Ключ провернулся в замке со скрипом. В прихожей пахло жареным луком и освежителем воздуха.
— Витя, я дома! — крикнула я.
Голос сорвался. Швы после операции невыносимо тянули. Пять дней в хирургии. Пять бесконечных суток на больничной койке.
Я бросила спортивную сумку у порога. Стянула ботинки. Прислушалась.
Тишина.
Обычно в эту секунду из комнаты вылетал рыжий ураган. Стучал когтями по ламинату. Прыгал на грудь.
— Арчи? — позвала я. — Арчик, иди к маме!
Ни звука.
Я сделала шаг на кухню. Мой муж сидел за столом. Листал ленту в телефоне. На тарелке остывала яичница.
— А где собака? — спросила я.
Пакет с лекарствами выскользнул из рук. Упал на плитку. Пластиковые флаконы покатились под холодильник.
Виктор даже не вздрогнул. Поднял глаза. Холодные. Пустые.
— Я его отдал.
Воздух застрял в легких. Пол качнулся под ногами. Я схватилась за косяк двери.
— Что?
— Отдал, Мариша, — Витя откусил тост. — Тебе сейчас покой нужен. Врачи сказали — стрессов избегать. А твой бигль носится как ненормальный. Лает постоянно.
— Кому ты его отдал?! — заорала я.
— Добрым людям, — муж отложил телефон. — Через интернет пристроил. Бесплатно забрали. Радуйся, сэкономил нам на корме.
— Витя, ему четыре года! Он член семьи!
— Семья — это мы с тобой, — процедил Виктор. — А это просто псина. Шерсть одна в квартире. Всё, вопрос закрыт.
— Верни его. Немедленно.
— Маринэ, не истери, — он встал. — Я еду на работу. А ты выпей таблетку и ложись спать.
Входная дверь хлопнула. Замок щелкнул. Я осталась одна в звенящей тишине.
Меня колотило. Я бросилась к ноутбуку. Витька всегда забывал выходить из своих аккаунтов.
Браузер. История. Вкладки.
Вот оно. Сайт объявлений. Личный кабинет Виктора. В папке «Завершенные» висела фотография моего Арчи. Испуганные глаза. Поджатый хвост.
Подпись: «Отдам бигля. 4 года. Без документов. Срочно».
Я открыла чаты.
Здравствуйте. Еще актуально? Готов забрать сегодня вечером. — 18:45
Да, приезжайте. — 18:47
Там был номер телефона. Цифры расплывались перед глазами. Я схватила свой мобильник. Набрала. Гудки длились целую вечность.
— Да? — хриплый мужской бас.
— Здравствуйте! — я задыхалась. — Вы вчера забрали бигля… Собаку… По объявлению Виктора…
— Ну забрал.
— Это моя собака! Я была в больнице! Муж отдал ее без моего ведома! Верните, пожалуйста! Я прямо сейчас приеду!
На том конце повисла пауза. Слышалось тяжелое дыхание и звук зажигалки.
— Послушай, дамочка, — медленно произнес мужик. — Я пса взял. Корм купил. Поводок купил. С чего бы мне его отдавать?
— Я верну вам деньги за корм!
— Мало, — хмыкнул он. — Пес породистый. Я посмотрел цены. Такие тысяч пятьдесят стоят.
У меня потемнело в глазах.
— Вы вымогаете деньги?!
— Я предлагаю сделку, — отрезал бас. — Полтинник на карту. И забирай свою шавку. Нет? Завтра продам его в два раза дороже. У меня уже покупатель из другого города есть.
— Я согласна! — закричала я. — Диктуйте адрес!
— Промышленная, 14. Скидывай аванс десять тысяч по номеру. Остальное при встрече. Жду час.
Гудки.
Я открыла банковское приложение. На моей зарплатной карте оставалось семь тысяч рублей. Все сбережения ушли на операцию. Сто двадцать тысяч.
Счет мужа был привязан к моему приложению. У нас был общий семейный вклад. На черный день.
— Черный день настал, Витенька, — вслух сказала я.
Я перевела 50 000 рублей на свою карту. Банк выдал предупреждение. Подтвердила по СМС. Пальцы ледяные.
Отправила аванс по номеру вымогателя. Вызвала такси.
Промышленная улица оказалась разбитой грунтовкой за городом. Вокруг серые заборы. Шиномонтажки. Ангары.
Ноябрьский ветер пробирал до костей. Я стояла в легкой куртке перед ржавыми воротами.
Ворота лязгнули. Вышел грузный мужик в засаленной куртке. На коротком брезентовом поводке он тянул Арчи.
— Арчибальд! — крикнула я.
Пес рванулся. Упал на живот. Пополз ко мне по грязному асфальту. Заскулил так громко, что у меня заложило уши.
— Держи крепче, — буркнул мужик. — Деньги давай.
Я дрожащими руками перевела еще сорок тысяч. Экран загрузки крутился секунды, казавшиеся часами.
— Ушло, — хрипло сказала я.
— Вижу, — он бросил поводок. — Свободны.
Я упала на колени прямо в лужу. Арчик запрыгнул мне на руки. Трясся мелкой дрожью. От него несло сигаретным дымом и машинным маслом.
— Поехали домой, маленький, — шептала я. — Поехали.
В такси у меня зазвонил телефон. На экране высветилось «Свекровь». Я нажала ответить.
— Маринка! — голос Анны Павловны звенел от возмущения. — Витя мне звонил! Сказал, ты ему скандал устроила!
— Он отдал мою собаку.
— И правильно сделал! — рявкнула свекровь. — Двенадцать лет в браке, а детей нет! Одни псины на уме! Витенька кредит за машину платит, работает как вол, а ты в своей квартире зверинец разводишь!
— В МОЕЙ квартире, Анна Павловна. Именно.
— Ты как с матерью мужа разговариваешь?!
— До свидания.
Я сбросила вызов. Заблокировала номер. Арчи лизал мне щеку. Внутри живота тянуло послеоперационный шов, но боли я больше не чувствовала. Вместо нее поднималась ледяная ярость.
Двенадцать лет. Я прощала Вите его эгоизм. Его ночные гулянки с друзьями. Оплачивала половину его кредита за новенький внедорожник. А он выбросил мое единственное родное существо как мусор.
Квартира встретила нас тишиной. Я первым делом отмыла Арчибальда в ванной. Накормила. Он забился под диван и уснул тревожным сном.
Я посмотрела на часы. 16:30. Витя вернется к восьми.
Подошла к шкафу-купе. Открыла дверцу.
Достала огромные черные мешки для мусора на 120 литров.
Первыми туда полетели итальянские костюмы Виктора. Вместе с вешалками. Следом отправились рубашки. Дорогие туфли. Носки.
Я не складывала. Я просто швыряла.
Затем прошла в гостиную. На столе гордо стоял игровой компьютер Вити. Он купил его месяц назад. Отдал сто восемьдесят тысяч рублей с нашей общей кредитки. Обожал его больше жизни. Пылинки сдувал.
Я выдернула провода из розетки. Схватила системный блок двумя руками. Он был тяжелым. Шов на животе резнуло острой болью. Я стиснула зубы.
Потащила блок в прихожую. Бросила прямо у порога. Сверху кинула монитор.
Выгребла из тумбочки его дорогие японские спиннинги. Сломала их о колено. Хруст карбона прозвучал как музыка. Обломки полетели в мешок.
Часы показывали 18:20.
Входная дверь у нас металлическая, тяжелая. Замок сложный. Сейфовый. Но изнутри есть хитрая задвижка-ночник. Если закрыть на нее — снаружи ключом не открыть.
Я выставила шесть черных мешков на лестничную клетку. Выволокла туда же коробки с его обувью. И его любимое кожаное кресло. Соседи не выходили. Всем было плевать.
Системный блок за 180 тысяч я оставила в прихожей. Для финала.
В 19:40 в замке зашурудил ключ.
Дверь была заперта на ночник. Ключ бесполезно скрежетал.
— Марина! — голос Витьки из-за двери. Гулкий, недовольный. — Какого черта задвижку закрыла? Открой!
Я встала у двери. Арчи заскулил под диваном.
— Марина, я жду!
Я щелкнула задвижкой. Дверь распахнулась.
Виктор стоял на пороге в легком осеннем пальто. В руках портфель. Он открыл рот, чтобы накричать на меня. И осекся.
Взгляд упал на гору мусорных мешков на лестничной клетке. На торчащие из пластика рукава его рубашек. На обломки спиннингов.
— Это что за цирк? — он сделал шаг внутрь.
Я преградила ему дорогу.
— Выходишь, Вить.
— Ты с ума сошла? — он попытался отодвинуть меня плечом. — Отойди. Я устал.
— Я сказала — пошел вон из моей квартиры.
— Твоей?! — взревел он. — Мы тут десять лет живем! Я ремонт делал!
— Квартира досталась мне от бабушки до брака, — чеканила я каждое слово. — Ты здесь никто. У тебя есть десять секунд, чтобы убраться на лестницу.
Виктор усмехнулся. Криво, зло.
— Из-за шавки? Серьезно? Ты рушишь семью из-за вонючей псины? Да я тебе…
Он замахнулся рукой. Не сильно, скорее для острастки. Но я не сдвинулась с места.
Я повернулась к тумбочке в прихожей. Там стояло жестяное ведро с водой, которым я обычно мыла полы. Полное мутной, мыльной воды. И рядом стоял его драгоценный системный блок за 180 тысяч.
— Витя, — спокойно сказала я. — Смотри сюда.
Я пнула ногой крышку компьютера. Она слетела. Я подняла ведро двумя руками. И опрокинула всю грязную воду прямо внутрь корпуса. На видеокарту. На материнскую плату.
Жидкость с чавканьем залила электронику. Посыпались искры? Нет, он же был выключен. Но вода заполнила блок до краев.
Глаза Виктора стали размером с блюдца.
— Ты конченая тварь!!! — заорал он не своим голосом.
Он рванулся ко мне. Я со всей силы толкнула его в грудь. Прямо на лестничную клетку.
Он пошатнулся, оступился на пороге и вылетел за дверь. Споткнулся о мешок со своими вещами. Упал на колени.
Я бросила следом его мокрый, уничтоженный системный блок. Пластик с треском разлетелся об бетонный пол.
— Твой компьютер. — сказала я. — Я его отдала. Тебе же покой нужен.
Я захлопнула железную дверь. Повернула задвижку-ночник. Два раза.
Снаружи раздался страшный грохот. Виктор бил ногами в металл.
— Открой!!! Сука, открой!!! Я полицию вызову! Я тебя уничтожу!
— Вызывай, — громко сказала я через дверь. — Паспорт твой в третьем мешке сверху. Ключи от кредитной машины у тебя в кармане. Платеж послезавтра. Удачи на улице, Витенька.
— Там минус пять! Я замерзну! Марина! — его голос сорвался на визг. — У меня нет денег на гостиницу!
Я развернулась. Прошла на кухню. Налила себе горячего чая.
Удары в дверь стихли через двадцать минут. В окно я увидела, как Виктор тащит черные мешки по снежной каше к своей машине. Сгорбленный. Жалкий.
Из-под дивана вылез Арчибальд. Осторожно подошел ко мне. Положил голову на колени. Я погладила его по мягким ушам.
Соседка тетя Галя потом сказала, что я поступила как живодерка. Оставила мужика без компьютера, на морозе, вышвырнула как собаку. Да еще и его сбережения списала на выкуп пса. Говорит, что вещи портить — это подсудное дело, а семья важнее любых питомцев.
Я смотрела в чашку с чаем и молчала.
Я ведь справедливо поступила?