В старом Тифлисе, в самом сердце Кавказского наместничества, в 1878-м году родилась Нигяр Гусейн Эфенди кызы Шихлинская. Она появилась на свет в знатной азербайджанской семье: её отцом был видный просветитель и переводчик Гусейн Эфенди Гаибов. Родня у Нигяр была удивительная: её троюродным братом был Фаррух Ага Гаибов – первый военный лётчик-азербайджанец, погибший в небе Первой мировой.
В юности она недолго состояла в браке с князем Дервиш-беком Палавандовым из древнего грузинского мусульманского рода, но в 1907-м году овдовела, оставшись с маленьким сыном Хосровом. Судьба разлучила их навсегда: девятилетний мальчик пропал без вести в Турции, куда уехал погостить к дяде.
А через два года в жизни Нигяр появился Али-ага Шихлинский. Будущий «бог русской артиллерии», тогда еще полковник, приехал в Тифлис повидать родственников и встретил свою первую юношескую любовь. Они поженились почти сразу – без песен под окном и долгих ухаживаний.
Когда в августе 1914-м года началась Первая мировая война, супруги жили в Царском Селе под Петроградом. Муж ушел на фронт, а Нигяр-ханум возглавила Больницу дамского комитета при Офицерской школе Красного Креста. Она стала первой азербайджанской сестрой милосердия. В госпитале царило невероятное смешение культур. Нигяр, выросшая на Кавказе, понимала душу простого солдата.
«Моя жена постоянно бывала в лазарете и, помимо своих обязанностей председательницы комитета, писала раненым солдатам письма к родным на русском языке, на языке казанских татар, казахском и др. Солдаты называли её не иначе как «мамаша» - вспоминал позже сам генерал-лейтенант Али-ага Шихлинский.
Среди историй тех лет сохранилась одна необычная: однажды в палату привезли тяжелораненого казака, который бредил от жара и никого к себе не подпускал. Врачи разводили руками, пока Нигяр ханум не села рядом и не начала тихо напевать ему старую колыбельную на тюркском диалекте, которую пела ей в детстве мать. Казак уснул через пять минут, крепко сжимая её руку, и пошел на поправку.
Другим необычным фактом было то, что эта хрупкая аристократка лично ассистировала хирургам при ампутациях, подавая инструменты с такой невозмутимостью, что видавшие виды полевые врачи только качали головами. А солдаты боготворили её. Для них генеральша из Баку, говорящая на пяти языках, была родной душой. За самоотверженный труд в госпиталях императрица Александра Фёдоровна наградила Нигяр Шихлинскую золотой медалью «За усердие» на Аннинской ленте.
«Самым счастливым временем моей жизни, несмотря на трудные времена, были 22 года, прожитых вместе с Нигяр-ханум. Ее смерть стала для меня сильнейшим ударом жизни, с ней ушло все лучшее, что было в моей жизни», - писал в своих мемуарах Али-ага.
Революция 1917-го года перевернула Россию. Супруги вернулись в независимый Азербайджан, где Али-ага стал заместителем военного министра. Но в 1920-м году пришли большевики. По всем законам того времени жену генерала царской армии должны были отправить в ссылку или расстрелять.
Однако советская власть не тронула Нигяр. Причин тому было две: во-первых, её муж добровольно перешел на сторону новой власти, став главным военным советником республики и преподавая в академии; во-вторых, сама Нигяр никогда не занималась политикой. Её знали как человека абсолютного милосердия.
Большевики прекрасно понимали: трогать женщину, которая собственноручно спасала тысячи русских крестьянских парней, бессмысленно – это вызовет ненависть народа. Ей позволили жить в собственной квартире в центре Баку вместе с любимым мужем.
Нигяр ханум пережила крушение империи, потерю сына и брата-летчика, войну и революцию. Но здоровье, подорванное годами работы среди инфекций в холодных палатах, восстановить уже не удалось. 15-го августа 1931-го года первая азербайджанская сестра милосердия скончалась в Баку от болезни сердца. Она похоронена на Ясамальском кладбище.