Визитки и отрезанные миллиметры дефицита
Осенью 1990 года москвичи начали носить в паспортах новую бумажку - «визитную карточку покупателя». Без этого куска картона с фотографией и печатью ЖЭКа приезжему в столичных магазинах не продавали ничего.
Зачем понадобилось делить людей на своих и чужих? Ответ простой: пустеющие полки и фиксированные государственные цены, по которым товары мгновенно выметали.
Представьте: вы заходите в обычный гастроном, а там вместо продуктов сиротливо лежат пачки соли.
В провинции дела шли еще жестче. В Березниках в 1990 году норму отпуска на человека урезали почти вдвое. Раньше давали по килограмму крупы и макарон в месяц, а стало - 500 граммов крупы и 300 граммов макарон. Как растянуть триста граммов рожков на тридцать дней?
Дальше появились потребительские книжки с талонами на непродовольственные товары, их выпустили в 1991 году. По ним отоваривали дефицитные носки или мыло.
В декабре того же 1991 года житель Ульяновска получал строго отмеренный бумажками пай. Полтора килограмма мяса, два килограмма сахара, 400 граммов сливочного масла, 300 граммов карамели и полтора десятка яиц. На этом всё.
Советский рубль стремительно терял силу. Сами по себе деньги уже мало что решали.
Колбаса по десять рублей и первые «купонные» миллионы
В самом начале девяностых государственные ценники в магазинах окончательно превратились в декорацию. На бумаге всё выглядело привычно и даже доступно. За килограмм варёной колбасы «Докторская» в 1990 году просили два рубля 30 копеек, а «Любительская» стоила два рубля 90 копеек. Но на практике полки госторговли оставались пустыми, а реальная жизнь кипела на рынках. Там действовали совсем другие законы и порядки. К примеру, на центральном рынке Воронежа в том же 1990 году за килограмм свежей говядины приходилось отдавать уже ровно десять рублей.
Разница между официальными и рыночными ценами стала огромной. Люди часами стояли в очередях, надеясь ухватить дефицитные продукты по госцене, а перекупщики мгновенно сметали остатки, чтобы перепродать их в тридорога. Рубли обесценивались на глазах, превращаясь в бесполезную бумагу. Правительства союзных республик пытались защитить свои внутренние рынки от наплыва пустых денег из соседних регионов. Самым радикальным путем пошла Украина.
Помню, как мать сажала меня за кухонный стол, давала старые портновские ножницы и лист серой рыхлой бумаги, усыпанный мелкими квадратиками. Пальцы потом еще долго пахли этой дешевой типографской краской, фиолетовой такой. Чуть криво отрезал - и всё, в магазине продавщица могла развернуть, мол, не по правилам у тебя талончик вышел, иди переделывай. А на них ведь всё отоваривали, без этих бумажек обычные рубли вообще никого на кассе не интересовали. В карманах вечно шуршала эта макулатура, путалась со сдачей, рвалась на сгибах, а мы, пацаны, умудрялись выменивать эти цветные листки на пустые импортные банки.
А потом пошли бумажки посерьезнее, цветные, которые выдавали прямо на заводах вместо нормальной зарплаты. Сосед дядя Миша с металлургического приносил целые пачки, перетянутые аптечной резинкой, и ругался на всю ограду: в обычном магазине их не берут, только в заводском буфете на них можно хлеба да селедки купить. Мама наши приватизационные чеки долго прятала под матрас, боялась потерять, а отец в итоге махнул на всё рукой и обменял их у какого-то шустрого парня возле гастронома на пару банок заграничного пива и пачку печенья. Пиво выпили, а пустые жестянки потом еще долго стояли у нас на серванте за стеклом, рядом с хрусталем.
В 1992 году на смену советскому рублю там пришли купоно-карбованцы. Сначала их планировали использовать как временные карточки, которые нужно предъявлять вместе с обычными деньгами. Но очень быстро эти «фантики» полностью вытеснили рубли из обращения. Напечатанные на недорогой бумаге, без водяных знаков и серьезной защиты, новые банкноты номиналом в 100, 200, 500, 1000 и 5000 карбованцев заполнили кошельки граждан.
Вы не ослышались! Буквально за несколько месяцев обычные люди превратились в миллионеров, которые носили зарплату в пухлых спортивных сумках. Но радоваться было нечему. Что можно было купить на эти новенькие миллионы, если цены росли каждый день? Почему заграничные станки не справлялись с печатью этих цветных бумажек?
Нижегородские «бензиновые» рубли
В 1992 году из-за жесткого дефицита наличности нижегородская область пошла на отчаянный шаг. Здесь выпустили собственные потребительские казначейские билеты и облигации, которые моментально получили народное прозвище «немцовки». Местные печатные станки выдали купюры номиналом 50, 100, 500, 1000, а также крупные 5000 и 10000 рублей.
Зачем региону понадобились свои дубликаты денег? Ответ был прост: в кассах предприятий физически не было банкнот для выплаты зарплат. Пришлось выкручиваться. Представьте: вы приходите в кассу за получкой, а вместо привычных госзнаковских купюр вам протягивают обязательства областной администрации.
В Дзержинске эти суррогаты нашли неожиданное применение. Там «немцовки» номиналом от 50 до 1000 рублей стали использовать как «бензиновые» деньги. На местных АЗС залить бак топливом можно было именно за эти областные бумажки.
Металлургическая валюта серова
На Урале пошли своим путем и вспомнили про напечатанные несколькими годами ранее уральские франки. В 1997 году эта непризнанная валюта обрела вторую жизнь на серовском металлургическом заводе. Вы не ослышались! Деньги, которые создавались под проект уральской республики, стали выдавать рабочим вместо рублей.
Руководство завода решило вопрос просто. Франками стали выдавать часть зарплаты, а отоварить их можно было только на самом предприятии. В заводских буфетах и столовых серова рабочие расплачивались именно этими банкнотами. В оборот запустили купюры мелкого достоинства - номиналом в 1, 5, 10, 20 и 50 франков. Сытный обед после тяжелой смены у мартеновской печи теперь имел вполне конкретную цену в «уральской валюте».
В некоторых городах «немцовками» выдавали зарплату, а где-то заводы печатали свои талоны на обеды вплоть до конца девяностых. А какими «фантиками» или суррогатами вместо денег приходилось расплачиваться на вашем предприятии?