На второй день Валентина Петровна поставила передо мной пачку гречки.
— Андрей сказал, ты гарнир сваришь.
Я посмотрела на упаковку куриных бёдер, которую она достала из холодильника. Та лежала на верхней полке, за полосой малярной ленты.
Из комнаты донёсся голос мужа:
— Марин, приготовь нормально, пожалуйста.
— Не могу. Ты запретил трогать свои продукты.
Лента появилась за два дня до приезда его матери.
Две полки для Андрея
В тот вечер муж вернулся из магазина с четырьмя пакетами. Купил сыр, красную рыбу, нарезку, творог, паштеты и маленькие баночки йогурта.
Я начала убирать покупки, но Андрей забрал у меня сыр.
— Это наверх.
Потом достал из кладовки малярную ленту и наклеил её поперёк холодильника. Две верхние полки объявил своими. Нижнюю, ящик для овощей и половину дверцы оставил мне и дочери.
— Ты серьёзно?
— А что такого? Я специально купил продукты к приезду мамы. Мои не трогай, пожалуйста.
Он говорил спокойно, будто предложил переставить кастрюлю.
— А готовить ей кто будет?
Андрей сложил пустые пакеты в шкафчик под раковиной.
— Ты, конечно. Мама много не ест.
До этого продукты у нас никто не делил. В начале месяца Андрей переводил восемнадцать тысяч на общую карту. Обычно деньги заканчивались недели через две. Потом я платила со своей и не считала, сколько добавила.
Мясо, молоко, овощи, фрукты, школьные перекусы дочери — всё покупали вместе. Готовила в основном я.
Андрей мог вечером увидеть в холодильнике суп, гречку и котлеты и сказать, что есть нечего. Ему нужны были продукты, которые можно достать и сразу положить на хлеб.
Теперь такие продукты стояли наверху ровными рядами.
— Хорошо, — сказала я. — Трогать не буду.
— Только не надо устраивать из этого спектакль.
Я промолчала.
«У вас теперь всё отдельно?»
Валентина Петровна приехала с дорожной сумкой, домашними тапочками и банкой варенья.
Ещё в прихожей она оглядела сына и спросила:
— Ты опять плохо ешь?
Андрей ел нормально. Просто надел старую растянутую кофту, которую обычно носил дома.
Через полчаса свекровь уже открыла холодильник.
— А это что такое?
Она провела пальцем по малярной ленте.
— Андрей разделил продукты, — сказала я. — Верхние полки его.
Валентина Петровна посмотрела на сына. Тот сразу занялся телефоном.
— Решили расходы считать, — объяснил он. — Покупаешь, покупаешь, а потом ничего нет.
— Сейчас всё дорого, — согласилась свекровь.
Она поправила баночки йогурта, развернув их этикетками вперёд, и закрыла дверцу.
Вечером я разогрела суп себе и дочери. Поставила на стол две тарелки.
Андрей вошёл на кухню, когда мы уже начали есть.
— А нам?
— На верхней полке рыба, сыр и паштет.
Он посмотрел на мать. Валентина Петровна сказала, что вечером много не ест, и сделала себе бутерброд.
На следующее утро я сварила дочери овсянку, себе пожарила яйцо. Андрей достал два йогурта.
— Ты маме чай предложила?
Я кивнула на чайник.
— Вода горячая.
— Она у нас в гостях.
Валентина Петровна уже нашла чашки и заварку. Поставила перед сыном сахарницу.
— Не спорьте с утра. Я сама.
Андрей ещё минут пять открывал кухонные ящики и искал ложки, хотя девять лет они лежали справа от плиты.
После завтрака свекровь достала гречку, а из холодильника — купленные Андреем куриные бёдра.
— Сколько воды наливать? — спросила она.
Я объяснила, но к плите не подошла.
Валентина Петровна поджала губы и приготовила ужин сама. Андрей съел две порции и несколько раз похвалил курицу.
Чеки из кухонного ящика
На третий день Андрей снова принёс продукты. Поставил наверх фарш, творог и ещё одну упаковку куриных бёдер.
Вечером заглянул ко мне на кухню.
— Завтра сделай что-нибудь из фарша.
Я вытирала стол после дочкиного ужина.
— Ты запретил брать свои продукты.
— Я не это имел в виду.
— А что ты имел в виду?
Он выдвинул стул и сел. Валентина Петровна стояла у раковины и разглаживала чистые пакеты, чтобы сложить их один в другой.
— Марина, — сказала она, — Андрей хотел, чтобы продукты просто так не растаскивали. Приготовить мужу — другое дело.
— Тогда пусть кладёт их на общую полку.
— Холодильник у нас вообще-то общий, — вмешался Андрей.
Я открыла кухонный ящик и достала чеки, стянутые резинкой.
Восемнадцать тысяч он перевёл в начале месяца. К четырнадцатому числу на общей карте осталось меньше ста рублей. После этого я потратила со своей ещё тринадцать тысяч семьсот шестьдесят.
Покупки с верхних полок в эту сумму не входили.
Я положила чеки перед ним.
— Вот обычные продукты. Молоко, мясо, овощи, хлеб, фрукты, еда для Лизы. Твои деньги давно закончились.
Андрей перебрал чеки и остановился на одном.
— Здесь кофе. Его ты тоже пьёшь.
— Поэтому кофе стоит в общем шкафу.
Валентина Петровна перестала складывать пакеты.
— Семью такими подсчётами не укрепишь, — сказала она.
— Я холодильник не делила.
Андрей отодвинул чеки.
— Ты специально всё это устроила перед мамой.
— Ленту тоже я наклеила?
Он встал, взял фарш и вернул его на верхнюю полку.
На следующее утро Андрей съел две котлеты, которые я приготовила дочери на обед. Я обнаружила пустой контейнер, когда собирала её в школу.
— Ты котлеты брал?
Он уже обувался в прихожей.
— Брал. И что?
— Они были для Лизы.
Дочка застегнула рюкзак и посмотрела на него.
— Пап, а почему тебе мои котлеты можно, а мне твой йогурт нельзя?
Андрей резко затянул шнурок.
— Не начинайте с утра.
Дверь за ним закрылась громче обычного.
След от ленты
Валентина Петровна собиралась прожить у нас десять дней, но на седьмой ей позвонили и сказали, что окна уже поставили.
Перед отъездом она сложила в сумку сыр, творог и несколько йогуртов с верхней полки. Две баночки оставила внизу, рядом с продуктами дочери.
— Эти пусть Лиза съест. Я всё равно не успею.
Андрей отвёз мать на вокзал.
Когда вернулся, открыл холодильник и оторвал малярную ленту. На пластике остался широкий липкий след.
— Всё, хватит. Будет как раньше.
— Как раньше уже не будет.
Я сказала, что вижу только два варианта. Либо продукты общие и мы оба кладём деньги на общую карту, либо у каждого своя еда и своя готовка.
Вариант, при котором его сыр личный, а мои котлеты общие, меня больше не устраивал.
Андрей спорил минут двадцать. Потом ушёл в комнату и до вечера со мной почти не разговаривал.
В следующем месяце он перевёл на общую карту двадцать пять тысяч.
С готовкой получилось хуже. Договорились, что по вторникам и субботам ужин делает он. Первый вторник Андрей забыл. Во второй сварил пельмени и сказал, что условие выполнил.
На третий позвонил мне с кухни:
— На такую кастрюлю сколько соли?
Я сказала, чтобы начал с половины ложки.
Через несколько недель Андрей вернулся из магазина, убрал продукты и по привычке поставил сыр на верхнюю полку. Потом постоял перед открытым холодильником и переложил его вниз, к остальным продуктам.
Серый след от малярной ленты всё ещё оставался за контейнером с яйцами.
А у вас было что-то подобное? Поделитесь в комментариях и спасибо за подписку и лайк!