Все части детектива будут здесь
– Не имею ни малейшего понятия. Я думал, она снова хочет занять у меня денег – я ей уже помогал деньгами иногда, она отдавала... Потому и поехал к ней.
Я задумываюсь. Мой сын, добрый, отзывчивый мальчишка, всегда хотел спасать мир и помогать людям. Впрочем, он довольно хорошо разбирался в людях – неужели в этой девушке ошибся? Но при этом она, эта самая Венера, по всей видимости хорошо знала и Юрчика, по крайней мере, в его пунктуальности она не сомневалась. А ведь опоздай он на десять – пятнадцать минут – и не сидел бы тут... Она точно знала, что он приедет к назначенному времени.
– Юра, кто-то видел тебя в подъезде?
Часть 2
Кажется, когда-то там, в далёком прошлом, я предвидела что-то подобное.. Для меня это было одним из самых страшных моих триггеров. Мои дети попадают вот в такое и – рушится весь мой мир, и я становлюсь существом без лица, без прошлого, будущего и настоящего... Мы, родители, не застрахованы от ошибок наших детей, но поверьте, для следователя такие ошибки стоят очень дорого...
Ведь ещё до того, как этот оперативник – нелепый, нескладный, кто его такого на службу только взял – начал говорить, я словно знала, что он скажет... Как такое может быть? Наверное, любая мать через стены, расстояния, вселенную, почувствует своё дитя... Единственное, что я не ощутила и не почувствовала, находясь в Турции – что мой сын в беде. Имея поразительнейшую интуицию, глядя в свои порой вещие сны я не смогла ощутить, что в вязкую, липкую, противную жижу под названием «факты, улики, обвинения» попал мой сын. И что это значит? Только одно – я плохая мать. Мать моих детей – Рус, я же всегда ношусь со своими делами...
Немая сцена длится минуту или несколько секунд, а мне почему-то кажется, что пролетело уже много лет, и мы до сих пор стоим в кабинете, а за дверью ждёт мой Юрчик. Мои занемевшие губы вдруг разжимаются, и словно в замедленной съёмке я глухо произношу:
– Евгений Романович... Как же так..
Он мнётся, отводит взгляд, видно, что ему неловко, тяжело и больно. Наконец он не находит лучшего выхода, чем, пожевав губами, сказать мне:
– Маргарита, извини... Я должен... побеседовать с твоим... с Юрием Руслановичем.
– Евгений Романович! – я кидаюсь к шефу, нервно сжимая руки – дайте мне с ним поговорить! Прошу вас!
– Марго... – его тёплый, почти отеческий, тон, вызывает во мне слёзы – ты же понимаешь, что я не могу. Сначала я сам должен...
Он выходит из моего кабинета, я кидаюсь следом, но мне на плечо настойчиво ложится тёплая рука Клима.
– Маргарита... не надо... Это бесполезно. Пусть он допросит его спокойно.
Я бессильно падаю на стул за своим рабочим местом и обвожу их взглядом. Они все вдруг опускают глаза, и я с ужасом и каким-то накатившим вдруг холодом понимаю, что... у них нет причин исключать моего сына из числа... подозреваемых!
– Кто-нибудь расскажет мне, что случилось? – спрашиваю я голосом, напоминающим голос мертвеца из какого-нибудь ужастика – почему мой сын сейчас в допросной? Почему ночь он провёл в ИВС?
Они молчат – я понимаю, что никто из них, даже Даня, вызвавший меня сюда, не в силах начать рассказ о том, что же случилось и почему моему сыну грозит... я не знаю, что ему будет грозить... И мне сейчас всё равно, что я могу лишиться карьеры и должности, звания... Я должна защитить своего пусть уже взрослого, ребёнка.
– Предатели! – роняю я сквозь зубы и выхожу в коридор.
Бездумно, глядя перед собой затуманенными от подступающих слёз, глазами, я иду вперёд – туда, где лестница, где спуск вниз, где улица, где люди... Почему мне кажется, что если я выйду из этого здания – всё вернётся на круги своя? Я снова окажусь в Турции, в уютном номере отеля, в нежных руках мужа...
– Марго – рука Роба, холодная, сухая – наверное, у всех патологоанатомов такие руки – ложится мне на плечо – пойдём ко мне... Там мы сможем поговорить.
Роб! Милый Роб! Уж он-то точно не будет ничего скрывать! Но ему привычнее в своей обстановке. Покачиваясь, словно слепая, я иду за ним – встречающиеся нам на пути сотрудники смотрят на меня... с жалостью. Наверное, все уже знают, что сын легендарного следователя Ждановой попал по полной... Кто-то точно будет злорадствовать... Кто-то... жалеть... А кто-то... кто-то пытаться помочь...
Мы входим в морг... место, где Роб обретает полную уверенность в своих знаниях и какую-то... силу. Эту силу дают ему те, кого он должен... осмотреть. Потому что ошибка Роба сможет стоит фатально дорого для тех, кто дальше на основании его выводов будет вести расследование.
Он открывает один из холодильников и выкатывает оттуда накрытое белым покрывалом тело. Откидывает его, и я вижу перед собой молодую девушку с тёмными длинными волосами, чёрные ресницы, кстати, без всяких признаков нарощенности, отбрасывают тени на нижние веки, губы плотно сомкнуты и уголок одной из губ приподнят, словно в издевательской полуулыбке.
– Это Венера Мельникова – говорит Роб – двадцать три года. Вчера в семнадцать двадцать пять она выпала с десятого этажа своей съёмной квартиры. Прибыв на место происшествия, наши оперативники обнаружили в квартире девушки твоего сына, Маргарита.
Я поднимаю на него глаза от лица покойницы.
– Роб... скажи честно... ты веришь в то, что мой сын может быть к этому причастен?
– Марго, ты же понимаешь... я доверяю только фактам. Сейчас как раз начну проводить необходимые, более глубокие, исследования, и тогда мы хотя бы частично сможем установить картину того, что случилось.
– Роб, можешь ли ты утверждать, что это именно убийство? Так, чтобы это было бесспорно и можно было сказать: да – эту девушку убили, и это никак не самоубийство!
– Аналитических данных у меня относительно этого пока нет, но есть один неоспоримый факт, который говорит о том, что она не планировала ничего подобного.
– И что же это?
Он смотрит на меня пытливо, не отвечая, а потом вдруг задаёт вопрос:
– Маргарита, скажи... Насколько хорошо ты знаешь своего сына? Насколько вы доверяете друг другу, насколько у вас близкие отношения?
Кажется, он всё понимает по моему скользнувшему в сторону взгляду.
– Сын никогда ничего от меня не скрывал.
– Что же... Эта девушка, Маргарита, была на четвёртом месяце беременности.
Нет, я не верю... Этого не может быть... Юрчик обязательно бы мне сказал.
– Кто отец ребёнка?
– Пока выясняю, Маргарита.
Я закрываю лицо руками. Потом спрашиваю гулко:
– Роб, у тебя есть спирт?
Он всё понимает, мой чуткий патологоанатом... Достаёт из сейфа сосуд для химических опытов с прозрачным содержимым. Берёт мензурку, наливает мне туда, подумав, достаёт ещё одну. Приносит воды в стакане. Я выпиваю, даже не поморщившись, занюхиваю собственным рукавом, потом запиваю стаканом воды горечь во рту.
Как теперь жить с этим? А если это ребёнок Юрчика? Неужели у него поднялась рука... Нет! Нет, нет и нет! Ты ни в коему случае ни на минуту не должна сомневаться в своём сыне, Маргарита! Юрчик не мог!
В этот момент раздаётся звонок рабочего телефона Роба.
– Да, шеф! – он смотрит на меня – да, шеф... Хорошо... – сбрасывает звонок и ко мне – Маргарита, тебя Евгений Романович зовёт к себе.
Я встаю, тяжело и устало. Сейчас мне не хватает сил на то, чтобы куда-то идти, кого-то слушать, смотреть кому-то в глаза. Но надо, тем более, мой сын ждёт от меня поддержки.
В кабинете у шефа годами ничего не меняется. Да и не должно – тот очень скрупулёзно относится к вещам, технике и мебели. Он очень бережлив и аккуратен, следит за своим кабинетом и ему привычнее работать в обстановке с прежней мебелью, одинаково покрашенными стенами из года в год, и в привычной ежедневной обстановке. Я сажусь напротив него и не свожу взгляда с его лица, стараясь поймать взгляд.
Наконец мне это удаётся.
– Вы тоже верите в то, что мой сын виновен?
– Марго... – начинает он – ещё ничего не доказано... Ясно одно – вряд ли девушка на четвёртом месяце беременности захотела бы покончить жизнь самоубийством.
– Может, ей что-то в голову взбрело...
– Она готовилась к этому событию – в квартире масса свидетельств этого...
– А что говорит мой сын?
– Он... отказался говорить. Сказал, что воспользуется статьёй Конституции номер пятьдесят один, и говорить будет только со своей матерью.
– Вы из этого сделали вывод, что он виновен?
– Нет. Но Роб тебе наверное уже сказал, что его обнаружили в квартире жертвы, когда приехали на место...
– Да. Но это отнюдь не говорит о том, что он виновен. У Роба вообще пока нет доказательств, что девушку убили.
– Всё так... Но тот, кто собирается покончить жизнь самоубийством, не готовится к появлению ребёнка.
– Может, случилось что-то такое, из-за чего она решилась... Например, отец ребёнка не захотел его признавать.
– Марго... а если Роб докажет, что Юра отец? Что тогда?
– Я не знаю, шеф... Это... Это будет самым ужасным, что произошло со мной за последнее время.
– Даня признался, что это он позвонил тебе. Не смог молчать.
– Почему вы запретили говорить мне?
– Хотел сначала как-то подготовить. Всё-таки это удар ниже пояса.
– Евгений Романович, я могу поговорить с сыном?
– Марго... ты же знаешь порядки... даже до расследования я не могу тебя допустить. Только если в течение двух суток мы найдём твёрдое доказательство того, что твой сын не имеет к этому никакого отношения. Но без протокола, негласно, на несколько минут, я могу пустить тебя к Юре, чтобы ты поговорила с ним.
Я киваю. На эти условия мне нужно согласиться – важно выслушать его сейчас. Потому что я сразу пойму... причастен ли он хоть как-то. Хотя нет – я не верю, не верю и никогда не поверю в то, что у Юры поднялась рука совершить подобное! Он знает, чем это чревато для него, недаром он закончил университет, и идёт по стопам отца.
В камере ИВС прохладно и тихо. Синие тени под глазами сына говорят о том, что ночь у него была бессонной.
– Мама!
– Юра!
Мы не обнимаемся – просто держим друг друга за руки, и не можем насмотреться друг на друга.
– Юра.. мне ты можешь сказать... У Венеры, у этой девушки... твой ребёнок?
А ведь я железная леди, меня недаром прозвали Маргарет Тэтчер, только тут я не выдерживаю – слёзы бегут у меня по щекам, и Юра испуганно смотрит на меня.
– Мамочка, нет! Нет, послушай... Я... у меня с Венерой никогда ничего не было. Мы были всего лишь друзьями, не больше. Учились вместе когда-то, просто она... позже на пару курсов, чем я. После того, как я выпустился – продолжили дружить.
– Юра, что случилось вчера?
– Венера отправила мне сообщение в мессенджере, попросила срочно приехать. Я иногда помогал ей – она говорила, что отец ребёнка не хочет знать ни её, ни его, с тех пор, как узнал о беременности.
– Она говорила тебе – кто отец ребёнка?
– Нет, не говорила. Мама, мы не были очень уж близкими друзьями, хотя она рассказывала мне многое. Но о личной жизни, касаемо темы отца ребёнка, она, похоже, никому не рассказывала.
– Скажи, во сколько пришло сообщение?
– В пятнадцать ноль-ноль. В нём она попросила быть у неё в семнадцать тридцать, после она должна была куда-то уйти.
– Ты знал, о чём она хочет поговорить?
– Не имею ни малейшего понятия. Я думал, она снова хочет занять у меня денег – я ей уже помогал деньгами иногда, она отдавала... Потому и поехал к ней.
Я задумываюсь. Мой сын, добрый, отзывчивый мальчишка, всегда хотел спасать мир и помогать людям. Впрочем, он довольно хорошо разбирался в людях – неужели в этой девушке ошибся? Но при этом она, эта самая Венера, по всей видимости хорошо знала и Юрчика, по крайней мере, в его пунктуальности она не сомневалась. А ведь опоздай он на десять – пятнадцать минут – и не сидел бы тут... Она точно знала, что он приедет к назначенному времени.
– Юра, кто-то видел тебя в подъезде?
– Нет. Но я... поднимался по лестнице, потому что лифт был сломан.
А вот это уже важная деталь... Потому что... Потому что в этой истории всё, что связано со временем – это очень важные факты.
Наш разговор прерывает мой мобильник – это Роб.
– Марго! Говорю тебе первой и по секрету – я выяснил, является ли Юрчик отцом ребёнка Венеры.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на мой канал в Телеграм:
Присоединяйтесь к моему каналу в МАХ по ссылке:
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.