Осень для многих начинается со звона колокольчиков и шуршания золотых листьев, а для меня в семь-восемь лет она начиналась с абсолютного, парализующего ужаса.Первое сентября было моим личным кошмаром. Вокруг простирался странный праздник, на котором взрослые и дети натянуто, пластмассово улыбались. Мне в те моменты было вообще недосуг подыгрывать этой всеобщей радости. Тоска и страх сковывали так сильно, что я не могла выдавить из себя даже самую фальшивую, затянутую улыбку.Это всегда было пронизывающее, серое, холодное утро. Настоящее утро Стрелецкой казни. Меня никто не провожал — я шла в школу совершенно одна. Каждое первое сентября я преодолевала этот путь в одиночестве: грустная, продрогшая и голодная. В руках я сжимала непонятный, скромный букетик — простые астры, наспех сорванные с уличной клумбы. Помню, как эти цветы пахли не праздником, а сыростью, землей и дорожной пылью.На школьном дворе было особенно тяжело. Других детей приводили мамы, папы, бабушки и дедушки. У них была шумная, теплая группа поддержки. Окруженные заботой, они горя не знали: если вдруг утро выдавалось дождливым, родные бережно держали над ними зонты, а если из-за туч выходило солнышко и становилось жарко — взрослые тут же заботливо забирали у них кофточки. А я стояла в стороне, один на один со своей неприкаянностью. Нас вели «праздновать», а я чувствовала себя обреченной, которую тащат на эшафот, где нужно было искусственно улыбаться и приносить цветы учителям.И за этой праздничной феерией скрывалась еще одна жестокая фальшь, которая исходила от самой первой учительницы. Из-под ее натянутой улыбки слишком явно проглядывал расчет: она откровенно лебезила перед состоятельными родителями, которые приносили ей дорогие букеты. Дети из полных, благополучных семей получали все ее внимание, в то время как на деток из неполных семей она смотрела сквозь пальцы, едва замечая.Накануне вечером я судорожно искала во дворах хоть какие-нибудь цветы, чтобы просто не прийти с пустыми руками. Выискивала, старалась, несла их с трепетом. А после линейки неизменно видела свои и чужие простые астры в мусорных баках возле школы. Учительница бережно уносили в классные вазы только пафосные розы. Наши же обычные, сорванные на клумбах цветочки безжалостно выкидывали сразу после вручения. Смотреть на это было страшно, горько и до слез печально.Праздничные декорации рушились мгновенно. Наступало второе, а за ним и третье сентября. Начинались серые, бесконечные школьные будни, отрезвляющие своей неизбежностью.С высоты прожитых лет я смотрю на этот детский ужас с легкой иронией. Сейчас, когда мне не нужно никуда идти ранним сентябрьским утром, я понимаю: та «Стрелецкая казнь» была отличной закалкой. Школа научила меня главному взрослому навыку — выживать в атмосфере коллективного безумия, когда все вокруг притворяются счастливыми. И теперь 1 сентября я с чистой совестью могу пить горячий кофе, смотреть в окно на чужие тяжелые букеты и искренне, совершенно ненатянуто улыбаться своему взрослому одиночеству.А какими были ваши школьные линейки? Помните ли вы свои первые букеты? Было ли у вас ощущение праздника или, как у меня, хотелось поскорее сбежать домой? Поделитесь своими историями в комментариях, давайте вспомним это вместе.Если вам откликнулась моя история и вы хотите поддержать выход новых рассказов и воспоминаний, вы можете отправить чаевые автору вот по этой ссылке.
