– Ирочка, я Оксане уже сказала, что в понедельник она завезёт к тебе два стеллажа. Ты ведь не станешь из-за пустой стены устраивать семейную историю?
Тамара Михайловна произнесла это спокойно, даже ласково. Она стояла посреди моего салона штор, перебирала образцы бархата и время от времени поглядывала на дверь в подсобку, словно уже прикидывала, сколько коробок туда войдёт.
Я отложила лист с размерами клиентского окна.
– Вы пообещали Оксане место в моём салоне, не спросив меня?
– Не место, а небольшой угол. Не надо сразу делать такое лицо. У неё заканчивается аренда, хозяин поднял плату. Девочка только начала работать, а её уже со всех сторон прижимают.
Оксане было сорок три года. Весной она открыла магазин постельного белья неподалёку от рынка. На семейных обедах рассказывала, что покупатели идут один за другим, а через несколько месяцев стала жаловаться на хозяина помещения, продавщицу, плохую погоду и женщин, которые заходят, всё трогают, но ничего не покупают.
Часть денег на открытие ей дала мать. Остальное добавил мой муж Павел. Он сообщил мне об этом уже после перевода, пояснив, что сестра быстро вернёт долг.
О возврате Оксана пока не заговаривала.
– В подсобке нет свободного угла, – сказала я. – Там лежат ткани, карнизы и готовые заказы. Вдоль стены мы складываем рулоны после поставки.
Тамара Михайловна удивлённо подняла брови.
– Я утром туда заглянула. Стена почти пустая. Два узких стеллажа никому не помешают. У Оксаны не кирпичи, а аккуратно сложенные комплекты.
– Зачем вы заходили в подсобку?
– Дверь была открыта. Я ведь ничего не трогала.
У стойки администратора Надежда опустила глаза и начала перекладывать каталоги. Она работала со мной почти четыре года и знала, что посторонних в раскройную мы не пускаем. Там стояли швейная машина, отпариватель, лестницы и оборудование для электрокарнизов. Даже клиенты заходили туда только вместе со мной или Надеждой.
Свекровь прошла к окну и посмотрела на улицу.
– Место у тебя замечательное. Первый этаж, большие витрины, остановка рядом. Женщина придёт за шторами, увидит бельё, покрывала, подушки. Всем выгодно.
– Оксане выгодно, это понятно. А мне зачем?
– Ирочка, нельзя всё мерить только деньгами. Вы могли бы помогать друг другу. Ты сама домой еле приходишь, всё жалуешься, что устала.
– Я вам на усталость не жаловалась.
– Можно подумать, я не вижу. По воскресеньям сидишь с заказами, среди недели до темноты работаешь. Оксана тебя подменяла бы, за покупателями присматривала.
Я посмотрела на свекровь внимательнее.
В последние недели она стала непривычно заботливой. То привезёт сырники, то позвонит узнать, не болит ли у меня спина. Один раз пришла с пирогом и почти час расспрашивала, кому принадлежит помещение, сколько человек у меня работает и часто ли я уезжаю к поставщикам.
Раньше Тамара Михайловна называла мой салон лавочкой и советовала устроиться на нормальную работу с отпуском. Теперь вдруг разглядела и поток покупателей, и большие окна, и перспективы.
– Оксана знает, что вы ей уже всё пообещали? – спросила я.
– Конечно. Она завтра подъедет, измерит стену и выберет стеллажи.
– Пусть не приезжает. Я не разрешаю размещать здесь её товар.
Улыбка исчезла с лица свекрови.
– Ты хотя бы с Павлом сначала поговори. Он твой муж, а ты принимаешь решения так, будто живёшь одна.
– Помещение я купила до брака. Дело открыла сама. Павел может высказать мнение, но решать, кто здесь будет торговать, буду я.
– Вот как заговорила, – пробормотала Тамара Михайловна. – Когда Павел тебя по поставщикам возил, тогда он был нужен. А теперь даже родной сестре два метра пожалела.
За последний год Павел отвёз меня к поставщику один раз. Машина была моя, бензин оплачивала я. Но объяснять это свекрови не хотелось.
– Передайте Оксане, чтобы ничего не заказывала.
Тамара Михайловна взяла сумку с кресла.
– Я передавать не стану. Сами разбирайтесь. Только потом не говори, что я не пыталась вас помирить.
– Мы с Оксаной пока не ссорились.
– С таким отношением скоро поссоритесь, – сказала она и направилась к выходу.
Перед дверью свекровь снова смягчилась:
– В воскресенье приезжайте на обед. Оксана покажет, что придумала. Посмотрите спокойно, без этих твоих резких отказов.
Когда дверь закрылась, Надежда несколько секунд молчала, потом подошла ко мне.
– Ирина Сергеевна, Оксана Павловна уже приходила.
– Когда?
– В среду, пока вы были на установке. Она попросила показать подсобку и спросила, где у нас запасной ключ.
Я медленно села за стол.
– Что ты ей ответила?
– Сказала, что ключи только у вас и у Павла Николаевича. Она обрадовалась и сказала, что тогда всё получится. Я решила, что вы уже договорились, но в раскройную её всё равно не пустила.
– А она настаивала?
– Сказала, что скоро будет здесь работать и мне лучше привыкать. Потом сфотографировала дверь и ушла.
Надежда говорила виновато, будто сама сделала что-то неправильное.
– Ты всё сделала верно. Если Оксана снова появится без меня, никуда её не пускай. Коробки, мебель и товар тоже не принимай.
– Я сразу вам позвоню, – пообещала Надежда.
Остаток дня я занималась заказами, но слова свекрови не выходили из головы. Особенно её уверенность. Она не просила. Она сообщала, когда Оксана приедет и что поставит.
Павел вернулся домой около девяти. Обычно он с порога рассказывал, что случилось на складе, кто задержал машину и почему опять не сошлись накладные. В тот вечер муж молча вымыл руки и сел за стол.
Я разогрела гречку с котлетами.
– Твоя мать сегодня была у меня в салоне.
Павел посмотрел на меня поверх тарелки.
– Она собиралась завезти пирог. Опять начала учить тебя работать?
– Пирога не было. Зато она пообещала Оксане два стеллажа в моей подсобке.
Он отложил вилку.
– Мама поспешила. Я просил её пока не лезть.
– Значит, ты тоже об этом знаешь.
– Мы с Оксаной обсуждали разные варианты. У неё заканчивается аренда. Ничего страшного в том, чтобы помочь сестре, я не вижу.
– Почему вы обсуждали мой салон без меня?
Павел потёр подбородок.
– Потому что хотели сначала всё посчитать. Ты обычно отказываешь, даже не дослушав. Я думал показать тебе готовый вариант, чтобы разговор был предметным.
– Оксана уже приходила снимать размеры и спрашивала про твой ключ.
– Надежда могла неправильно понять.
– Она сказала Оксане, что ключ есть у тебя. Та ответила, что тогда всё получится.
Муж отвёл глаза. Это движение я знала хорошо. Так он смотрел в сторону, когда уже принял решение, но не хотел отвечать за него вслух.
– Павел, зачем твоей сестре ключ от моего салона?
– Ей не нужен ключ. Я сам мог открыть вечером, чтобы она измерила стену. Ты постоянно занята, зачем тебя дёргать из-за каждой мелочи?
– Зайти в мой салон без меня после прямого отказа – это мелочь?
– Никто никуда ещё не зашёл. Ты заранее устраиваешь скандал.
Я убрала со стола хлебницу, чтобы не смотреть на его руки.
– Я не согласна. Передай сестре, чтобы не заказывала мебель.
– В воскресенье она покажет расчёты. Посмотришь и потом решишь.
– Я уже решила.
Павел отодвинул тарелку.
– Вот поэтому с тобой тяжело разговаривать. Ты сразу говоришь «нет», а потом даже слушать не хочешь.
– Я должна выслушать, почему мне выгодно бесплатно отдать часть рабочего помещения?
– Первое время бесплатно. Потом Оксана сможет участвовать в расходах.
– Когда именно наступит это «потом»?
Он пожал плечами.
– Когда продажи наладятся. Месяц, два, может быть, немного больше.
– А если не наладятся?
– Зачем заранее всё портить? У неё хороший товар. Покупатели у тебя есть.
– Получается, весь её расчёт держится на моих покупателях.
Павел поднялся и отнёс тарелку в раковину.
– Ты специально всё выворачиваешь. Оксана приведёт своих людей, ты предложишь им шторы. Это обычное сотрудничество.
– При сотрудничестве сначала спрашивают вторую сторону.
– В воскресенье и спросим.
Он ушёл в комнату и включил телевизор. Я осталась на кухне, слушая, как за стеной ведущий какой-то передачи бодро советует людям доверять близким.
Утром Павел ушёл раньше меня. На кухонном столе остался его планшет. Мы пользовались им оба: я иногда показывала клиентам фотографии тканей, а муж смотрел новости.
Пока я пила чай, на экране появилось уведомление из семейной переписки. Оксана прислала фотографию документа, а через несколько секунд удалила сообщение.
Я успела увидеть адрес доставки.
Это был адрес моего салона.
Я открыла переписку. Вместо фотографии уже стояла пометка, что сообщение удалено. Следом Оксана написала:
«Павел, проверь время. Я правильно поставила на понедельник до обеда?»
Павел ответил почти сразу:
«Да. Ирина будет у поставщика примерно до трёх».
Я сидела перед остывающим чаем и смотрела на экран. Муж не просто обсуждал идею. Он уже сообщил сестре день и часы моего отсутствия.
Через минуту Павел написал ещё одно сообщение:
«Сюда больше ничего не отправляй. Вечером поговорим».
Видимо, вспомнил, что планшет остался дома.
Я не стала отвечать в переписке и не позвонила ему. Сделала фотографию экрана на свой телефон, закрыла планшет и поехала в салон.
Оксана появилась ближе к обеду. В одной руке она держала сумку, в другой – рулетку.
– Давай сегодня без ссор, – сказала она вместо приветствия. – Я только посмотрю стену и уйду.
– Зачем смотреть, если я уже отказала?
– Потому что Павел сказал, что вы ещё будете разговаривать. Мама, как обычно, всё испортила своей спешкой.
Я не отошла от двери в раскройную.
– Ты заказала доставку на понедельник?
Оксана застыла. Рулетка качнулась у неё в руке.
– Какую доставку?
– Стеллажи по адресу моего салона. До обеда, пока я буду у поставщика.
Она быстро убрала рулетку в сумку.
– Павел сказал, что ты почти согласна. Я внесла предоплату, потому что нужные стеллажи оставались в двух экземплярах.
– Я ни разу не сказала, что согласна.
– Но вы же муж и жена. Я решила, что он знает, как с тобой разговаривать.
– Платить за место ты собиралась?
Оксана вздохнула.
– Сначала мне нечем. Ты сама понимаешь, какие сейчас расходы. Потом, когда продажи пойдут, договоримся.
– Когда придёт доставка, её не примут.
– Ирина, я уже заплатила. Если откажусь, часть денег потеряю.
– Ты заплатила до моего согласия.
Она повысила голос:
– Потому что с тобой невозможно договориться заранее! Ты во всём видишь попытку что-то у тебя отнять. Два стеллажа не разорят твой салон.
Надежда вышла из подсобки и остановилась у стола. Оксана заметила её и заговорила тише.
– Дай мне хотя бы до зимы. Я не прошу навсегда. Буду сама работать, никому не помешаю.
– Нет. Доставку отправляй по другому адресу.
– Павел сам с тобой разберётся, – сказала она, подхватывая сумку. – Он обещал, что всё решит.
– Мой муж не может отдать тебе то, что ему не принадлежит.
Оксана ушла, хлопнув дверью. Надежда посмотрела на меня.
– Стеллажи всё-таки уже заказаны?
– Да. И Павел сообщил ей, когда меня не будет.
– Может, поменять замок прямо сейчас?
Предложение было разумным. Но мне хотелось сначала услышать, что Павел скажет за семейным столом, глядя мне в глаза.
– До понедельника поменяем. Сегодня и завтра никого сюда не пускай без моего звонка.
Павел вечером делал вид, что ничего особенного не произошло. Спросил, поедем ли мы в воскресенье к матери и не нужно ли купить что-нибудь к столу.
Я не сказала, что видела переписку.
– Поедем. Хочу послушать предложение Оксаны до конца.
Муж заметно расслабился.
– Вот и правильно. Никто не просит тебя решать сразу. Просто спокойно поговорим.
– Спокойно так спокойно.
К Тамаре Михайловне мы приехали немного раньше остальных. Она встретила нас в нарядной кофте, поцеловала Павла и попыталась обнять меня.
– Ирочка, хорошо, что пришла. Я уже переживала, что ты упрямишься и останешься дома.
– Я решила всё-таки послушать, что вы придумали.
– Вот и умница. Когда люди садятся за один стол, всегда можно договориться.
Она попросила меня нарезать помидоры, а Павла отправила в магазин за свежим хлебом, хотя на столе уже лежал целый батон.
Пока я занималась салатом, Оксана позвонила матери. Тамара Михайловна вышла в прихожую, но говорила громко, и я услышала, что машина со стеллажами подтверждена на понедельник.
– Ничего не отменяй, – сказала свекровь. – Сегодня всё решим.
Вернувшись на кухню, она сделала вид, что разговор касался продуктов.
– Оксана задерживается. У неё покупательница никак не могла выбрать комплект.
Павел вернулся с хлебом. Я пошла в ванную вымыть руки. Когда уже собиралась выходить, услышала голос свекрови на кухне.
– Ты только не начинай опять оправдываться, – говорила она сыну. – Покажете схему, скажете, что доставка оплачена. Она поворчит, но деньги Оксаны терять не заставит.
– Ирина видела сообщение, – тихо ответил Павел. – Наверное, Оксана не туда отправила.
– Тем более. Раз сразу не устроила скандал, значит, думает.
– Она могла просто затаиться.
– Хватит её бояться. В понедельник откроешь своим ключом. Пока она вернётся, стеллажи уже будут стоять. Не вынесет же она их на улицу.
– Если узнает про копию, будет ещё хуже.
Я замерла.
– Какую копию? – спросила Тамара Михайловна тише.
– Оксана сделала ещё один ключ. Я дал ей свой на полчаса, когда она выбирала стеллажи. Ты сама сказала, что для доставки лучше иметь запасной.
– Тогда вообще не понимаю, чего ты переживаешь. У неё ключ есть, мастер есть, товар готов. Главное – зайти. Потом разберётесь.
Я вышла из ванной.
Они стояли у кухонного стола. Павел первым увидел меня. Лицо у него побледнело так быстро, будто из комнаты разом выключили свет.
– Какую копию ты дал сделать Оксане? – спросила я.
Тамара Михайловна шагнула ко мне.
– Ирина, не начинай с порога. Мы обсуждали, как удобнее принять доставку.
Я смотрела только на мужа.
– Ты отдал сестре мой ключ, чтобы она сделала себе копию?
– Я собирался забрать его после переезда, – проговорил Павел. – Он нужен был всего на один день.
– Так вот чего твоя мамочка ко мне подлизывалась! Актив присмотрела! Жаль, актив всё слышал! – я смотрела, как он бледнеет.
Свекровь резко выпрямилась.
– Не смей разговаривать со мной таким тоном. Я к тебе с пирогами, с добром, а ты подслушиваешь у людей под дверями.
– Я вышла из ванной в квартире, куда вы сами меня пригласили. Вы говорили о моём салоне и о ключе, который скопировали без моего ведома.
– Никто у тебя салон не отнимает, – вмешался Павел. – Оксана поставит мебель, попробует поработать. Если не получится, съедет.
– А если получится, останется.
Он промолчал.
– Ты знал, что я против, – продолжила я. – Но сообщил время моей поездки, помог заказать доставку и дал сделать копию ключа.
Павел потёр ладонью лоб.
– Я хотел, чтобы ты увидела всё на месте. Ты отказываешься, даже не попробовав.
– Я не обязана пробовать чужой магазин в своей раскройной.
Входная дверь открылась. Приехала Оксана с большой папкой и образцами белья. Увидев нас, она сразу поняла, что разговор пошёл не по плану.
– Что случилось? – спросила она, не снимая пальто.
– Отдай копию ключа, – сказала я.
Оксана прижала сумку к боку.
– Какую ещё копию?
– Ту, которую ты сделала с ключа Павла.
Она посмотрела на брата.
– Ты рассказал?
– Ирина сама услышала.
Несколько секунд Оксана стояла неподвижно, потом достала из внутреннего кармана маленький ключ с новой синей меткой.
– Я не собиралась его оставлять. После доставки вернула бы.
– Положи на стол.
Она подчинилась, но сразу добавила:
– Стеллажи уже оплачены. Машина приедет в понедельник. Если я отменю заказ сейчас, потеряю деньги.
– Отправь их к себе домой.
– У меня некуда. Коридор и так заставлен коробками.
Тамара Михайловна раздражённо пододвинула ключ ко мне.
– Вот, забрала. Теперь можно спокойно сесть и поговорить? Оксана не чужой человек. Она не собиралась воровать твои ткани.
– Речь не о тканях. Вы решили войти туда после моего отказа.
– Потому что ты отказываешь назло, – сказала Оксана. – Даже не посмотрела, как всё можно устроить.
Я открыла на телефоне фотографию переписки и положила его перед Павлом.
– Ты написал, что меня не будет до трёх. Это тоже ради моего удобства?
Он посмотрел на экран и опустил глаза.
– Я виноват. Нужно было продолжать уговаривать тебя, а не соглашаться на мамин план.
– Не «мамин». Ты участвовал в нём сам.
– Хорошо. Наш план. Я признаю.
Тамара Михайловна села во главе стола и сложила руки на груди.
– Прекрасно. Все признали, что поторопились. Теперь хватит устраивать суд. Поедим, остынем и решим, что делать с доставкой.
– Вы будете решать это без меня.
Я взяла со стола оба ключа.
Павел шагнул следом.
– Ирина, не уходи. Давай хотя бы закончим разговор.
– Для меня он закончен. Сегодня домой не приезжай.
– Ты выгоняешь мужа из-за двух стеллажей?
– Я не хочу ночевать рядом с человеком, который тайком копирует ключи от моего салона.
Тамара Михайловна всплеснула руками.
– Только попробуй сейчас разрушить семью! Павел хотел помочь сестре, а не обмануть тебя.
– Он сделал и то и другое.
– Ты пожалеешь, когда останешься одна со своими шторами.
– Лучше со шторами, чем с людьми, которые считают мой отказ временной помехой.
Я вышла из квартиры. Павел догнал меня на лестнице.
– Подожди. Я поеду с тобой, всё объясню без них.
– Ты уже всё объяснил, когда сообщил Оксане время моей поездки.
– Мама давила, Оксана плакала. Я думал, если сначала поставить стеллажи, ты увидишь, что места хватает.
– А если бы я всё равно потребовала их убрать?
Павел отвёл взгляд.
– Мы бы что-нибудь придумали.
– Вот именно. Опять «мы», только меня среди вас нет.
Я спустилась во двор и села в машину.
По дороге позвонила мастеру, который раньше менял замок на складе. Он согласился приехать в салон вечером. Надежда ждала меня у входа.
– Я думала, вы завтра поменяете замок, – сказала она, когда мастер начал снимать старую личинку.
– Завтра поздно. У них может быть ещё одна копия.
Надежда кивнула, не задавая лишних вопросов.
Мастер закончил быстро. Я получила новые ключи, один отдала Надежде, остальные убрала в сумку. Потом позвонила Павлу.
– Старый ключ больше не подходит. Передай матери и Оксане, чтобы утром не приезжали.
– Я уже сказал им отменить доставку.
– Хорошо.
– Ты домой сегодня вернёшься?
– Я уже дома. Тебя прошу остаться у матери.
Он помолчал.
– Завтра я приеду за вещами.
– Приезжай вечером.
Утро началось со звонка Надежды.
– Ирина Сергеевна, здесь машина со стеллажами. И Оксана с Тамарой Михайловной приехали. Они пытаются открыть дверь.
Я посмотрела на часы. До начала работы оставалось больше получаса.
– Ничего не открывай. Я скоро буду.
Когда я подъехала, у салона стояла небольшая грузовая машина. Водитель курил возле кузова. Оксана дёргала ручку двери, а Тамара Михайловна что-то сердито говорила Надежде через стекло.
Увидев меня, свекровь пошла навстречу.
– Ты зачем замок поменяла? Мы договорились, что сначала всё обсудим.
– Мы ни о чём не договорились.
– Машина уже приехала. Люди работают, время идёт. Открой дверь, пусть хотя бы занесут стеллажи. Потом решишь, оставлять их или нет.
– Не открою.
Оксана достала из кармана ключ.
– Этот тоже не подходит. Ты специально всё сделала ночью?
Я посмотрела на новый ключ в её руке.
– Вчера ты положила копию на стол.
Она замялась.
– Это была копия Павла. А эту я заказала для продавщицы, чтобы потом не бегать самой.
Тамара Михайловна быстро вмешалась:
– Неважно, сколько там ключей. Теперь они всё равно бесполезны. Открой дверь и не позорь нас перед водителем.
Так выяснилось, что копий было не одна, а две.
Я подошла к водителю.
– Это помещение моё. Разрешения на разгрузку я не давала. Внутрь ничего не заносите.
Он посмотрел на Оксану.
– Тогда говорите другой адрес. У меня дальше ещё заказы.
– Вези к матери, – сказала Оксана, повернувшись к Тамаре Михайловне. – Я предупреждала, что Ирина может поменять замок.
– Ко мне ничего не повезёте, – отрезала свекровь. – У меня квартира, а не склад.
– А у меня коридор завален товаром!
– Снимай помещение и вези туда.
Оксана побледнела.
– На какие деньги? Вы обе прекрасно знаете, что у меня сейчас пусто.
– Это не мой вопрос, – сказала я.
Тамара Михайловна резко повернулась ко мне.
– Конечно, не твой. Тебе лишь бы показать, кто хозяйка. Довольна теперь? Машина стоит, Оксана теряет деньги, Павел всю ночь не спал.
– Я просила не приезжать.
– Павел ничего не отменил! – выпалила Оксана. – Он сказал, что попробует ещё раз с тобой поговорить.
Я посмотрела на неё.
– Вчера он сообщил мне другое.
В этот момент к салону подъехал Павел. Он вышел из машины, увидел грузовик и сразу всё понял.
– Вы зачем приехали? – спросил он у сестры. – Я же сказал, что Ирина поменяла замок и ничего не примет.
– Ты сказал, что постараешься её уговорить, – ответила Оксана. – Мама решила, что раз доставка оплачена, она не станет устраивать цирк.
– Цирк устроили вы, – устало произнёс Павел. – Отправляй стеллажи по другому адресу.
Тамара Михайловна схватила сына за рукав.
– Ты на чьей стороне? Вчера извинялся, сегодня уже командуешь сестре. Поговори с женой нормально. Пусть откроет дверь на десять минут.
Павел высвободил руку.
– Мама, хватит. Ирина сказала «нет». Мы всё равно полезли. Теперь сами виноваты.
Свекровь смотрела на него с таким удивлением, будто сын внезапно заговорил на незнакомом языке.
– Значит, жена победила, а родная мать тебе больше не нужна?
– Никто тебя не побеждал. Ты распорядилась чужим помещением и втянула нас всех.
– Я хотела помочь Оксане!
– Тогда поставь стеллажи у себя, – сказал Павел.
Тамара Михайловна отступила.
Оксана вытерла ладонью глаза и подошла к водителю.
– Везите ко мне домой. Я покажу адрес. Придётся ставить коробки в комнате.
– Стеллажи собранные, – предупредил он. – В обычную дверь могут не пройти.
– Тогда везите обратно на склад. Я сама потом разберусь.
Водитель пожал плечами, закрыл кузов и сел в машину. Оксана пошла следом, не попрощавшись.
Тамара Михайловна осталась возле крыльца.
– Ты добилась своего, – сказала она мне. – Сын против матери, дочь с долгами, семья разругалась.
– Я добилась только того, что дверь моего салона открывается моим ключом.
– Будешь вспоминать этот день, когда Павел от тебя уйдёт.
– Сегодня он забирает вещи сам.
Павел вздрогнул, но спорить не стал.
Свекровь посмотрела на него.
– Ты действительно пойдёшь собирать вещи?
– Да. Нам с Ириной нужно пожить отдельно.
– Из-за этой истории?
– Не только из-за неё. Просто раньше я каждый раз делал то, что ты хотела, а потом просил Ирину потерпеть.
Тамара Михайловна поджала губы.
– Значит, мать во всём виновата. Очень удобно.
– Я сам дал Оксане ключ. Сам написал, когда Ирины не будет. Ты меня не заставляла.
Она отвернулась и пошла к своей машине. На этот раз никто её не остановил.
Надежда открыла дверь изнутри. Я показала Павлу новый ключ.
– Этого у тебя не будет.
– Понимаю.
– Вечером приезжай за вещами.
– Хорошо. Я не стану устраивать сцен.
Он ушёл к машине, а я вошла в салон. В раскройной всё было на своих местах. У стены стояли рулоны, на столе лежала ткань для нового заказа. Никаких чужих стеллажей.
После работы Павел приехал с большой сумкой. Он собирался молча: одежда, документы, рабочая форма, зарядное устройство. Несколько раз останавливался, будто хотел заговорить, но не знал, с чего начать.
Когда сумка была собрана, он сел на край кровати.
– Я снял комнату недалеко от работы. К матери не поеду.
– Это разумно.
– Оксана отправила стеллажи обратно. Часть денег ей не вернут.
– Она знала, что я против.
Павел кивнул.
– Знала. И я знал. Самое неприятное, что вчера я ещё думал, будто всё можно объяснить заботой о семье. А сегодня увидел их у двери с ещё одной копией и понял: если бы ты не поменяла замок, они бы вошли.
– Ты помог им это сделать.
– Да.
Он впервые сказал это без оправданий.
– Я поступил подло, Ирина. Не потому, что хотел забрать у тебя салон. Я просто решил, что твой отказ можно не принимать всерьёз. Мама сказала, что ты покричишь и привыкнешь, а я согласился.
– Для меня этого достаточно.
– Чтобы развестись?
– Чтобы больше тебе не доверять. А без доверия я с тобой жить не хочу.
Павел провёл ладонью по лицу.
– Можно я хотя бы попробую всё исправить?
– Отменённая доставка не вернёт мне доверие. И твои извинения не отменят того, что у Оксаны оказалось две копии.
– Я не знал про вторую.
– Но первую разрешил сделать ты.
Он опустил голову.
– Я поживу отдельно. Не буду давить. Если решишь, что всё кончено, спорить не стану.
– Я уже почти решила.
Павел поднял сумку и пошёл к двери. Перед выходом положил на тумбочку ключ от квартиры.
– Этот тоже оставлю. Не хочу, чтобы ты думала, будто я могу войти без звонка.
– Правильно.
Он ушёл.
Первые дни Тамара Михайловна звонила непрерывно. Я не отвечала. Тогда она начала писать сообщения: сначала обвиняла меня в бессердечии, потом просила «не рубить с плеча», а после снова переходила к упрёкам.
Оксана написала один раз. Сообщила, что нашла маленькое помещение возле дома, продала часть товара и теперь работает одна. В конце добавила, что мать до сих пор считает меня виноватой.
Я ответила только на первую часть:
«Хорошо, что нашла подходящий вариант».
Больше мы не переписывались.
Павел приезжал за оставшимися вещами и каждый раз заранее звонил. Он больше не просил вернуть ключ и не оправдывал мать. Один раз предложил начать всё заново, но я отказалась.
– Я понимаю, что ты раскаиваешься, – сказала я. – Но теперь буду проверять каждое твоё слово. Так жить я не хочу.
– Я мог бы доказать, что больше этого не повторю.
– Для этого мне пришлось бы снова доверить тебе ключ. Я не готова.
Павел не спорил.
Решение о разводе мы приняли без криков. Когда всё было оформлено, он приехал в салон за последней коробкой книг, которую я нашла на верхней полке шкафа.
Надежда ушла на обед, и мы остались вдвоём.
Павел поставил коробку возле двери и оглядел торговый зал.
– Я раньше думал, что это просто помещение с тканями. Только сейчас понимаю, сколько здесь твоей жизни.
– Жаль, что для этого понадобилась грузовая машина у закрытой двери.
– Мне тоже жаль.
Он достал из кармана старый ключ с синей пластмассовой меткой.
– Нашёл в зимней куртке. Наверное, ещё одна копия, про которую забыл.
Я не стала брать ключ.
– Оставь себе.
Павел удивлённо посмотрел на меня.
– Зачем он мне?
– Ни за чем. Он больше ни к одной моей двери не подходит.
Он сжал ключ в ладони, поднял коробку и вышел.
Я закрыла за ним новый замок, вернулась в раскройную и помогла Надежде перенести рулоны к свободной стене. Место понадобилось для поставки, которая должна была приехать утром.
Перед уходом я ещё раз проверила дверь и убрала ключи в сумку.
Муж, который тайно сделал родственникам копии ключей и решил, что жена со временем смирится, действительно заслуживает второго шанса – или после такого доверие уже не вернуть?