Кто такой информационный куратор и почему он так важен сегодня
Я сижу перед открытым чатом с нейросетью. Пустая строка запроса похожа на лампу Алладина — потри, и джин исполнит парочку желаний.
«Напиши пост про счастье». Несколько секунд и пять вариантов.
«Нарисуй логотип. Придумай песню. Собери бизнес-план». Пожалуйста.
А потом я открываю соцсети и вижу цену этого удобства. Лента заполнена текстами, картинками, роликами, новостями. Всё просит внимания. Всё хочет быть важным прямо сейчас. Но вместо радости от изобилия я чувствую усталость. Я больше не ищу контент. Я пытаюсь от него отбиться.
Мимо меня пролетает сотня постов. Я пробую понять, стоит ли на них останавливаться, — и сдаюсь. Нажимаю на то, что короче и громче. Через час прихожу в себя в той же ленте: я хотела узнать важное, а съела очередной информационный фастфуд. И теперь не могу избавиться от изжоги и привкуса масла во рту.
Самый неприятный эффект перегрузки в том, что она опускает планку внимания. Мы устаём фильтровать ещё до того, как начали фильтровать, — и просто отдаём выбор тому, что оказалось ближе и громче.
Когда краски стали дешёвыми
В эпоху Ренессанса один из самых желанных синих пигментов — ультрамарин — делали из лазурита, который везли из Афганистана. Камень нужно было измельчить и долго очищать. Хороший ультрамарин в отдельные периоды мог стоить дороже золота: заказчики часто отдельно оговаривали, где художник имеет право его использовать. Нередко его берегли для самых значимых деталей — например, для плаща Девы Марии.
Дорогая краска не гарантировала художнику глубины идей и творений. Но она создавала ограничение: прежде чем сделать мазок, приходилось решать, действительно ли он нужен?
Потом краски стали доступнее. Больше людей получили возможность рисовать и говорить своим языком. Но вместе с доступностью исчезла часть паузы перед жестом. Когда красок бесконечно много и они стоят копейки, на стенах появляются не только картины, но и палки, жопы (извините, но это так) и всё, что пришло в голову за три секунды.
Не потому, что дешёвые краски сделали людей глупее. Они просто сделали любой жест почти бесплатным. А значит, в мире стало намного больше и живых работ, и случайного шума.
С контентом произошло то же самое. Интернет и соцсети снизили порог: снял видео, нажал «опубликовать» — и вот ты уже автор и говоришь с миром. Но между человеком и публикацией ещё оставалось некоторое «трение». Нужно было придумать, сформулировать, снять, смонтировать. Побороть болезненное раздражение перед белым экраном, которое иногда помогало понять: сказать-то, возможно, и нечего.
ИИ убирает большую часть этого трения. Можно почти не иметь замысла — и всё равно получить текст с правильным ритмом, картинку с правильным светом, ролик «с крючком» в первые две секунды. Внешне это часто выглядит как работа мысли.
Но значит ли это, что автор больше не нужен? Нет. ИИ не отменяет творчество — так же, как доступные краски не отменили живопись. Но он отменяет часть препятствий. Ценность смещается с создания контента на выбор: какую мысль стоит довести до формы, а какую честнее оставить в черновиках?
Нейрослоп с человеческим лицом
Проблема не в нейросетях и не в авторах, которые ими пользуются. Можно найти мысль, собрать структуру, а нейросети отдать рутину: помочь с формулировками, увидеть слабый переход, навести порядок в абзацах — это инструмент. Если авторские мысль и голос есть, он просто поможет им прозвучать яснее и громче.
Беда начинается там, где вместо мысли остаётся только технология удержания внимания. Так появляется слоп*.
*«Слоп» (от англ. slop — «баланда», «пойло») — термин, который закрепился в 2024 году для обозначения низкокачественного контента, массово создаваемого ИИ без авторского замысла. Такой контент имитирует осмысленность, но не несёт ни мысли, ни намерения — только задачу удержать внимание.
Его делают не злодеи. Чаще это люди и команды, которые отлично знают механику ленты: где добавить тревоги, какой вопрос поставить в заголовок, какой поворот удержит до конца, кто станет отцом клубнички. Нейросети позволяют упаковать эту механику в тысячи публикаций.
Получается фастфуд по лучшим рецептам нейробиологов: ярко, солёно, мгновенно. На секунду вкусно — а потом пусто. И грустно. Ни я, ни ты не вспомним, что именно прочитали, но, зайдя в ленту, снова сделаем всё то же самое.
Хороший контент от этого не становится хуже. Его становится труднее заметить. Тихая и точная мысль проигрывает борьбу за первые две секунды ролику, который громко обещает «всю правду» и ничего не требует взамен.
Поэтому вопрос не в том, использовал ли автор ИИ или сделал всё сам. Вопрос — ради чего. Чтобы увидеть мысль глубже? Или чтобы занять ещё несколько минут чужого внимания?
Новый дефицит — доверие
Когда контент можно получить в любой момент, проблема уже не в том, где его найти и как создать. Проблема — отличить стоящее от того, что лишь убедительно упаковано.
Самостоятельно фильтровать бесконечный поток дорого: на это уходят силы, время и внимание. Поэтому мы ищем людей, которым готовы доверить часть выбора.
Доверие дороже охвата. Можно собрать большую аудиторию и остаться ещё одним источником шума. А можно говорить с меньшим числом людей — но так, чтобы они знали: если вы что-то принесли, это не случайная добыча из бесконечной ленты.
Именно в этом роль куратора. Он не обязан создавать всё сам. Его работа — показать важное, дать контекст, не тащить дальше то, что собрав просмотры, не обогатит ни разум, ни душу.
Его задача не нова — раньше её выполняли редакторы, издатели, критики. Но в интернете и соцсетях она оказалась размыта: алгоритмы заменили человека. Сейчас мы наблюдаем обратный сдвиг — потребность в кураторе возвращается.
Он не обязательно эксперт, но обязательно должен быть честен с собой и с аудиторией. Эксперт отвечает на вопросы внутри своей области. Куратор помогает заметить, какой вопрос вообще стоит задать. Это не высокомерное «я знаю лучше». Это забота о чужом внимании: «Вот здесь задержитесь. А это можно спокойно пропустить».
Куратор тоже ошибается, у него есть слепые зоны и личные предпочтения, которые ему сложно отфильтровать. Но хороший куратор не прячет их за видимостью нейтральности: он называет свои критерии, объясняет выбор и отвечает за него именем.
Куратор и алгоритм
Алгоритм тоже пытается быть куратором. Он неплохо угадывает, что вам и мне понравится, потому что знает, на чём мы задержали взгляд вчера.
Но алгоритм отвечает перед метрикой и экономикой компании, а куратор — лично перед вами. Если алгоритм посоветовал пустышку, далее — он просто предложит что-то ещё. Если я посоветовала слабую книгу, вы запомните это как ошибку лично моего вкуса. В следующий раз вопрос будет уже не о книге, а обо мне: стоит ли доверять моему выбору?
Ещё куратор может принести то, что алгоритм вряд ли покажет. Не предложение уже знакомого, а встречу с непривычным. Не подтверждение вкуса, а его пересборку.
Что с этим делать
Если вы читатель
Следите не только за тем, что потребляете, но и за тем, что остаётся после. Если внутри только голод и желание открыть следующий ролик — возможно, вы подсели на слоп. Если вам захотелось узнать что-то глубже, порассуждать, подискутировать с автором — это хороший знак.
Ищите людей, а не заголовки. Подписывайтесь на тех, чей выбор вам понятен и важен. Отключайте навязчивые алгоритмы и уведомления там, где это не важно. И выходите из ленты, когда чувствуете, что тонете: это не слабость, а гигиена внимания.
Если вы автор
Не гонитесь за объёмом. Один текст с живой мыслью сильнее десятка безупречно упакованных, но пустых публикаций. Перед публикацией спросите себя: есть ли здесь моя мысль, для кого она и что останется с человеком после прочтения?
Пусть ИИ помогает искать факты, собирать структуру и чистить шероховатости. Используйте его как оппонента и помощника, но не отдавайте ему вопрос, ради которого вы вообще сели писать.
Мы голосуем вниманием, даже машинально. То, что мы дочитываем, досматриваем и пересылаем, постепенно становится нормой. Каждый клик — это маленький заказ на то, чего в мире станет больше.
Раньше ценность была на выходе: готовый текст, нарисованная картина, снятый фильм. Теперь она всё чаще возникает раньше — в решении, что вообще стоит делать и нужно ли это публиковать.
Не нужно превращать себя в фабрику слов. Лучше быть садовником: не выращивать всё подряд, а беречь ростки, которым действительно есть что дать другим.
ИИ может предложить тысячу вариантов. Но он не проживает последствия выбора. Не знает, какая мысль поддержит человека, какая будет играть на его тревоге, а какая — добьёт. Это знаем и решаем мы.
И, возможно, главная роль автора в эпоху ИИ — не создавать больше всех. А соединять в себе автора и куратора: быть человеком, рядом с которым другим легче думать, выбирать и дышать.
Хочу позже подумать об этом ещё и предлагаю подумать и тебе: какую идею ты готов/а защищать своим именем? И чьему выбору — доверить своё внимание и время?