Девяностые всё-таки были отличным временем. Рок ещё не успел окончательно уступить территорию новым жанрам, танцевальная музыка уже разрослась до размеров отдельной вселенной, а между ними помещалось столько всего, что сегодня хватило бы на несколько музыкальных десятилетий.
Мне вспоминается наш клуб L-Star на Будённовском. Там можно было увидеть людей, исполнявших перед зеркалами настоящие ритуальные пляски: глаза выпучены, во рту свисток, руки живут собственной жизнью. Весёлое было время. Студенчество, первые осторожные шаги во взрослую жизнь, работа в коммерческих ларьках и магазинах бытовой техники. На страну внезапно обрушилось такое количество телевизоров, музыкальных центров и видеомагнитофонов, что мы ещё не успели понять, зачем нам всё это, а уже стояли перед витринами с открытыми ртами.
Одним из главных музыкальных символов той эпохи стал брит-поп. Рядом существовал манчестерский звук, но это всё же не совсем одно и то же. В нашей памяти границы легко смешивались: британские гитары, слегка небрежные причёски, поведение то панковское, то подчеркнуто эстетское, мелодии с отчётливым родством с Beatles, The Kinks, The Who и другими героями прошлого.
К середине 90-х таких групп набрался целый легион. Oasis, Blur, Suede, Supergrass, The Verve, Rialto. У каждого был свой список и свои любимцы. Отдельное место в моём занимает Pulp.
Группа из Шеффилда была старше большинства соседей по брит-поповой сцене. Её история началась ещё в конце 70-х, а первый альбом вышел в 1983 году. Однако настоящее большое время Pulp наступило гораздо позднее. Они шли к нему долго, чтобы в 1995-м выпустить Different Class и оказаться на вершине британского чарта.
Мне этот альбом до сих пор видится яркой, перенасыщенной красками фотографией 90-х. На ней много света, движения и смешных нарядов, но стоит присмотреться — и за праздничной картинкой обнаруживается совсем другая жизнь. Неловкость, зависть, классовая разница, несбывшиеся надежды, дешёвые комнаты, ночные приключения и люди, пытающиеся хотя бы ненадолго представить себя кем-то ещё.
Pulp умели подавать всё это под музыку, под которую хотелось танцевать.
Альбом начинается с песни Mis-Shapes, набирающей скорость с первых секунд. В ней есть что-то от марша, забега и нервной физзарядки. Под такую музыку можно энергично размахивать руками, но мебель из комнаты лучше заранее вынести. И голову чем-нибудь зафиксировать, иначе она рискует укатиться за угол.
За бодрой оболочкой скрывается история людей, не вписавшихся в установленный порядок. Не тех, кого принято ставить на обложки журналов, а худых, нескладных, слишком умных, слишком заметных или недостаточно удобных. Pulp начинают альбом с собственного манифеста: неправильные люди тоже однажды соберутся вместе и напомнят о себе.
Common People — хит, без которого невозможно представить ни Different Class, ни саму группу. Песня заняла второе место в британском хит-параде и стала одним из главных гимнов брит-попа. Начинается она достаточно скромно, но постепенно превращается в высокоэнергетический напиток неизвестного состава. К финалу музыка уже несётся вперёд, Джарвис Кокер повышает голос, а слушатель оказывается внутри общего хора.
Сюжет известен: обеспеченная девушка мечтает пожить жизнью «простых людей», потому что бедность издали выглядит интересным приключением. Можно снять дешёвую квартиру, ходить в магазин, где всё стоит недорого, и почувствовать себя героиней реалистического фильма. Только в любой момент у неё остаётся возможность позвонить отцу, после чего деньги мгновенно решат все проблемы.
Кокер поёт об этом без лекционного тона. Он язвит, повышает голос, почти срывается на крик, но песня ни на секунду не теряет мелодии. Получается полудиско, полурок и очень британская социальная комедия, в которой смешно ровно до тех пор, пока не узнаешь знакомые обстоятельства.
За главным хитом следует одна из моих любимых вещей на пластинке — I Spy.
Каждый раз слушаю её и пытаюсь вспомнить, где уже встречал подобную интонацию. То ли в старом фильме о Джеймсе Бонде, то ли в заставке «Клуба кинопутешествий», то ли в «Мире животных». А может, слышал через стену, пока соседи били посуду и одновременно выясняли отношения.
Музыка движется медленно и угрожающе. Джарвис переходит на шёпот, затем голос поднимается выше, а вся композиция превращается в небольшую театральную сцену. Герой наблюдает, фантазирует, мстит в собственном воображении и получает от этого сомнительное удовольствие.
На Different Class голос Кокера вообще выполняет роль отдельного инструмента. Он может быть ехидным, обиженным, возбуждённым, высокомерным и нелепым в пределах одной песни. Иногда улетает в фальцет, иногда произносит слова вполголоса, иногда превращает куплет в монолог человека, слишком долго просидевшего в одиночестве.
Disco 2000 на первый взгляд устроена значительно проще. Цепкая мелодия, яркий припев, прекрасный клип и ощущение праздника. В музыке и визуальном ряде мне слышится что-то от Дэвида Боуи, хотя Pulp ни с кем не спутаешь.
Но и здесь веселье оказывается слегка подпорченным временем. В основе песни лежит воспоминание о девушке из детства и обещании встретиться в далёком 2000 году. Когда композиция вышла, эта дата ещё выглядела будущим. Сегодня она находится далеко позади, и Disco 2000 звучит совсем иначе. Мы уже знаем, как быстро наступают годы, казавшиеся фантастикой, и как редко жизнь выполняет договорённости, заключённые в юности.
После нескольких нервных и язвительных историй появляется Something Changed. Мелодичная, почти умиротворяющая вещь со струнными и редким для альбома ощущением нежности.
Different Class поднялся на первое место британского чарта не только благодаря Common People и Disco 2000. Здесь совпали песни, время, образ группы и редкий талант Джарвиса Кокера превращать бытовые сцены в маленькие трагикомедии.
По этому альбому удобно вспоминать середину 90-х. Первые заработки, клубы, новые магазины, музыкальные центры в витринах и ощущение огромного мира, внезапно открывшего двери. Мы ещё не знали, куда всё это приведёт, зато музыки вокруг было столько, что на размышления времени не хватало.
Different Class и сейчас звучит не музейным экспонатом брит-попа, а живой пластинкой. Под неё по-прежнему можно танцевать, подпевать и улыбаться. Правда, теперь лучше слышно, насколько невесёлые истории скрывались за всей этой праздничной суетой.
И, пожалуй, именно поэтому альбом не состарился.