КОВЧЕГ СКИТАЛЬЦЕВ
Глава шестая
Звездолёт «Il Trailblazer» вынырнул из червоточины и, с набранной скоростью, близкой к световой, продолжил движение по направлению вектора, заданного координатами в пространстве-времени и заложенными в пиктограммы. Если бы наблюдатель находился в звездолёте и оглянулся назад, то стал бы свидетелем того, как зелёное свечение вокруг границы червоточины, после выхода из неё корабля, постепенно начало затухать, в какую-то долю секунды свернулось, превратившись в точку и исчезло. Чернота космоса приобрела прежний вид, став немым свидетелем только что закончившегося гравитационного возмущения и постепенно утихающей ряби пространственно-временного континуума.
Экипаж, находившийся в своих капсулах, ждал, когда откинутся колпаки и они смогут спокойно выйти из них. Они, готовившиеся к тяжёлому переходу в более экстремальных условиях, не выказывали видимых признаков волнения и переговаривались друг с другом по UBS. Лишь небольшие колебания показателей продолжали фиксировать остаточные явления флуктуации, что напоминало о недавнем вторжении в ткань реальности.
Джон, чьё лицо, освещённое мягким светом, оставалось каменным от понесённой душевной потери, отдал короткий приказ:
— Капитан, доложите готовность к выходу.
В свою очередь капитан Кро́нс, подтвердил принятие приказа и отдал распоряжение:
— Есть командир. AD, проверить системы навигации и вывести информацию на флэкс. Доложить о любых аномалиях, — в его голосе, внешне спокойном и уверенном, проскакивали нотки усталости, но все и так понимали обстановку, не обращая на эти мелочи внимания, и каждый член команды выполнял свою задачу.
По завершении фазы рассеивания гравитационных волн, исходящих от червоточины, и исчезновения ряби космического пространства, экипаж зафиксировал легкое, но несомненное ощущение завершенности своей миссии.
Перемещение через червоточину не привело к каким-либо негативным физиологическим или психологическим эффектам, на что все обратили внимание. Состояние систем и окружающей обстановки осталось неизменным, порождая впечатление избыточности требованиям для их нахождения в SGC, и отсутствия реальной необходимости в предпринятых мерах безопасности. Но это оставалось только ощущениями и требовало детального изучения и понимания произошедшего, их первого перемещения при помощи пиктограмм.
За бортом звездолёта так и оставалась неизменная бездна, усеянная мириадами звезд, каждая из которых светила собственным мирам, вращающимся вокруг них. Но сейчас звездолёт прибыл в конечную или начальную точку своего маршрута – в родную планетную систему.
«Il Trailblazer» начал постепенно снижать скорость и внутренне экипаж готовился предстать перед патерианцами, как символ человеческого стремления к познанию, инструментом, прокладывающим путь сквозь космическую пустоту, вернувшийся домой.
Джон, первым покинувший SGC, активировал мовенс и переместился на капитанский мостике. В его сердце ещё теплилась крохотная искорка надежды. Он ожидал увидеть, как Андрей, по обыкновению, стоит у панорамного флэкса, устремив взгляд в бескрайние просторы звёздных систем и галактик. Но мостик пустовал. На капитанском кресле, как немое послание, лежала перчатка от его скафандра. Единственное, что напоминало об ушедшем, но оставшемся с ними Андрее.
Джон с трепетом поднял её, выдохнул с горечью, душа его сжалась, а невыносимый ком застрял в горле. Слезы, готовые пролиться, затуманили взгляд, грозя оросить седую, небритую многодневную щетину на щеках.
Внезапно мостик звездолёта наполнился капитаном, пилотами, штурманом-навигатором, первым помощником и многими другими. Шум стоял такой, что казалось, панорамный флэкс сейчас треснет от такого объёма децибел. Но как только все увидели Джона, застывшего в молчании с перчаткой скафандра, многоголосый рёв утих. В этот момент до каждого на мостике дошло, чем они расплатились за своё возвращение. Тишина стояла несколько минут, затем Гойя кашлянул:
- Командир, мы всё понимаем, но не понимаем ничего. Объясни нам, где Андрей? Что случилось? Ведь ты разговаривал с ним последним, и ты видел его последним. Ведь так? -и вопросительно посмотрел на Джона.
— Именно так, - печально подтвердил Джон. - Я видел его последним. Но я не знаю, кто будет разговаривать с ним последним. Но я уверен, что он нас и сейчас слышит и, возможно, сможет скоро сам говорить с нами. Детали я поясню вам позже, то есть после того, как мы будем в карантине до высадки на Патеру. А сейчас нам надо полностью выверить координаты и время прибытия на орбиту Патеры и быть готовым к встрече с кордоном. А сейчас – все по местам! – скомандовал Джон и, уже мягче добавил: - Не время сейчас расслабляться. Приступайте к своим обязанностям. У нас уйма работы. А впереди нас ждёт привыкание к новым условиям жизни.
- Ладно, командир, всё это, конечно, странно, – недовольно отреагировал То́би, поддержав ропот огорчения, волной прокатившийся по мостику.
Все понимали, что предстоящие события, сопряжённые с входом звездолёта в долгожданное родное межпланетное пространство, не позволяют вылиться наружу чувствам неудовлетворённости ответом Джона.
Тем не менее привкус недосказанного повис в атмосфере звездолёта, словно невидимая завеса отделяла экипаж от той ясности, которую они так ждали услышать. Но сейчас, когда на экранах начали проступать знакомые очертания планет и датчики зафиксировали родные сигнатуры атмосферы Патеры, все эти мелкие обиды и недомолвки отошли на второй план. На корабле повисло напряжение ожидания, смешанное с трепетным предвкушением встречи с родным и близким.
Каждый член экипажа, работавший в своём отсеке или лаборатории, чувствовал приближение радостного события. Годы вдали, долгие месяцы пути, опасности и лишения – всё это вело к этому моменту. И пусть ответы на некоторые вопросы оставались туманными и не всё обстояло так, как они ожидали, но возвращение домой вот что сейчас предстало реальностью, осязаемой и неоспоримой.
Звёздная пыль, следы боевых действий, как отметины на корпусе корабля, казались теперь не просто следами долгого путешествия, а символами их стойкости и упорства, пусть это стоило им потерь и лишений. И даже, если впереди их ждали новые испытания, связанные с адаптацией к изменившемуся миру, сейчас, в этот миг, они объединились в своём порыве и стремлении вновь обрести корни и почувствовать себя частью чего-то большего, чем просто экипаж звездолёта. Впереди их ждал дом и эта единственная цель, имевшая огромное значение. Главное – это то, что они вернулись домой, чтобы начать новую главу своей жизни и вновь обрести себя.
Командир Джон, стоявший у панорамного флэкса, молча наблюдал за приближающейся планетой. Его лицо, в мягком освещении мостика, выражало смесь усталости и глубокого удовлетворения. Он знал, что они являются одной командой и семьёй и вместе они смогут преодолеть любые трудности. Ведь главное – это дом, а дом – это там, где есть любовь, поддержка и надежда. Близость дома пробудила в нём целый вихрь эмоций и чувств, которые в свою очередь породили в нём новые импульсы и мотивации сомневаться в его участии в дальнейших космических странствованиях. Эта сила одновременно позволяла ему не останавливаться, а продолжать свой путь, жить и любить и, вместе с тем, сочетать это всё дома, а не в космосе. Кроме того, он знал, что это его последняя миссия с командой звездолёта. А то, что произошло с Андреем, будет преследовать его всю оставшуюся жизнь и он никогда не найдёт ответа на вопрос. Почему он позволил ему так поступить.
Сигнал о прибытии звездолёта в патерианскую планетную систему капитан Кро́нс отправил через час после того, как AD подтвердил координаты и время. Через короткий промежуток времени ответный сигнал прозвучал на мостике.
- Говорит капитан Стог, станция слежения CCP[1] «Калинá» Мы получили ваш сигнал о вхождении корабля в территориальное пространство нашей системы Патрия. Сигнал получен от капитана Кро́нса звездолёта «Il Trailblazer». Для полной проверки вашего корабля прошу вас предоставить в развёрнутом виде все параметры в соответствии с законами, действующими на Патрии.
- Здравствуйте капитан Стог! Рады слышать вас! Необходимы параметры уйдут к вам, исходя из ваших требований через четыре минуты, как это требуется по уставу CCP.
— Исходя из информации, имеющейся у нас, вашим кораблём командует капитан Курте́ко, а вы в реестре имеете должность штурман. Изложите в ваших параметрах причину смены капитана и его личное присутствие при передаче параметров, если таковое его физическое присутствие возможно.
— Ваши требования будут удовлетворены, капитан Стог, - подтвердил капитан Кро́нс.
Как только параметры поступили на борт станции слежения «Калинá», капитан Стог вызвал по видео звездолёт:
— Рады приветствовать вас! Вы быстро вернулись. Не ждали вас так скоро. Тем не менее, поздравляю вас с возвращением!
— Спасибо, капитан Стог! Для нас эта миссия показалась немного длиннее по времени, чем вам. Надеюсь, что скоро мы увидимся!
— Отлично! Вы обязаны находиться на орбите Патеры на перигелии 7, а апогеи 15. К вам через сутки прибудет карантинная бригада на двух шаттлах. Вам предстоит пробыть дополнительно на карантине две недели и, после разрешения комиссии по контактам, мы ждём вас на орбите Патеры.
— Мы готовы к проведению карантина, — бодро отреагировал Кро́нс.
«Капитан Курте́ко, — подумал Кро́нс, — наверняка понимает в чём дело. Его отказ присутствовать при передаче параметров, явно неслучаен. Что-то серьёзное произошло, что потребовало его немедленного присутствия, пусть и на четыре минуты. И это «что-то» связано с нашей миссией».
Он взглянул на флэкс, где всё ещё мерцал профиль капитана Стога. Его лицо выражало радушие, но в глазах читалась настороженность. Стог всегда слыл опытным офицером, и он наверняка понимал, что за этой «карантинной процедурой» скрывается нечто большее.
«Параметры орбиты Патеры… перигелий 7, апогеи 15. Это не стандартный протокол для возвращения с короткой миссии. Это орбита ожидания и изоляции. Нас держат наготове, но не впускают. И карантинная бригада на двух шаттлах… это не просто проверка на возможные инфекции. Это, скорее всего, группа специалистов, которые будут проводить с нами детальные допросы, анализировать наши показания, возможно, даже проводить психологические тесты».
Кро́нс почувствовал, что что-то у него неприятное заворочалось в области груди. Он вспомнил последние часы их пребывания в созвездии перед появлением Андрея. Необъяснимые сигналы, странные аномалии, которые они зафиксировали и внезапное решение капитана Курте́ко немедленно уйти в отставку, не доведя миссию до конца, несмотря на незавершённость некоторых исследований и несогласие командира Джона. Теперь пазлы этой картинки, странное поведение Джона, исчезновение Андрея, начинали складывалось в единую и тревожную картину.
«Капитан Курте́ко и командир Джон, — снова промелькнула мысль у Крóнса, — они знали, что мы столкнулись с чем-то, что выходит за рамки обычных космических явлений и поведением криптограмм. И это Джон принял решение, которое, вероятно, оказалось для него очень трудным. Добровольный уход капитана… это крайняя мера. Значит, информация, которую мы привезли, действительно имеет не только планетарное, а может, и вселенское значение», - раздирали сознание Кронса различные мысли.
Кро́нс почувствовал, что сейчас хочет задать вопрос AD, чтобы проверить последние данные, полученные до начала и во время прохождения червоточины. Но тут же остановил сам себя.
«Сейчас не время для этого. Сейчас время для подготовки, выполнения приказов и соблюдения протоколов, даже если они мне покажутся странными. В конце концов, именно от их точного выполнения зависело, насколько быстро мы сможем вернуться к нормальной жизни, и насколько быстро сможем понять, что же на самом деле произошло. И, возможно, насколько быстро мы сможем разобраться с делом командира Андрея. Может быть, именно в его исчезновении лежит путь к разгадке всех этих непонятных событий», - сделал заключение Кро́нс и принялся готовиться к прибытию шатлов.
По истечении суток два обещанных шаттла достигли орбиты звездолёта. Перед тем как экипаж приступил к стыковке, группа карантинного контроля провела инспекцию внешних систем звездолёта с целью оценки его технического состояния.
Но это выглядело как-то странно и То́би показалось, что группа изучает звездолёт, а не инспектирует его внешнее состояние. Он откинул эту мысль и подумал: «Может быть, это я всё придумываю после стольких лет скитаний и предвзято отношусь к своим землякам, пунктуально выполняющих свои протокольные и уставные обязанности? Но, как бы то ни было, надо внимательно наблюдать за ними. Жаль, что я не могу ни с кем поделиться своими подозрениями и мыслями, хотя, впрочем, есть с кем поговорить на эту тему – это группа Ми́ры. Они самые здравомыслящие, имеющие свою точку зрения на происходящее, и они, как никто другой, близко сейчас стоят у открытой книги с доступом к работе со всеми пиктограммами».
Странность действий карантинной группы не ускользнула от То́би, второго человека на борту звездолёта, кто увидел в действиях прибывших, нестандартные действия. Он пристально следил за ними через флэкс, пытаясь разгадать истинные мотивы инспекторов. Их движения казались слишком методичными и сосредоточенными на определенных участках корпуса, которые, по его мнению, не представляли никакого интереса с точки зрения стандартной проверки. Он видел, как один из инспекторов, облаченный в карантинный скафандр, проводил рукой по гладкой поверхности обшивки, словно пытаясь почувствовать что-то, что не могло быть обнаружено визуально. Другой, казалось, изучал стыковочные узлы с необычайной тщательностью, хотя они проверялись и перепроверялись десятки раз в течение полёта, что отражено в программе.
«Может, они ищут что-то конкретное? – промелькнула мысль у Тóби. – Что-то, что не должно быть здесь, или наоборот, что-то, что должно быть, но отсутствует?»
Эта мысль заставила его начать нервничать. Годы, проведенные в космосе, научили его быть подозрительным, но сейчас это подозрение обретало новые, более тревожные очертания. Он знал, что по протоколу, карантинная группа не проводит подобные осмотры, а если это требовалось, то карантинная группа обязательно информирует о целях таких осмотров.
То́би перевел взгляд на флэкс, где решил проверить статус стыковки шаттлов. С виду всё шло по плану, но внутреннее беспокойство его не отпускало. Он знал, что группа Ми́ры, с их аналитическим складом ума и доступом к информации, могла бы помочь ему разобраться в этой ситуации. Они всегда готовы выслушать и предложить свою, часто неожиданную и логическую последовательность. Главное, что То́би восхищало в них, это их умение видеть лес за деревьями, не застревая в незначительных подробностях.
Он надеялся, что скоро представится возможность обсудить с ними свои наблюдения, пока эти странные инспекции не привели к чему-то необратимому. В этот момент к нему по UBS пришёл вызов от капитана Кро́нса:
—То́би, ты занят? – голос капитана звучал нейтрально.
— Я в каюте у себя, капитан. Смотрю за действиями карантинщиков, - спокойно ответил Тоби.
— Хорошо. Я могу к тебе зайти поговорить? – с каким-то намёком поинтересовался Кронс.
— Конечно! В любой момент, но лучше немедленно, - такое предложение заставило Тóби заволноваться.
— Отлично! Сейчас буду, - пообещал Кронс.
Через мгновение капитан уже входил в каюту. Они поприветствовали друг друга. Кро́нс сел за стол напротив То́би и, видимо, не знал с чего начать, а То́би не торопил его, ожидая, что услышит то, о чём он думал сам. Капитан после небольшой паузы задал совсем неординарный вопрос:
— У тебя есть, чем горло промочить? – неожиданно спросил он.
— Есть. Тебе какого вида – покрепче или лёгкого? – Тоби с интересом посмотрел на Кронса.
— Давай покрепче, - махнул рукой Кронс. - Слишком много хочется сказать.
То́би встал, подошёл к створкам на стене, где хранилось необходимое для продолжения беседы и достал несколько вариантов жидкостей. Взяв несколько сосудов, он поставил их на стол, где появились тут же пара стаканов и закуска.
— Мне не с кем поделиться своими подозрениями и всякими сомнениями, - увидев на столе набор требуемого, продолжил капитан, - они возникли у меня после того, как к нам на борт вернулся Андрей, то есть «новый Андрей». Само возвращение показалось мне каким-то невероятным событием. Я поясню, почему мне так показалось, - но поделиться не успел, потому что его перебил Тоби.
— Интересно. Но позволь мне, пока ты не сформулировал все пояснения, спросить у тебя. Почему ты обращаешься ко мне, а не к Джону, докторам, помощникам Джона, а пришёл именно ко мне?
— Я об этом тоже думал к кому пойти, - кивнув, что понял, Кронс продолжил говорить. - Я перебрал всех более или менее вовлечённых в события, и обладающих максимально возможными информационными пакетами, не требующими долгого объяснения или доказательств произошедшего. Дело в том, что они все объединены в одну группу выработанной тактики и стратегию действий, не терпящих возражения или переосмысления, или взгляда со стороны, свежего взгляда, - пояснил он.
— Так ты меня хочешь взять в союзники или заговорщики? — То́би решил проверить Кро́нса на искренность, а не на провокации.
Капитан запнулся от такого вопроса, затем медленно взял сосуд с самым крепким содержимым и плеснул себе и То́би по паре глотков. Затем подумал и наполнил себе сосуд полностью, посмотрев на своего собеседника с вопросом во взгляде: «Присоединишься?» - и в ответ получил одобрительный кивок.
Подняв сосуды, они молча опустошили их, а затем, пожевав холодную ветчину и зелень, наполнили себе ёмкости, сколько каждый хотел.
— Я не провокатор и не собираюсь создавать каких-то союзов противодействия на звездолёте в преддверии его прибытия на Патеру, - серьёзно продолжил разговор Кронс. - Ты должен мне поверить на слово, а не ждать моих аргументов или оправданий, что будет выглядеть как попытка скрыть истинность моих намерений. Так вот, — Кронс сделал небольшой глоток из сосуда и прожевал ещё один кусок телятины. — Первая причина. Появление пиктограмм на борту. Мне показалось, что не мы ими управляем, а они нами. Вторая причина. Андрей появился на борту в тот момент, когда ни Джон, ни Курте́ко уже не могли управлять звездолётом и миссией. Третья причина. Это исчезновение Андрея. И окончательная — это требования к составу параметров, появление карантинных шаттлов и их подозрительное обследование звездолёта. Все причины, вроде, кажутся несерьёзными, но в совокупности они говорят о последовательности действий. И самое главное, чьи эти действия? Кто организатор всех событий? Каковы их последствия? И наконец, каковы предпосылки? – Кронс вопросительно уставился на Тоби в ожидании ответа, но тот только молча слушал, понимая, что Кронс ещё не закончил говорить.
— И вот тут, — Кронс, без слов поняв Тоби, взял зелень, — мы подходим к самому главному. К тому, что заставляет меня говорить об этом сейчас, а не ждать, пока мы ступим на твердую поверхность Патеры. Потому что если я прав, то наше прибытие будет далеко не триумфальным. Скорее, это будет начало чего-то совершенно иного, чего-то, к чему мы не готовы.
Он сделал ещё глоток напитка и внимательно уставился на собеседника в ожидании его решения.
— Подумай сам, – медленно заговорил То́би, - пиктограммы. Они не просто индикаторы, они – язык, который мы начали понимать, но который, как мне кажется, понимает нас гораздо лучше. Они реагируют на наши действия, мысли и чувства. И их появление и активность совпала с моментом, когда контроль над кораблем начал ускользать. Это не простые совпадения. Это часть игры, организованный ими.
— А Андрей… - прервал его капитан. - Его появление, когда Джон и Курте́ко уже не справлялись, а оно оказалось совершенно и слишком своевременным. Словно кто-то ждал этого момента, чтобы ввести в игру своего игрока. И его исчезновение… Это не просто потеря члена экипажа. Это устранение фигуры, которая слишком сильно влияла на экипаж или, наоборот, нужная для выполнения следующего шага. Шага, который теперь будет предпринят без него или контролируя его.
Он наклонился вперед и, понизив голос, таинственно сообщил:
— Все эти события, как ты видишь, складываются в единую картину. Последовательность. Целенаправленность. И главный вопрос, который не дает мне покоя, - Курте́ко не сводил глаз с Тóби. - Кто дергает за ниточки? Кто этот невидимый дирижер, который так искусно управляет нашим кораблем, миссией и, возможно, даже нашими жизнями? И что он хочет получить в итоге? Каковы его истинные цели, когда мы окажемся на Патере? Потому что если это не просто случайность, то мы движемся к чему-то, что может изменить всё, что мы знаем о себе и о Вселенной. И это знание, боюсь, будет горьким, - Кронс прищурил глаза и многозначительно закивал головой.
— Почему ты думаешь, что именно горьким? Может быть, эти знания помогут нам бороться или понимать, с чем мы столкнулись? – Удивился Тоби. - Какие у тебя могут быть предположения, хотя бы что-то приблизительное у тебя есть? Ну, самые невероятные, самые глупые? – нетерпеливость чувствовалась в словах То́би.
- Самые глупые? – без сарказма ответил капитан. – Самое глупое – это то, что мы оказались захвачены инопланетным разумом. Самым невероятным – это то, что мы уже под контролем инопланетного разума, создателя пиктограмм. Самым приблизительным – это то, что пиктограммы могут влиять на психику человека и на его биологическое состояние, - сказав это, Кронс откинулся в кресле и замолчал, ожидая реакции на свои слова со стороны Тоби.
— То есть, ты хочешь сказать, что пиктограммы перестраивают наши организмы, и мы об этом не догадываемся? – от сказанного у Тоби в ужасе округлились глаза.
— В том, что они влияют на часть экипажа, я не сомневаюсь, - сжав губы уверенно продолжил Кронс. – Но я думаю о другом: почему они влияют на тех, кто родился на Земле, а на нас, кто родился на Патере, не влияют? – и капитан, подавшись вперёд, замолчал.
— Я об этом даже и не подумал, - с удивлением воскликнул Тоби. - А ведь точно! Все, кто работал с Андреем, являлись первыми колонистами. Это те, кто родился на Земле. Часть из нас – это потомки эволюционировавших экосолдат, а остальные – это рождённые на Патере. Пиктограммы создателей явно имеют механизм воздействия на ДНК, созданный именно для землян. В лаборатории доктора Сло́вана, куда я однажды зашёл, я услышал обрывок разговора, когда доктор спорил с Джоном. Может, это мне показалось, но доктор слишком динамично говорил, а Джон сомневался в правильности сделанных выводов. Доктор тогда сказал фразу: «Они влияют на ДНК». А когда он увидел, что вошёл я, то перевёл разговор на другую тему, но Джон его спросил: «Почему именно на наше ДНК?» Но доктор не ответил на его вопрос, а сказал, что с этим разберётся созданная группа. Это подозрение ставит под сомнение всю нашу миссию. Если пиктограммы действительно воздействуют на земное ДНК, то это означает, что мы, рожденные на Патере, можем быть невосприимчивы к их влиянию, но это также может означать, что мы не можем полностью понять или контролировать их. Возможно, создатели намеренно разработали их таким образом, чтобы воздействовать только на определенную группу людей, или же это побочный эффект их технологии, который мы ещё не осознали. – То́би налили ещё в ёмкости по полной дозе.
— Если это так, то наша задача становится ещё более сложной, - сделал заключение Кронс. - Мы должны не только понять природу пиктограмм и их назначение, но и выяснить, почему они избирательно действуют на землян. Это может быть основой к пониманию того, кто такие создатели и каковы их истинные намерения. Возможно, они хотели использовать землян как подопытных, или же они видели в них некий потенциал, который отсутствовал у других рас. – Капитан опрокинул ёмкость и, взяв немного зелени, начал её с аппетитом поглощать, закусывая обновлёнными закусками.
— Я теперь понимаю, почему монахи в Тибете хранили их глубоко под землёй в пятом измерении, чтобы они не смогли вырваться на поверхность Земли и не позволили им полностью колонизировать Землю.
То́би вспомнил, как они с Гойя находились в монастыре, когда пытались забрать оказавшихся там своих земляков-учёных.
— Я начинаю подозревать, - уже азартно продолжил говорить Тоби, воодушевлённой новой идеей, - что наша миссия по возвращению на Патеру может быть лишь прикрытием для чего-то гораздо более масштабного и, возможно, опасного. Если пиктограммы действительно перестраивают организмы, то это может иметь далеко идущие последствия для всего нашего населения. Мы должны действовать осторожно и не доверять слепо всему, что нам говорят Джон, доктора и его помощники. Нам нужно собрать больше информации, провести собственные исследования и, возможно, даже попытаться найти способ нейтрализовать или контролировать воздействие пиктограмм, если это окажется необходимым. - Кро́нс пытался уже выработать какие-то предложения для борьбы с создавшейся ситуацией.
Тем временем карантинная бригада заканчивала осмотр звездолёта, и старшая группы Ы́ркон передавала информацию по закрытому каналу на станцию «Калина́»:
— Осмотр показывает, что корпус корабля выглядит идеально и имеет некоторые отличия от того, что мы видели месяц назад. Но звездолёт зеркален к оригиналу. Повреждённый и восстановленный левый борт не имеет отличий от оригинального, повреждённый стыковочный шлюз номер три имеет оригинальный вид, а месяц назад мы видели, что он реконструирован после внешнего повреждения. Также некоторые вспомогательные блоки в кормовой части этого корабля отличаются от обследованного нами ранее. Такое впечатление, что это два разных звездолёта, но они очень похожи друг на друга. Но это только первое впечатление. Посмотрим, что нас ждёт внутри, и кто нас там ждёт, - закончила свои соображения по поводу осмотра Ы́ркон.
— Ы́ркон, в соответствии с параграфом 1–2-45GH Устава CCP, требую не снимать скафандры и работать в них во время пребывания на палубе звездолёта. Максимальное соблюдение всех инструкций и указаний по безопасности. При проявлении агрессии или при понимании, что вашей жизни угрожает опасность, требую применять оружие на поражение по объектам, несущим прямую угрозу. Никаких переговоров с экипажем. Только работать по схеме «вопрос-ответ», никаких задушевных и расслабляющих бесед, застолий, приёма пищи и воды, — строго инструктировал группу капитан Стог.
Ы́ркон согласно кивнула, хотя знала, что капитан станции «Калина́» не видит её. Слова Стога звучали не просто, как инструкции, а требования для выполнения своего долга перед всеми жителями Патеры.
Это обследование являлось не рутинной операцией, а скорее превентивной атакой на неизвестный корабль. Различия, которые они обнаружили снаружи, оказались слишком значительными, чтобы быть простым совпадением или ошибкой по сравнению с предыдущим отчетом. Словно кто-то тщательно подменил части корабля, или же сам звездолёт претерпел трансформацию, не поддающуюся логическому объяснению.
Тем более, что экипажи станций, находящихся на орбите Патеры имели строгие инструкции о возможном появлении подобного фантома. Поэтому максимальная предосторожность могла спасти жизни не только карантинной бригаде, но и привести к более тяжёлым последствиям, о чём также экипажи предупреждались заранее.
Ведь внутри, за толстой обшивкой корпуса «Il Trailblazer», могло скрываться что угодно – от тщательно спланированной ловушки до чего-то совершенно чуждого, чего их протоколы безопасности не предусматривали.
Каждый шов, панель и отблеск света на металле теперь казались потенциальным сигналом опасности. Ы́ркон видела, что бригада работает с полной собранностью, так как их движения не имели расхлябанности, и она с удовольствием фиксировала это по едва уловимым движениям коллег. Они действовали профессионально, но даже профессионалы не могли полностью игнорировать инстинктивный чувства чего-то неправильного, но пока необъяснимого.
- Капитан Кро́нс. Бригада закончила внешний осмотр. Прошу вас обеспечить безопасный вход на палубу станции. Как слышите меня? – обратился капитан Стог, после получения полного отчёта от бригады.
- Слышу вас, капитан Стог. – подтвердил информацию Кронс. - Штурман Áрмер обеспечит вашу безопасность и проведёт вас по станции.
- Командир Джон. Карантинная бригада во главе со старшей Ы́ркон, готова к входу на станцию. Штурман Áрмер обеспечивает безопасность, - доложил Джону Кронс.
- Отлично, капитан Кро́нс. Я отправлю первого помощника Гойя для встречи бригады, - отреагировал на информацию капитана Кронса Джон.
- Я не думаю, что это будет необходимо, командир, – Кро́нс решил проверить, как отреагирует на это предложение Джон.
- В данной ситуации я приказываю, а не вы, капитан, – жестко отреагировал на возражение Джон.
- Я не буду с вами спорить, Джон, но если вам плохо известен Устав CCP, то загляните на досуге в параграф 345/44 CP. Лучше того, что там написано, не скажешь словами, - попытался оправдать свои действия Крóнс.
Джон находился в это время в лаборатории вместе с доктором Сло́ваном и Ми́рой, где обсуждали последние исследования влияния пиктограмм на экипаж звездолёта.
Помолчав, Джон сдержанно отреагировал на напоминания Кронса.
- Вероятно, нам надо будет обсудить внесение изменений в Устав CCP по прибытию на Патрию. А сейчас поступайте в соответствии с имеющимися у вас, капитан, полномочиями, - недовольство чувствовалось в каждом слове Джона.
Доктор Сло́ван внимательно взглянул на Джона, но тот сделал жест рукой, означающий, что всё находится под его контролем.
- Так на чём мы остановились, доктор? – продолжил он, как ни в чём ни бывало. - Вы сказали, что влияние пиктограмм может быть оказано на человека только в том случае, если сама пиктограмма окажется частью организма, то есть иметь внедрение на генетическом уровне? Верно?
- Да, командир. Это так, - подтвердил Сло́ван.
- Но, позвольте, Андрей оставался носителем пиктограммы, по его рассказам, но она проявилась не сразу, а под влиянием внешних воздействий, возникших при перемещении его в будущее и пиктограмма передалась ему по наследству от его пращура, верно? Так почему же он не видоизменился за всё время общения с нами, и пиктограмма выступала в роли его и нашей защиты? С чем это связано? – удивился предположениям Сло́вана Джон.
- По нашему заключению, переданная ему в какое-то время пиктограмма не активировалась сразу, потому что она не имела прямого контакта с теми пиктограммами, которые находились в хранилище монастыря в Тибете, - напомнил Джону Сло́ван. - Мы получили копии пиктограмм, а не их оригиналы, на сколько вы помните, и создали их клоны. Скорее всего при создании клонов мы допустили какую-то ошибку, над поиском которой сейчас работает Мúра и её группа. Одно из предположений – это то, что клоны работают тогда, когда они находят оригинал, включающий их в цепочку сети Вселенной. При этом они выключают оригиналы, адаптируя и ориентируя свои связи с другими секторами ответственности, то есть выступают, как вирусы, способные повлиять на всю сеть, неся ошибку, заложенную нами.
- И вы считаете, что они могут придумать то, что выведет их действия из-под нашего контроля? – ужаснулся Джон.
- Мы предполагаем, что это уже произошло, командир. – Ми́ра, в своей безапелляционной манере не стала ходить вокруг да около, а прямо выразила свою мысль, глядя в глаза Джону.
- И как это может отразиться на нас? – от осознания произошедшего Джона охватил настоявший ужас.
— Это уже отразилось. И первая ласточка – это физическая интеграция организма Андрея в энергетическую структуру нашего звездолёта и управление AD в момент перехода через червоточину. Мы предполагаем, что червоточины тоже находятся под энергетическим влиянием пиктограмм. На сколько созданная нами вирусная ветвь повлияла на энергетический баланс сети, мы сказать сейчас не в состоянии, потому что мы находимся на стадии предположений, а не подтверждённых фактов. Для того, чтобы получить фактическое понимание протекания процессов перехода, мы имеем несколько фактов. Первый. Это переход А-птера после атаки солнечного ветра в «другую Вселенную», названную нами β-Σύμπαν (Simban)[2] или β-Σ. Второй факт. Это переход нашего звездолёта в ту же β-Σ через неизвестную нам червоточину с другими координатами. Третий факт. Это переход из β-Σ в нашу Вселенную по переданным нами координатам Патрии. Поэтому текущая наша задача – это собрать воедино всю информацию, определить пространственные и временные привязки червоточин, вычислить ключевые параметры перехода, обнаружить сингулярность и рассчитать горизонт событий. Это то, что касается червоточин. Для понимания биологических механизмов нам потребуются данные от доктора Тэда, раскрывающие, как именно пиктограммы воздействуют на клеточную структуру живых организмов. Важно установить временную последовательность всех этапов, выявить принципы работы пиктограмм и создать методику для целенаправленного влияния на них.
- Доктор Тэд имеет обновлённую базу данных, полученную им за последнее время после обработки и отслеживания процессов изменений в организмах всего экипажа, – Джон как-то невпопад добавил эту фразу, о чём-то на секунду задумавшись, и, как показалось Ми́ре, он не слушал её. Поэтому она вновь обратилась к командиру:
- Вы меня правильно поняли? – нетерпеливо посмотрела она на Джона.
- Да. Я всё понял. Доктор Тэд передаст вам все данные немедленно, - успокоил её Джон. - А сейчас мне нужно объясниться с командой по поводу их вопроса об Андрее. И ещё эта карантинная бригада неизвестно, что здесь делающая. Я не понимаю, по какой такой причине у них возникла такая изощрённая подозрительность на Патере. Всё как-то складывается нелогично. – Джон, как бы рассуждал сам с собою и смотрел куда-то в сторону, а не на доктора и на Ми́ру.
После ухода Джона из лаборатории Мúра недовольно посмотрела на доктора и высказала свои возмущения, которые так долго скрывала:
- В чём дело? Почему такая отрешённая реакция на все события? Наша работа не важна для него? Или он ставит её на второй или на третий план?
- Не обращайте внимания на эти мелочи и сосредоточьтесь на том, что вы сейчас делаете. Чем быстрее мы поймём, где мы находимся, тем быстрее выработаем меры, чтобы избежать неприятных последствий, - попытался успокоить её доктор Сло́ван.
Конец шестой главы
[1] См «Марс. Сохранить атмосферу»
[2] Σύμπαν (Simban): - Вселенная в общем смысле (греч.)