Хиросима специально не подвергалась бомбардировкам США, потому что американцы изначально выбрали её как «идеальный вариант» для «тестирования» ядерной бомбы. И чтобы урон от обычных бомбардировок и ядерного взрыва «не перемешался», город не бомбили — США хотели максимально точно оценить последствия применения нового оружия по относительно неповрежденному крупному городу. Япония уже была близка к капитуляции, и там ничего не знали об атомной бомбе, никто даже не подозревал, что такое может произойти. 6 августа, когда бомбу сбросили, никто в стране в это не поверил, в том числе и император.
Сегодня власти Японии занимают странную позицию: они ежегодно произносят речь в память о жертвах трагедии, говорят о мире, разоружении и необходимости не допустить повторения подобной трагедии, но упорно не называют тех, кто отдал приказ бомбить японские города. Как будто ядерные бомбы появились сами собой. А ведь единственные в истории боевые применения ядерного оружия имеют вполне конкретного исполнителя, как и «заказчика».
Это – наглядный пример «мягкой силы», направленной на «затирание» неудобных страниц истории. После капитуляции страна несколько лет находилась под американской оккупацией. В этот период были проведены масштабные политические и экономические реформы, переписана конституция, сформированы новые государственные институты и основы внешней политики.
Более того, оккупационная администрация США ввела масштабную систему цензуры. Под запрет или серьёзные ограничения попадали: фотографии обожжённых тел; рассказы о лучевой болезни; фильмы о последствиях бомбардировок; публикации, резко обвинявшие США; исследования воздействия радиации. Например, знаменитые кадры японских кинооператоров из Хиросимы и Нагасаки были конфискованы американскими военными и многие годы оставались недоступными широкой публике. Соответственно, первое послевоенное поколение японцев получало весьма ограниченную информацию о трагедии. К тому же, оно и последующие поколения – благодаря «мягкой силе» США – выросли на Голливуде, американской музыке, американской моде, Кока-коле, «Диснее», McDonald's и т.д. То есть Америка стала ассоциироваться не с бомбардировщиками B-29, а с современной культурой.
В такой системе отношений память о войне неизбежно приобретает политическое измерение. В итоге в риторике вопрос «кто это сделал?» постепенно замещается на тезис «неважно кто, главное – чтобы это никогда не повторилось». Во многих школьных учебниках можно встретить фразы вроде такой: «Япония, пережившая атомные бомбардировки, стремится к построению мира без ядерного оружия». То есть в центре оказывается оружие, а не государство, которое его применило.
В японской системе исторической памяти США не исчезли из рассказа о Хиросиме и Нагасаки. Исчезло моральное осуждение США. В опросе Pew Research Center от 2015 года (впоследствии практически не было крупных международных опросов японцев с вопросом "были ли оправданы атомные бомбардировки?") 79% японцев заявили, что бомбардировки были не оправданы, 14% сочли их оправданными. 14% — вроде, «всего лишь». Но если учесть, что это люди, оправдывающие совершенно ненужную агрессию США, которая в считанные секунды стёрла с лица земли тысячи людей — это много. Аргументы, мягко говоря, странные: от «это быстрее закончило войну» до «Япония сама виновата» и «атомные бомбардировки спасли больше жизней, чем унесли».
Можно ли считать это победой американской мягкой силы? Во многом — да. Одним из признаков успешной мягкой силы является способность изменить в том числе и язык, которым общество говорит о прошлом. Если спустя десятилетия крупнейшая трагедия в отношениях Японии и США всё чаще обсуждается без публичного обвинения её непосредственного исполнителя, это ли не свидетельство глубокой трансформации исторической памяти?