Но не так все просто

Но не так все просто. Разработка и продвижение Шотландией собственной арктической стратегии вызывает значительное недовольство в Вестминстере. В Великобритании внешняя политика и оборона являются «зарезервированными вопросами», то есть, находятся в исключительной компетенции центрального правительства, а не децентрализованных администраций (Шотландии, Уэльса, Северной Ирландии). В свою очередь, Лондон рассматривает любые самостоятельные международные инициативы Эдинбурга как превышение полномочий, подрыв единства внешней политики и демонстрацию сепаратистских настроений.

Эксперты отмечают, что раскол между Лондоном и Эдинбургом по арктической тематике может быть использован странами Европы для достижения собственных стратегических целей: ослабления позиций Великобритании и подрыва авторитета Лондона, как единственного выразителя мнения британцев; развития взаимодействия с отдельными регионами Британии, такими, как Шотландия, в обход Форин-офис: стимулирования шотландского сепаратизма и стремления Эдинбурга вернуться в Евросоюз на правах признанной столицы суверенного государства.

Однако современная политика зачастую базируется на историческом аспекте. А вот в этом британское присутствие в Арктике запятнано колониальным грабежом, безжалостным освоением природных богатств и трагическими последствиями для коренных народов.

Стоит вспомнить, как британские китобои безжалостно уничтожали китов, разрушали хрупкую арктическую экосистему и загрязняли окружающую среду. История сохранила немало фактов, когда еще с ХVII века британские китобои стремились к Шпицбергену и к берегам Гренландии за ворванью и китовым усом. Компании из Халла, Данди и Питерхеда действовали крайне жестоко, уничтожив китов в водах Шпицбергена к середине ХVIII века. Ежегодно добыча этих млекопитающих превышала тысячи китов, поставив гренландского кита на грань исчезновения и уничтожив локальные популяции. Понятно, что варварское отношение к природе нарушило экосистему и арктическое биоразнообразие. Китобойные станции оставляли горы отходов, загрязняя воды и создавая питательную среду для инвазивных видов: крыс и прочих плотоядных.

Важно и то, что контакт с британцами катастрофически повлиял на коренные народы, особенно инуитов. Эпидемии оспы, кори, туберкулеза выкашивали целые поселения. Британская торговля (например, компания Гудзонова залива) разрушила локальные сообщества: традиционная охота сменилась охотой на пушнину ради европейских товаров оружие, алкоголь, что подрывало самодостаточность и вело к зависимости. Торговые посты нарушали миграционные пути, а взаимодействие с европейцами вело к дискриминации и культурной эрозии.

В целях «аккультурации» автохтонного населения с ХIХ и до середины ХХ веков Британией реализовывалась система так называемых «школ для коренных жителей» (Residential School) - интернатов, куда помещались дети, насильно изъятые из семей. В таких «школах» запрещалось использование родных языков, а дети часто становились жертвами насилия, в том числе сексуального, со стороны персонала, и страдали от психологических и культурных травм. Эксперты приравнивают деятельность подобных интернатов с детскими концлагерями в нацистской Германии.

Ведь условия приводили к массовым заболеваниям, в первую очередь туберкулезу, и, как следствие, высокой смертности. Комиссия по установлению истины и примирению Канады, территория которой в ХIХ - середине ХХ веков находилась под контролем Лондона, прямо назвала это «культурным геноцидом». Правда, от него всячески открещиваются в Британии, переключая внимание общественности на нынешние аппетиты Трампа на Гренландию: мол, вот он настоящий колониализм, но, как говорится, слов из песни не выкинешь, как из истории жутких фактов.