифицировалась, и её ученики стабильно путали present simple с present continuous.
Отвечать в чат Ксения не стала.
Прошёл месяц.
В июне Олег приехал на дачу к Ксении. Без предупреждения. Она полола грядки, когда услышала хруст гравия под колёсами.
— Привет, - сказал он, вылезая из машины. В руках держал шуруповёрт. Тот самый.
— О. Вернулся блудный инструмент.
— Да, извини. Забыл совсем, - Олег потёр затылок. - Слушай, Ксень, я чего приехал. Даша вчера контрольную написала на двойку. Месяц занятий с этой Мариной, и ноль результата. Наташка психует.
— Мне жаль.
— Ксень, ну правда, давай договоримся. Я понимаю, тысяча двести, это тысяча двести. Я заплачу. Из своих. Наташке не скажу.
Ксения воткнула тяпку в землю и выпрямилась. Посмотрела на брата. Олег стоял, большой и неловкий, и шуруповёрт в его руках выглядел как белый флаг.
— Олег, мне не нужно, чтобы ты скрывал от жены. Цена одна для всех. Наталья может позвонить мне сама.
— Она не позвонит. Ты же знаешь.
— Знаю. Но я подожду.
Олег вздохнул, положил шуруповёрт на крыльцо и уехал.
Наталья позвонила через пять дней. Голос был совсем другим. Не требовательным, не обиженным. Уставшим.
— Ксения, привет. Слушай, я, наверное, погорячилась тогда.
— Наверное?
Пауза.
— Ладно, погорячилась. Точно. Даше нужен нормальный репетитор. Ты возьмёшь её?
— За тысячу двести.
— За тысячу двести, - эхом повторила Наталья. - Да. Хорошо.
— Наташ, я не враг. Я просто знаю, сколько стоит мой час. И он стоит ровно столько, сколько я вложила в то, чтобы этот час был полезным.
Наталья молчала секунд десять. Потом сказала тихо:
— Ты когда-нибудь чувствовала, что тебя не ценят на работе? Что ты делаешь кучу всего, а все думают, что это легко и стоит копейки?
— Каждый день, Наташ. Каждый день.
— Ну вот. Я тебя теперь понимаю.
Первый урок с Дашей прошёл на кухне у Ксении. Квитанции были убраны, кофеварка работала исправно, на столе лежал учебник и тетрадка с кривой надписью «English» на обложке.
Даша оказалась не глупой. Просто запущенной. Марина Андреевна, видимо, пятнадцать лет учила её не тому языку.
— Тётя Ксень, а «I am go» неправильно? - спросила Даша с искренним удивлением.
— Нет, Даш. Но мы это исправим.
Через два месяца Даша написала контрольную на четвёрку. Через три, начала смотреть сериалы без субтитров. Ну, почти без субтитров. С субтитрами, но на английском.
Наталья платила тысячу двести. Без комментариев, без вздохов, переводом на карту каждый вторник и четверг.
А теперь, обещанный ответ.
В сентябре вся семья собралась на даче у Ксении. Илларион привёз свою бетономешалку и действительно взялся за гараж. Не за бартер. Просто так. «Руки чешутся», сказал он, и это была чистая правда.
Тамара Ильинична лепила пирожки на веранде и командовала всеми, включая соседского кота. Олег чинил покосившийся столб забора. Наталья накрывала стол. Даша сидела в углу с телефоном и слушала подкаст на английском.
И вот, когда все сели за стол, Наталья вдруг встала.
— Подождите. Я хочу сказать, - она посмотрела на Ксению. - Ксень, прости, что я тогда наехала. Я просто… мне казалось, что ты выпендриваешься. А потом Даша мне объяснила разницу между «your» и «you're», и я поняла, что тысяча двести, это ещё по-божески.
Все засмеялись. Даша покраснела.
А Ксения рассмеялась так громко и так от души, что соседи постучали в забор. В тот самый, с покосившимся столбом, который Олег только что починил. Столб снова накренился.
— Ну вот, - сказал Олег, глядя на забор. - А говоришь, бесплатная помощь ничего не стоит.
И все снова засмеялись. Потому что иногда лучшее, что можно сделать для семьи, это не уступить. Не из жадности. Из уважения к себе. А семья, если она настоящая, рано или поздно это поймёт.