Мы привыкли, что фамилии исходят от отца (Иванов), от профессии (Кузнецов) или от прозвища (Беляков). Но есть фамилии, которые построены совсем по другой схеме.
И большинство из них носят потомки северян, уральцев и сибиряков.
С Ивановым всё прозрачно: когда-то это означало «Иванов сын» — человек, происходящий от Ивана или его прозвища. А фамилия Седых на вопрос «чей?» не отвечает вовсе. Она отвечает на другой: «из чьих?» — и достаётся одна на всех: дедушке, внучке и всем падежам разом.
Это застывший ответ на вопрос, давно ушедший из официальной речи, но ещё живой в диалектах: «чьих будете?».
Давайте разбираться: откуда взялась эта форма, почему она отказывается склоняться, как добралась до Сибири и что общего у Черных с доктором Живаго.
Ответ на исчезающий вопрос
Большая часть традиционных русских фамилий построена по притяжательной модели: чей? Иванов, Петров, Кузнецов. Грубо говоря, это отчество, которое перестало меняться с каждым поколением. В основе могло лежать имя предка, его прозвище или профессия.
Например, моя фамилия - Дементьев. Тянется от крепостных крестьян нижегородской губернии, откуда и пошли мои предки. Фамилия образована от имени - Дементий (наши крестьяне иногда любили латынью пощеголять). Долгое время я думал, что ее "прославил" какой-то сумасшедший (деменция - это безумие в переводе с латыни).
А оказалось, история совсем другая. Дементий в русской традиции оказалось измененное имя Дометий - от латинского domare — «укрощать, усмирять». Причем не он сам кого то укрощал, а сам вел аскетичный, кроткий образ жизни.
Но фамилия моя сама по себе классическая - образована от имени.
Черных, Седых и Долгих собраны по другому чертежу. Это родительный падеж множественного числа: не «чей ты», а «из чьих ты». Одно из принятых объяснений восстанавливает старую деревенскую сцену: незнакомца спрашивают «чьих будете?», и он отвечает — «Черных мы». Из этого круга родни.
Грубо говоря, Иванов указывает пальцем на одного предка по имени Иван. Черных обводит кругом целый двор с несколькими домами.
Живой человек с прозвищем в основе, конечно, тоже стоял. Долгий мог означать высокого, Седой — цвет волос, Чёрный — тёмные волосы или смуглую кожу.
Кстати, не все такие фамилии выросли из внешности: Московских или Елецких могли отмечать связь семьи с местом происхождения. Модель одна, а дороги к ней разные.
"Нет ни отца, ни рода" - это не негатив. Это отражение большей общности. Как вы потом увидите, такие фамилии часто шли с севера. А северяне часто мыслят большими общинами, чем близкие родственники. Потому что это вопрос сплоченной работы, борьбы с трудностями и выживания.
И тут возникает логичный вопрос: если это обычный родительный падеж, почему он звучит для нас так непривычно?
Застывшая форма
Грамматика-то не умерла: родительный множественного числа живёт в каждой «семье Ивановых». Умерла привычка делать из одного его ответа паспортную фамилию.
Сами же фамилии законсервировались, как муха в янтаре: лингвисты описывают формы на -ых/-их как застывший родительный падеж множественного числа.
Отсюда их главная странность — по литературной норме они не склоняются. Письмо Седых, встреча с Седых, награда Долгих. И отдельной мужской и женской формы у них нет: известный Юрий Седых, известная Людмила Черных — фамилия одна, меняется только всё вокруг неё.
Забавно, что немецкие фамилии Дитрих и Фрейндлих только притворяются роднёй. Там -их — часть иноязычной основы, а не окончание, поэтому мужчина Дитрих в русском тексте склоняется прекрасно нет Дитриха, письмо Фрейндлиху. Наш Долгих — никогда и ни перед кем склоняться не станет:).
Ещё одна примета старины — ударение. В двусложных фамилиях оно часто уезжает на самый конец: Черны́х, Седы́х. В более длинных обычно остаётся на месте исходного прозвища: Беспа́мятных, Коро́тких.
Осталось понять главное: почему такие фамилии носят в основном потомки северян, уральцев и сибиряков — и только ли их.
Два очага и дорога в Сибирь
Владимир Никонов — советский лингвист, который первым всерьёз нанёс русские фамилии на карту страны; его «География фамилий» до сих пор настольная книга генеалогов. Фамилии на -ых/-их часто называют сибирскими, но родились они не в одном месте.
Один из главных ранних очагов — Русский Север, бассейн Северной Двины. Давность модели там подтверждена документами: в 1641 году на реке Устье писец записал Ивана Сухих, годом позже, чуть севернее, — Никона Тупицыных. К XVIII веку форма стала на Севере обычным делом: по подсчётам Никонова, в некоторых волостях северо-западнее Устюга в материалах 1747 года фамилии на -ых/-их носили до 38% семей — больше трети населения.
Но был и второй массив — в чернозёмной полосе между Воронежем, Курском, Орлом и Тамбовом. Уже из обоих регионов фамилии вместе с переселенцами двигались за Урал и дальше по Сибири, где и закрепились как местная норма.
А теперь поворот, которого не ждёшь: у этой, казалось бы на первый взгляд, «холопской» формулы «чьих будете» нашлась дворянская родня.
Аристократы той же грамматики
Хитрово, Дурново, Живаго, Мертваго — на слух совсем другая история, но грамматически это тоже застывшие родительные падежи, только единственного числа.
Хитрово и Дурново рассматривают как фонетическую запись окончания -ого: хитрого — Хитрово, дурного — Дурново. Живаго и Мертваго относят к отдельной группе на -аго, которую традиционно связывают с церковнославянской формой, хотя её происхождение не во всех случаях бесспорно.
Разница с крестьянскими Черных — в социальном этаже: формы на -ово и -аго носили старые дворянские роды, которые берегли архаичное написание как семейный знак.