Шоколада Лера захотела так резко, будто кто-то разломил плитку прямо у неё перед носом. Сладкий молочный запах возник словно бы из ниоткуда. Лера стояла в «Ленте» перед молочкой с бутылкой обезжиренного кефира в руке и читала состав уже третий раз, хотя знала его наизусть. Молоко обезжиренное, закваска. Ничего опасного. Опасное лежало в соседнем ряду, в блестящей фольге, и, казалось, даже звало её по имени. И прежде чем Лера успела сделать шаг, внутри кто-то тихо сказал: нельзя.
В корзине уже лежали обезжиренный творог, греческий йогурт, куриная грудка, печень, желудки и сердца. Всё знакомое и проверенное. Лера не столько читала составы, сколько проверяла их. Всё ли на месте, ничего ли не изменилось, не спрятался ли сахар там, где вчера его не было.
Утром она поймала себя на том, что читает состав шампуня в душе. Не потому что собиралась его есть. Просто глаза сами нашли мелкую строку на обратной стороне флакона: вода, лауретсульфат натрия, кокамидопропилбетаин…
На запястье у Леры была тонкая красная резинка для волос. Когда она нервничала, то щёлкала ею по коже. Сейчас, в магазине, резинка ударила больно.
Это не голод, Лер, — сказала Инга у неё в голове. — Это импульс. Импульсам нельзя доверять.
У настоящей Инги, фитнес-тренера Леры, был чёрный фитнес-браслет, который она проверяла даже во время разговора. Инга всегда говорила коротко, командно, без сюсюканья. «Держи спину». «Ещё два раза». «Не заваливай колено». «Ешь нормально. Просто знай, что ешь».
Год назад именно эта фраза и спасла Леру. Она пришла в зал потому, что лестница на четвёртый этаж уже стала испытанием. После обеда хотелось лечь. Одежду она больше не выбирала. Натягивала то, что натягивалось. Вечером в зеркале отражалась женщина её возраста, но будто после рабочего дня, который длился несколько лет.
Инга не посадила её на диету. Не заставляла жевать листья и запивать их водой с лимоном. Она так и сказала:
— Ешь нормально. Просто знай, что ешь.
И Лера научилась. Она взвешивала продукты, считала КБЖУ, замораживала еду в контейнеры. Делала куриную печень так, что та не горчила. Тушила желудки до мягкости. Запекала грудку с паприкой и чесноком, чтобы не было ощущения, будто ешь картон.
Результат был на лицо. Минус двенадцать килограммов за год. Ноги стали сильнее, спина ровнее, а дыхание легче. В автобус она теперь поднималась без мысли, что все смотрят, как ей тяжело.
Именно поэтому желание шоколада показалось ей предательством.
Ты так хорошо держалась, — сказал в голове голос Оли, лучшей подруги Леры. — Зачем все портить?
Лера положила кефир в корзину так аккуратно, будто от резкого движения он мог взорваться. Она не пошла к шоколаду сразу. Сначала свернула к крупам, будто ей нужна была льняная мука, хотя дома лежал почти полный пакет. Потом к какао. Потом к чаю. Она долго рассматривала коробку зелёного с жасмином, но буквы расплывались, складываясь в одно слово: шоколад.
В итоге Лера оказалась у нужной полки. Свет в магазине вмиг стал слишком белым. Упаковки шуршали, будто переговаривались между собой. Язык Леры пересох, пальцы похолодели. Красная резинка снова щёлкнула по запястью.
Лера взяла плитку молочного шоколада. Не протеинового батончика со вкусом шоколада, где после второго укуса во рту остаётся сладкий мел. Не плитку с надписью «без сахара», от которой потом болит живот. А настоящего молочного шоколада. Чтобы тот приятно хрустнул на зубах, а потом стал тёплым и липким на языке.
Она прочитала состав: сахар, какао тёртое, масло какао, сухое молоко, эмульгатор...
Ты знаешь, сколько там жиров? — спросила Инга.
Я бы не рискнула, — сказала Оля.
Потом начнинать все сначала, — добавила Милана, ещё одна Лерина подруга. Она легко давала советы, которых сама не придерживалась. — Всегда так бывает. Сначала кусочек, потом всё остальное.
Лера представила, как жадно и быстро ест шоколад. Ей стало страшно. Она положила плитку обратно.
Тренировка спасёт, — решила Лера. Там тело делает то, что ему сказали, и голова замолкает.
В автобусе было тесно и жарко. У окна подросток в чёрной куртке жевал батончик, не читая состав. Женщина рядом разворачивала булочку из бумажного пакета. Мужчина у двери пил сладкую газировку прямо из бутылки. Они не выглядели проклятыми. Не выглядели слабыми. Они просто ели.
Лера открыла приложение с питанием. День был нормальный. Белки почти добраны, жиры в пределах, углеводы тоже. Даже оставался небольшой запас. Теоретически шоколад можно было вписать.
Можно — не значит нужно, — сказала Инга.
Фраза была разумной. Даже почти правильной. Лера закрыла приложение.
В фитнес-зале Лера прошла мимо раздевалки к зоне тренеров. Хотела найти Ингу. Вместо этого остановилась у стойки администратора.
Инга стояла боком, в спортивных легинсах, с тем самым чёрным браслетом на руке. Она смеялась над чем-то, что сказала администраторша, и ела шоколад. Настоящий! Не батончик без сахара. Не какую-нибудь протеиновую плитку. А обычный молочный шоколад из блестящей фольги.
Инга отломила кусочек, положила в рот, пожевала и слизнула с пальца.
Не обманывай себя, — сказала Инга в голове Леры.
А настоящая Инга в это время улыбалась с шоколадом за щекой. Мир на секунду перекосился, как автобус, резко заехавший на бордюр. Лера стояла среди шума тренажёров, чужих голосов и глухого ударного баса из колонок. Она смотрела на Ингу и понимала ужасную вещь: голос внутри уже не был Ингой. Он только носил её интонацию.
Лера не пошла на тренировку. Она развернулась и вышла. На улице вина накрыла ее сразу. Она пропустила тренировку. Потратила деньги. Не отработала. Не стала лучше. Не заслужила ужин.
Абонемент стоит денег, — послышался в голове голос отца. — Тренер стоит денег. Ты опять заплатила и не получила результат. У нормальных людей есть дисциплина.
Отцовский голос был самым старым. Он появился еще до Инги, Оли, Миланы и до всех этих женщин из коротких видео. Он появился ещё тогда, когда Лера приносила домой четвёрку и заранее знала, что услышит. У нее свело живот. Ей казалось, что даже прохожие знают, что она не пошла на тренировку. Видят это по ее лицу и по походке.
Она вышла на остановке раньше. И увидела «Ленту».
— Я не буду есть шоколадку сразу, — сказала она себе. — Я приготовлю белковый, шоколадный пирог.
Голоса в ее голове притихли, словно насторожились.
Лера долго ходила между полок, хотя знала этот магазин почти наизусть. Взяла ещё пачку обезжиренного творога, обезжиренные какао и кефир. Потом вернулась к шоколаду. Молочная плитка лежала там же, будто ждала ее.
Это всё равно сладкое, — сказала Инга.
Ты же понимаешь, что съешь больше кусочка, — сказала Оля.
И тренировка пропала, и деньги, и опять купила лишнего, — сказал отец.
Лера положила шоколад в корзину.
— Я купила еду, — сказала она одними губами. — А не яд.
На кассе сканер пикнул так резко, что Лера вздрогнула. Кассирша с усталым лицом подняла глаза:
— Пакет нужен?
Лера даже удивтлась. Никто не вызвал охрану. Никто не спросил: «А вам точно можно?» Мир не рухнул из-за плитки шоколада.
— Да, — ответила Лера. — Нужен.
Дома Лера помыла руки с мылом. Достала миску, весы да ложку. Открыла творог. Он упал в миску плотными белыми комками. Яйца разбились с влажным щелчком. После яиц Лера снова вымыла руки, хотя голоса могли бы сказать, что это лишнее движение и расход воды, а еще и руки сухими станут. Но они молчали.
Льняная мука пахла ореховой пылью. Какао поднялось тёмным облачком и осело на краю миски. Кефир сделал тесто мягче.
Лера хотела разделить пирог на четыре части. Один кусок сегодня. Один завтра после обеда. Два заморозить. Но когда Лера разломила шоколад, голоса вновь ожили.
Зачем настоящий? — спросила Инга.
Есть же без сахара, — сказала Милана.
Ты сама себя провоцируешь, — сказала Оля.
Шоколад ломался неровно, крупными кусками. Один кусочек Лера положила сразу в рот. Молочный вкус расплылся по языку.
— Потому что я хочу настоящий! — сказала Лера вслух.
И голоса будто отодвинулись за стену.
Она положила остальные куски в тесто и поставила форму в духовку.
Пока пирог пёкся, Лера сидела за столом. Вдруг завибрировал телефон. Она вздрогнула. На секунду ей показалось, что это приложение. Сейчас оно откроется само и покажет красные цифры. Или отец напишет: «Ты где? Была на тренировке?» Или Оля пришлёт фото ужина из огурцов и воздуха.
Но на экране было сообщение от Инги.
«Лер, я тебя видела. Ты чего убежала? Если из-за шоколада, не сходи с ума. У меня он сегодня вписан. Не надо делать из еды врага. Завтра напиши, перенесём тренировку. И ещё. Слушай свои импульсы. Желания тоже часть тела. Их не надо бояться, их надо слышать».
Лера перечитала сообщение два раза. Внутри что-то тихо щёлкнуло. Настоящая Инга не говорила: «Импульсам нельзя доверять». Настоящая Инга не говорила: «Можно — не значит нужно». Настоящая Инга ела шоколад, смеялась у стойки и писала: «Не делай из еды врага».
Лера медленно положила телефон на стол. Все эти голоса не просто жили в ней. Они врали от чужого имени. Подделывали людей. Брали знакомые лица, знакомые интонации да знакомые фразы и строили из них внутренний суд.
Самым страшным было не съесть лишнее. Самым страшным было понять, что она давно ест не одна.
За её столом всегда сидели Инга, Оля, Милана, отец, женщины из коротких видео... Все смотрели ей в тарелку. Все знали лучше. Все ждали момента, когда она оступится. А она просто хотела шоколада.
Духовка щёлкнула. Пирог был готов.
Лера достала форму. Тесто поднялось неровно, с трещинками, из которых местами вытекал расплавленный шоколад. Она дала пирогу немного остыть и покрыла его шоколадным высокобелковым пудингом.
Лера разрезала пирог на четыре части, как и планировала. Один кусок положила на тарелку.
Тесто было тёплым и плотным от творога. Какао давало горечь и вкус, кефир мягкую кислинку. Льняная мука оставляла ореховый привкус. Внутри попадались расплавленные куски молочного шоколада, а сверху холодноватый пудинг лип к губам.
Голоса собрались сказать что-то. Но не успели. Лера взяла второй кусок.
Компенсируешь завтра кардио, — попыталась Инга.
— Нет, — сказала Лера.
Третий кусок.
Деньги на ветер, — сказал отец.
Лера вспомнила, как он в детстве учил её не выбрасывать хлеб. Как радовался скидкам на зимнюю резину.
— Это мой вечер, — сказала Лера.
Четвёртый кусок.
Я бы так не смогла, — сказала Оля.
Лера усмехнулась.
— А я смогла.
Она не набрасывалась на пирог. Просто ела. Сначала медленно, потом быстрее, потом, когда оставались последние кусочки, снова медленно.
После последнего у неё был полный желудок и тепло под рёбрами. Стало немного сонно. Голова стала свежей и непривычно свободной, будто из неё вынесли старую мебель, а окна наконец открыли.
Завтра Лера снова приготовит себе еду. Может быть, грудку. Может, печень с луком. Может, творог с йогуртом. Она снова откроет приложение, если захочет. Снова посчитает белки, жиры и углеводы. Но сегодня Лера этого делать не будет.
На столе лежала пустая фольга от шоколадки.
Лера посмотрела на неё и впервые за весь год не стала читать состав.