В понедельник я нашёл в офисе хомяка. К пятнице хомяк нашёл во мне человека. Между этими днями была война, ловушки, укус за палец и полное поражение. Смешная история о том, как маленький зверь переспорил большого циника.
В понедельник утром я нашёл на своём столе клетку. В клетке сидел хомяк. Толстый, рыжий, наглый.
Я работаю в отделе продаж. Люблю тишину, кофе без сахара и чтобы меня не трогали. Хомяков не заказывал. Никогда. Даже в детстве.
«Чей это зверь?» спросил я громко.
Офис молчал. Люди смотрели в мониторы так, будто там показывали конец света. Никто не признался. Никто. А хомяк смотрел на меня и жевал что-то невидимое.
Я подошёл ближе. Хомяк перестал жевать. Мы смотрели друг на друга долго, как два ковбоя на пустой улице. Он моргнул первым. Я решил, что победил.
Оказалось, рано решил.
К обеду стало понятно, что клетку принёс кто-то из соседнего отдела и «временно поставил», а потом уволился. Уволился! Бросил зверя и ушёл в закат. Красиво. Хомяк остался мне в наследство, как долг по кредиту за машину.
«Я его выкину», сказал я вслух.
Офис снова притих. Секретарша Люда посмотрела на меня так, будто я предложил выкинуть ребёнка. Я пожал плечами. Ребёнок хотя бы не грызёт провод от зарядки.
Выкидывать сразу было неудобно. Пятница далеко, начальник рядом, а хомяк, между прочим, свидетель моей репутации. Я решил подождать вечера. Тихо вынести. Никто не заметит.
Вечер пришёл. Клетка стояла пустая.
Пустая, вы понимаете? Дверца открыта. Хомяка нет. Я стоял и смотрел на этот пустой домик, как на место преступления. Крошки, опилки и ни одного рыжего свидетеля.
Я полез под стол. Там было пыльно, темно и обидно. Хомяка не было. Я полез под соседний стол. Люда закричала, что у неё там сумка. Извинился. Хомяка не нашёл.
Он объявился через час. Сидел на подоконнике за жалюзи и грыз чей-то печенье из ящика. С видом хозяина жизни. С видом человека, который сдал квартиру в аренду и живёт на проценты.
Я подкрался. Медленно, как в кино про спецназ.
Схватил.
Он пискнул, извернулся и цапнул меня за палец. Больно, между прочим. Я сказал слово, которое в приличном офисе говорить нельзя. Уборщица тётя Валя услышала и покачала головой, посмотрел бы я на неё, если бы это был ЕЁ палец.
Но я его поймал. Посадил обратно. Закрыл дверцу. Проверил. Дёрнул. Держится. Победа, подумал я. Дурак, подумал я потом.
Утром клетка снова была пуста.
Вот тут во мне проснулся зверь. Покрупнее хомяка. Одно дело, когда тебя подставляет коллега. Другое дело, когда тебя обыгрывает грызун весом двести граммов. У меня высшее образование. У него даже среднего нет.
«Ну хорошо», сказал я клетке. «Хорошо. Будем воевать».
Я купил в зоомагазине новую клетку. С замком. С настоящим замком, как в тюрьме строгого режима. Продавщица спросила, кто у меня. Я сказал: «Враг». Она засмеялась. Зря.
Поймать хомяка во второй раз оказалось делом небыстрым. Он освоил офис лучше меня. Знал, где батарея тёплая, где крошки, где Люда прячет конфеты. Я нашёл его в цветочном горшке. Он сидел в земле по уши, довольный, как поросёнок в луже.
Пересадил в новую клетку. Запер на замок. Спрятал ключ в карман. Похлопал себя по груди. Всё. Точка.
К вечеру замок был цел. Клетка заперта. Хомяк снаружи.
Снаружи! При закрытом замке! Я стоял и не понимал законов физики. Он что, телепортируется? Он что, изучал квантовую механику, пока я спал?
Оказалось, есть щель между прутьями сверху. Толстый хомяк умудрялся становиться тонким. Плющился, как тесто, и просачивался. Я смотрел, как он это делает во второй раз, и почти зауважал. Почти.
Тогда я перешёл к ловушкам.
Поставил коробку на палочке, под коробку положил семечку. Классика. Как в мультиках. Хомяк подошёл, посмотрел на семечку, посмотрел на коробку, посмотрел на меня. И ушёл. Демонстративно.
Я сделал ловушку хитрее. Ведёрко, дорожка из семечек, наклонная досочка. Инженерное чудо. Полдня строил. Гордился.
Хомяк съел семечки с дорожки, до ведёрка не дошёл, а досочку использовал как горку. Катался. Я видел своими глазами, как он скатывается и лезет наверх снова. Ему было весело. Мне нет.
Люда принесла ему кусочек яблока. Тётя Валя оставляла морковку. Кто-то из бухгалтерии связал ему гамак из обрезков ниток от недовязанного шарфа. Офис усыновил хомяка за моей спиной. Все, кроме меня, считали его частью коллектива. У него даже появилось имя.
Его звали Борис. Не знаю кто придумал. Но подошло.
«Борис сегодня спал в вашей чашке», сообщила мне Люда утром.
Я посмотрел в чашку. В чашке была шерсть. Я вздохнул. Купил вторую чашку. Одну оставил Борису. Так, на всякий случай. Просто чтобы не спорить.
Вот с этого всё и поехало.
Я стал замечать, что смотрю на клетку чаще, чем в отчёты. Что несу на работу семечки. Что вечером задерживаюсь и проверяю, налита ли вода. Однажды поймал себя на том, что разговариваю с ним. «Ну что, Борис, как продажи?» Борис набивал щёки и молчал. Умный. Молчание в этом офисе дороже золота.
Войну я, конечно, продолжал. По инерции. Ставил ловушки, он их разгадывал. Но злости уже не было. Была какая-то странная спортивная радость, будто у меня появился достойный соперник, единственный в этом здании, кто со мной честен.
Он ведь и правда был честнее всех. Не притворялся, что работает. Не улыбался в глаза и не строчил жалобы за спиной. Хотел есть, спать и бегать. Всё понятно. Никакого второго дна.
В пятницу я вспомнил про свой план. Выкинуть.
Взял клетку. Дошёл до двери. Борис сидел, сложив лапки на пузе, и смотрел на меня своими чёрными бусинами. Не боялся. Он вообще меня давно не боялся, паразит.
Я постоял у двери. Клетка вдруг стала тяжёлой.
«Ты чего застрял?» крикнула из-за угла тётя Валя.
«Да так», сказал я. «Гуляю».
И пошёл обратно к столу.
Поставил клетку на место. Открыл дверцу сам. Сам, представляете? После всех замков, ловушек и укушенного пальца. Насыпал семечек. Борис вылез, залез мне на рукав, добрался до плеча и уставился в монитор, будто проверял мою работу.
«Ну и живи», сказал я. «Только провод не грызи».
Он, конечно, погрыз. В тот же вечер. Зарядку от телефона, вторую за неделю.
Теперь у меня на столе стоит клетка с открытой дверцей. Борис уходит и приходит, когда хочет. Ловить его я перестал. Смысла нет. Он всё равно умнее.
По утрам я захожу в офис, ставлю кофе без сахара и говорю: «Здорово, Борис». Он высовывает нос из гамака и жуёт что-то невидимое.
Люди в отделе говорят, что я изменился. Мягче стал. Здороваюсь. Иногда даже улыбаюсь.
Я говорю, что это неправда.
А сам по дороге домой захожу в зоомагазин. За семечками. К той же продавщице. Она спрашивает, как там мой враг.
«Нормально», отвечаю. «Победил».
Она думает, что я про себя. А я про него.