В главе 7 читайте про то, как я в собственном гараже очаг культуры возводил и чуть под суд за это не угодил.
Глава 8. Про то, как мы с ансамблем Metallica жилплощадь делили и чуть мировую войну из-за закуски не устроили
(Закулисные гастрольные будни и коммунальные споры из-за бутербродов).
Ей-богу, товарищи, бытовой вопрос в условиях гастролей — это самое больное место. На сцене-то все артисты, понятное дело, герои. Все в коже, в цепях, волосами машут, кричат грозными голосами про чертей и загробную жизнь. А как зайдут за кулисы — всё, финита! Моментально просыпается в человеке мелкий собственник и мещанин. Начинается делёжка стульев, полотенец и, извиняюсь за выражение, колбасных обрезков.
Случилось это на одном крупном европейском фестивале, где мы, Foo Fighters, выступали на одной дощатой эстраде с металлическими гигантами — вокально-инструментальным ансамблем Metallica. Организаторы, шкуры капиталистические, сэкономили на гримерных помещениях. Вместо того чтобы дать каждой уважаемой группе по отдельной комнате с зеркалами и освещением по контуру, они взяли и запихали нас в одну общую гримёрку. А комната, надо сказать, небольшая, примерно как кухня в коммунальной квартире на Фонтанке. И вот в это пространство набилось человек десять здоровых, потных мужиков с гитарными кофрами. Теснота невероятная, дышать нечем, каждый норовит локтем в бок дать.
Захожу я, оглядываюсь по углам — вижу у окна сидит товарищ Хетфилд. Мужчина суровый, усы как у фельдфебеля, куртка в заклёпках. Сидит и мрачно так настраивает свою гитару, издавая жуткие утробные звуки. А в уголке за маленьким столиком обосновался ихний барабанщик Ларс Ульрих. Надо заметить, что паренек он шустрый, с коммерческой жилкой. Сразу видно — копеечку свою ни по чем не упустит. Он уже успел заграбастать себе самый мягкий стул и вовсю орудует около ламберного столика, который организаторы гордо обозначили словом "кейтеринг".
На том столе, товарищи, стоял поднос, а на нем - настоящее сокровище для голодного музыканта — бутерброды с ветчиной, бутерброды с сыром, пол колечка ливерной колбаски и штук пять таких аккуратных, маленьких канапешек с красной рыбой. Мы после перелёта голодные как волки, у Тейлора Хокинса в животе урчит, как у неисправного мотоцикла.
Я подхожу интеллигентно к столику, протягиваю руку, чтобы взять один бутерброд с ветчиной, и тут Ларс Ульрих ка-а-ак стукнет меня по пальцам чайной ложкой!
— Пардон, — говорит, — товарищ Грол! Вы свои рабочие руки к чужой собственности не протягивайте. Это райдер ансамбля Metallica. Нам перед выходом на эстраду калории нужны, чтобы на пол песне не упасть от бессилия. А вы, альтернативщики, можете и сухарями обойтись, у вас музыка не такая энергозатратная.
У меня от такой несправедливости аж в груди спёрло.
— Позвольте, — кричу, — гражданин Ульрих! С каких это пор датские барабанщики стали единоличными владельцами общефестивального бутерброда?! Тут на подносе чётко написано по-немецки: «Для участников концерта». А мы — такие же участники! Наш басист Нейт Мендел, может, с утра ничего, кроме минералки, в рот не брал. Он у меня на глазах увядает как цветок на подоконнике!
Тут от окна отделяется Хетфилд. Гитару в сторону отставил, кулаки свои пивные сжал и говорит басом:
— Что тут за шум? Кто на наши бутерброды разявил? Ларс, давай я им сейчас устрою Master of Puppets в ручном режиме!
Наши ребята тоже молчать не стали. Тейлор схватил со стола пустую бутылку из-под лимонада, встал в боевую позицию и орёт:
— Но пасаран, металлисты несчастные! За каждый бутерброд ляжем костьми! Мы вам не лохи из поп-музыки, мы гранж прошли, нас пивным кулаком не прошибешь!
Атмосфера, товарищи, накалилась до крайности. Ещё секунда — и началась бы грандиозная драка между представителями тяжёлого и не очень рока с порчей государственного имущества в виде зеркал и стульев. Дело шло к нешуточному скандалу.
И тут в гримёрку заглядывает их гитарист Кирк Хэммет. Лицо у него доброе, кудряшки виются. Посмотрел он на этот бедлам, вздохнул и говорит:
— Граждане! Да вы чего, с ума посходили из-за копеечной закуски? Там на улице, у чёрного хода, организаторы второй поднос несут, двойной, с горячими сосисками и тушёной капустой! И пиво везут целый ящик!
Услышав слово «сосиски», товарищ Хетфилд моментально подобрел лицом. Кулаки разжались, на губах появилась благостная улыбка.
— Сосиски — это хорошо, — говорит он. — Это по-нашему, по-рабочему. Дэйв, ладно, бери бутерброд с рыбой, я сегодня уже два скушал. Давай мир, дружба, рок-н-ролл.
Ларс Ульрих, правда, ещё немного поворчал для порядка, спрятал два бутерброда в карман куртки на всякий случай, но ложку боевую отложил. Через пять минут мы уже сидели все вместе, дружно трескали сосиски, запивали их немецким пивом и громко хохотали над своей глупостью.
Вот ведь как бывает в жизни, граждане. Из-за какого-то куска колбасы чуть великую культуру не разрушили. Мещанство — оно, знаете ли, и в косухе сидит, только дай повод наружу вылезти. Хорошо, что сосиски вовремя подвезли, а то до сих пор бы друг на друга в прессе ругались.
В следующей главе вы узнаете, как я у королей каменного века барабаны записывал и чуть за это душой не поплатился. Граждане, проект Queens of the Stone Age — это же чистая чертовщина на почве рока! Мало того, что вымотался вконец, так еще в Калифорнии на репетициях форменное привидение явилось. Едва умом не тронулся от этих мистических инцидентов.