Важная веха — сто лет со дня рождения известного куйбышевского/самарского живописца, заслуженного художника РФ Валентина Пурыгина (1926-2002). Он оставил яркий след в культуре и богатое творческое наследие. В запасниках Самарского художественного музея хранятся более десяти тысяч его картин, этюдов, рисунков, набросков. Несколько работ сейчас выставлены в нашем филиале Третьяковской галереи.
Во многих изданиях тиражируется такая дата рождения художника: 20 августа 1926 года. Но близкие родственники вносят поправку: 21 июля, а не август. Поэтому «Самарская газета» решила поторопиться с публикацией воспоминаний племянницы Валентина Пурыгина Надежды Песцовой. Ее мама, Любовь Захаровна, была родной сестрой живописца. Лето семьи проводили вместе — их дачные участки находились рядом и не разделялись забором.
Каким был талантливый, непредсказуемый, мятущийся Валентин Пурыгин? Вот выдержки из воспоминаний Надежды Песцовой.
«Очень требовательно относился к своим картинам»
«Я была еще 15-летней, а дядя Валя уже видел во мне зрителя, спрашивал, нравится ли та или иная его работа. Он подолгу жил в Москве — писал там, участвовал в выставках Я часто туда приезжала и видела, как дядя уделяет творчеству большую часть своего времени, как трудно порой рождаются произведения на холсте.
В мастерскую художника в Куйбышеве на улице Молодогвардейской тоже частенько заглядывала. Запомнилось, как необычно он выстраивал композицию будущих картин: наклеивал на холст разные крышечки, тряпочки, находя нужные акценты и цветовые решения.
Он очень требовательно относился к своим картинам. Что-то не нравилось — брал нож и соскабливал краски. Его мама — моя бабушка Лена, глядя на это, плакала: денег-то на краски сколько потратил — и все на выброс.
Валентин Захарович не продавал свои картины — не мог с ними расстаться. Поэтому у него так много их накопилось. После выставок забирал домой. А когда они экспонировались, под полотнами неизменно висели таблички: «Собственность художника». Многие полотна, уже вроде бы готовые, он спустя время дорабатывал, правил. Потому под картинами нередко можно увидеть всю временную цепочку создания — например, 1968 — 1981 гг.
Когда дядя Валя возвращался из очередной поездки в Москву, в летнее время с семьей часто выбирался на дачу. Помню, с каким энтузиазмом копал и устраивал грядки и цветники. Он очень любил жевать всякую зелень с огорода и нахваливал ее витаминный состав. С азартом, весело опиливал старые яблони и все места срезов замазывал не садовым варом, а старой масляной краской разных цветов. Деревья в итоге выглядели ярко, разноцветно, одним словом, живописно.
На дачном участке часто собиралась молодежь — выросшие дети и их друзья. Валентин Захарович любил эти встречи и всегда рассказывал много интересного. Он обладал энциклопедическими знаниями обо всем, не только в области искусства. У него была прекрасная память, даже помнил себя с трех лет и этим очень удивлял мою маму. А ведь тогда, в детстве, им, четверым братьям и сестрам, довелось пережить страшное испытание. В 30-х годах, когда семья жила в Фергане в Средней Азии, произошло разрушительное землетрясение. Детишек буквально откапывали из-под завалов. Вполне возможно, те детские переживания наложили отпечаток на творчество художника: на его картинах нередко появлялись какие-то мистические и даже страшные персонажи.
«Волга стала одной из главных тем»
Пейзажи очень часто дядя Валя рисовал в районе нашего дачного массива. Здесь сделаны эскизы многих его работ — «Студеный овраг», «Волжские дали», «Берег Волги», «Март» и других. Нередко он приезжал на дачу с друзьями-художниками. Любовались Волгой и писали ее. Множество картин было создано и в Сокольих горах, и на правобережье, в окрестностях Рождествено.
Волга стала главной темой большинства его картин. Когда Валентин Захарович был в Москве — рвался сюда, к речным просторам. Приезжал — и сразу отправлялся на эскизы. А потом вновь торопился в Москву, где было больше возможностей для творческого роста.
Еще одним источником вдохновения стали окрестности городка Хвалынска Саратовской области. Туда куйбышевские художники любили выезжать на цветение обширных яблоневых садов на холмах над Волгой.
Картин с видами нашего города у Валентина Захаровича тоже немало. Узнаваемые улицы, памятники архитектуры и новостройки. Они подавались в особом пурыгинском стиле — видимо, такими он их видел, ощущал.
Валентин Захарович завещал все свои работы передать любимому городу. Семья этот наказ выполнила — они теперь в фондах художественного музея. А я бережно храню иллюстрированные каталоги его выставок. На первой странице одного из них он оставил мне дарственную надпись: «Милой Наденьке от Души! Дядя Валя. 20 августа 2001 г.»
И еще храню книгу, изданную московским другом Валентина Захаровича Иваном Андреевичем Духиным. В ней — и рисунки художника, сделанные на кухне во время задушевных бесед, и выдержки из писем Пурыгина другу. В тех посланиях — и переживания, и тревога, и боль человека, который жил в постоянном поиске смыслов и художественных образов».
Фотографии: Ирина Шабалина