В предыдущей статье (ссылка) мы выделили условные уровни и попытались коротко, как это возможно, разобраться в микроуровене, а именно в взаимоотношениях мажоритариев и миноритариев. В этой части постараемся также коротко разобраться в более широком понятии: доверие к институтам системы в целом.
Хроническое недоверие приводит к далеко идущим макроэкономическим последствиям, которые бьют по всем, в том числе и по бюджету страны (см. перенос размещения ОФЗ).
19 недель подряд российский рынок падал. Ни только недоверие привело к этому, но этот фактор сыграл одну из ключевых ролей. Средства, которые в условиях здорового рынка пошли бы на брокерские счета, ИИС и облигации, в реальности утекают на текущее потребление из-за страха их потери. В добавок к этому рынок становится спекулятивным, акции держат не годами как долю в бизнесе, а минутами в попытке обогнать «робота» или инсайдера. Ликвидность концентрируется в 5–10 голубых фишках, а сотни эмитентов второго-третьего эшелонов становятся жертвами спекулятивных позиций, повышая волатильность, тем самым разрушая предсказуемость цены.
Аналогичная ситуация произошла и с бензином. На первый взгляд, рост потребления топлива и обвал фондового индекса явления разного порядка. Но если посмотреть на них через призму поведенческой экономики и доверия к институтам, становится очевидно это две стороны одной медали. Розничный инвестор и потребитель — это, по сути, один и тот же человек, принимающий решения в условиях глубокого недоверия, что приводит к повышенному потреблению без серьезных на то причин.
Доверие нельзя имплантировать указом. Оно выращивается годами через комплекс мер, гарантии и прозрачность.
Пока не восстановится доверие, переток капитала из инвестиций в текущее потребление будет лишь усиливаться. И следующими «бенефициарами» этого процесса рискуют стать не только бензин, но и любые товары, которые можно купить сегодня, чтобы завтра не остаться ни с чем.