Первый мужчина-супермодель из России, лицо Gucci и клипов Woodkid, полиглот с иняза, отец двух дочерей и лауреат премии «ТОП50. Самые знаменитые люди Петербурга» — 2026 в номинации «Кино» перезапустил свою актерскую карьеру: через десять лет после дебюта в мелодраме «Он — дракон» (продюсер Бекмамбетов!) Матвей возвращается с ролью злодея в супергеройском сериале-блокбастере «Майор Гром: Игра против правил» и хирурга в медицинском процедурале «Склиф» с лав-треугольником, где петербуржцы Лыков и Серзин не могут поделить сердце травматолога. Фэшн-закалка дает себя знать: Матвей и в кино не пропускает тренды. На пике бума костюмных драм снялся в главной роли в наших «Бриджертонах» (90-серийный ромком «История его служанки»!) и сыграл хартбрейкера Анатоля Курагина в фильме «Война и мир» режиссера Сарика Андреасяна.
«Самое классное, что на съемках "Войны и мира" мы впервые окажемся на одной площадке с моим отцом, который играет… моего отца»
Ты — на гребне волны костюмного кино: только что на Первом вышел мини-сериал «Новороссия. Потемкин», где ты играешь Григория Орлова. В июне — премьера «российских Бриджертонов»: в мелодраме-эпосе «История его служанки» у тебя главная роль — графа с ПТСР. А впереди вообще сенсация: Анатоль Курагин в «Войне и мире». Круто, что судьба петербургской аристократии в твоих надежных руках. Но сниматься у Сарика Андреасяна? Моргни дважды…
Спасать меня не нужно. (Смеется.) Сарик — это бренд, а бренд — это деньги. Он успешен — и этим все сказано. Киноиндустрии нужен хайп. Хайп приносит узнаваемость, популярность, кликабельность и так далее, но не имеет отношения к профессионализму. Вокруг имени Сарика в медиа много драмы, но на площадке этой драмы не существует. Я бывал на съемках, где царит полнейший хаос, люди кричат друг на друга в рации, ничего не готово вовремя, а ты среди всего этого пытаешься дождаться слова «начали», не забыть свой текст и про что кино вообще. Я слышал про снисходительное отношение к Андреасяну в синефильской среде, но сам не подвержен предубеждениям. Более того, мне всегда хочется их опровергнуть: я доверяю только своему опыту. И у Сарика очень сплоченная команда, все работает как часы, уважительно относятся к сотрудникам всех цехов, а профессиональная этика — на высшем уровне. Это большая редкость и удовольствие. Я дико благодарен за то, что прошлым летом режиссер утвердил меня на роль Курагина. И был сильно впечатлен, насколько круто все было организовано уже на этапе проб: не синий фон в одной из комнатушек «Мосфильма», а дворец в Москве, причем для актеров были приготовлены и костюмы, и грим — в исторических фильмах очень важно примерить на себя эпоху, понять, достаточно ли у тебя внутреннего пространства для расширения.Но самое главное, что Андреасян умеет создать атмосферу сотворчества: он слышит мои предложения, всегда готов обсуждать линию развития персонажа. Именно режиссер видит всю картину целиком, но при этом полностью доверяет мне как актеру. Я о большем просить не могу. А самое классное, что на съемках «Войны и мира» мы впервые окажемся на одной площадке с моим отцом (актер Александр Лыков, суперзвезда культового сериала «Улицы разбитых фонарей». — Прим. ред.), который играет… моего отца, князя Василия. Это очень-очень здорово, наш дуэт получился органичным, хотя у нас даже не было совместных проб. Хотя, наверное, отца вообще не пробовали — зачем его пробовать.
Мне кажется, актеру, чтобы стать культовым, важно попасть в свой жанр. А еще совпасть с режиссером, способным превратить фактуру в образ. Например, Висконти — Делон, Соррентино — Сервилло, Тарковский — Солоницын, Бейкер — Борисов. С чем ты больше резонируешь? Артхаус? Блокбастеры? Драмы?
Знаешь, я отношусь к себе с некоторой долей смиренной скромности и благодарен за все проекты, на которые меня берут. Пока что я прохожу настоящую школу. Режиссеры, с которыми работаю, — великолепные. Я — зеркало: вот что режиссер хочет увидеть, то и увидит. Я очень внимательно отношусь к тому, что мне говорят, чтобы максимально точно исполнить именно это на камеру. Каждый режиссер — отдельный мир. Я недавно в очередной раз снимался у Ромы Прыгунова в «Красной поляне» — это опыт комедийного существования. В «Склифе» у Марии Агранович — мелодраматический. В супергеройском сериале «Майор Гром: Игра против правил» Олега Трофима было дико интересно создавать персонажа — улыбчивого и элегантного, но непонятно отчего вызывающего страх. Вроде бы мой герой — злодей, но вместе с тем ранимый, живой человек. Я работал с невероятным удовольствием, ждал каждой смены. Это была первая большая роль после моего кинодебюта в фэнтези «Он — дракон», но я не переживал, потому что Олег Трофим проводил с актерами масштабную подготовку. Я так воодушевился тем, что меня утвердили, что не вылезал из спортзала несколько месяцев и прилетел в Петербург на съемки с идеальным голландским акцентом и базовыми знаниями японского, как требовалось по сценарию: Август ван дер Хольт — голландец с японскими корнями. Так что эта роль еще и с лингвистической стороны была любопытной задачей.
«Когда пришло время поступать, я, насмотревшись на свое семейство, в полном составе закончившее театральный, подумал: что угодно, только не туда!»
Ты — филолог, преподаватель испанского и английского языков, выпускник факультета иностранных языков педагогического университета имени Герцена. Я тоже его окончила. И скажу, что учиться там мальчику — полная лафа. Давай честно, ты учебник хоть раз открывал?
Учебники открывал, а вот конспекта, кажется, ни одного не написал.
Я так и думала. Как тебя вообще занесло на иняз?
Дело в том, что у меня не было особенных талантов. Мы с сестрой провели детство на Просвете. На дворе стояли 1990-е: раз в неделю на районе кого-то убивали, в подъездах валялись иголки и шприцы, в семье одноклассников, где было четверо детей, за два года остался один. Мы ходили в школу, в которой не особенно чему-то учили — все вокруг были заняты выживанием. Наши родители — актеры, люди искусства — с переменным успехом пытались заработать кусок хлеба. И вдруг у папы случились «Улицы разбитых фонарей»! Мы с сестрой хором немедленно заявили: «А давайте-ка нас в нормальную школу!» — понимали, что иначе никакое хорошее высшее образование нам не светит. Родители ответили: «Ну, найдите сами». Поскольку дети мы были самостоятельные, то все быстро нашли — школу с углубленным изучением английского языка. За три месяца наверстали пять классов английского, каждый божий день ходили к репетиторам, синели от занятий, но догнали. И английский стал моим любимым предметом, остальные как-то не очень интересовали, может, еще литература.
Когда пришло время поступать, я, насмотревшись на свое семейство, в полном составе закончившее театральный, подумал: что угодно, только не туда! Мне меньше всего хотелось такой нестабильности в жизни, я искал что-то прочное. И решил: пойду учить языки. Поступил, сразу стал давать уроки как репетитор, параллельно устроился в модный сувенирный магазин, где продавал матрешки и палехи иностранцам, работал переводчиком, учил бизнес-английскому сотрудников пивоваренного завода «Балтика» — днями и ночами зарабатывал деньги, периодически появляясь в университете, чтобы досрочно сдать сессии, использовать освободившееся время для путешествий и практиковать те языки, которые я так трудолюбиво учу на работе.
Диплом ты в итоге получил?
Да, и я очень благодарен университету и педагогам, которые вытерпели мое отсутствие на лекциях и не отчислили меня. Могу сказать, что мне дали классное образование, потому что научили работать с системой. Система либо тебя выдавливает, либо ты с ней справляешься. А что тебе в этом помогает — талант, усидчивость, смекалка, интуиция или харизма, — неважно. И жизнь именно такая: не подготовиться, все по ситуации.
«Я всегда хватался за возможность, скучавшую за дверью, в которую я стучался»
Как же ты оказался в модельном бизнесе? Тебя нашел скаут?
Мне хотелось отправиться на какую-то долгую практику, а на нашем факультете была возможность поехать по обмену на полгода в Аргентину. Я очень загорелся! Но этой идеей совсем не загорелась моя мама. Тогда мы договорились о компромиссе: на лето я уеду по студенческой визе в Штаты. Я оказался в Нью-Йорке, где мне часто говорили: у тебя модельная внешность, иди в агентство. Я подумал, а где еще попробовать, если не здесь, и набрал в интернете «модельный бизнес». Мне выпал сайт Models.com, я выписал адреса агентств и пошел в то, что было ближе к моему дому. А на следующий день в шесть утра ехал снимать с командой снэпы для Нью- Йоркской недели моды, прошел кастинги и дебютировал на подиуме. Осенью вернулся в университет, сдал экстерном зимнюю сессию и первого января вылетел на фэшн-вик в Милан.
Твой второй сезон в моделинге — и сразу съемки в рекламной кампании Jil Sander. Как думаешь, за что тебе выдали счастливый билет в индустрию прямо на старте?
Вообще-то сначала расклад был так себе. Но я всегда хватался за возможность, скучавшую за дверью, в которую я стучался.
Поначалу у меня было так себе агентство: хотя меня и выписали в Милан, светили только шоурумы — кастингов на подиум или съемки не было подтверждено ни одного. Поэтому на кастинге для Jil Sander, который проводил тогдашний креативный директор марки Раф Симонс, я оказался случайно: пришел зайцем за компанию с моим соседом по модельным апартаментам. Меня, конечно, никто не ждал, но я отдал кастинг-директору портфолио и по своей бараньей упертости просидел в приемной 12 часов без еды и воды. В итоге меня пригласили на просмотр. И все, с этого момента ничто никогда не было прежним.
«Мне повезло войти в пул Рафа Симонса: Jil Sander подписали меня на эксклюзив»
На следующий день Jil Sander подписали со мной эксклюзивный контракт. Это прямо как вытянуть на экзамене билет, ответ на который ты знаешь. Я ответ знал: работоспособность. И стал самым быстрым переодевальщиком в истории: мне единственному давали по три лука, потому что знали — я успею за тридцать секунд. Вывозил, хотя мы вкалывали с 7 утра до 4 утра следующего дня на протяжении десяти суток. Раф — нереально работоспособный человек, я подобных ему я не видел, пожалуй, никогда. Было круто с ним сотрудничать, потому что он моим подходом тоже был впечатлен.
Обычно модели в свои 18–20 лет еще дети, а тут я: почти уже с дипломом, пашу как вол и никогда не жалуюсь. Мне повезло войти в пул Рафа Симонса на следующие несколько лет. Рекламные кампании для Jil Sander тогда снимал фотограф Вилли Вандерперре. Я оказался в суперкоманде. Стандарты, которые мне задали с самого начала, со мной по сей день.
Например, какие?
Следить за собой. Соблюдать довольно стальной режим. Быть очень коммуникабельным и нейропластичным. Соблюдать рабочую этику. Смены длятся по 12 часов, ты постоянно должен быть в тонусе и включен. Блеск в глазах не может пропадать, он должен держаться до того момента, пока на съемке не скажут «было». Фотогеничность важна, но это не единственное условие, нужно уметь уловить и воплотить тот образ, который придумали фотограф, стилист и креативный директор.
Какое самое ценное наблюдение ты сделал в процессе съемок?
Я понял магию света. Просто влюбился в возможности создавать светом целые миры и решил поступить в «Ла Фемис» (Высшая национальная школа аудиовизуальных искусств. — Прим. ред.), на режиссерский факультет. К сожалению, я довольно поздно спохватился — подать заявку можно было до 26 лет. Мне было 25, и была необходимость за три месяца выучить французский. Я попытался это быстренько сделать, даже в итоге пошел на 6-часовой экзамен по написанию синопсиса. На самом деле, я доволен собой, потому что из минимального количества французских слов собрал довольно концептуальную заявку. Но я понимал, что обучение на языке я не потяну. Отправился учить его в Сорбонну и уже после поступил на курс в парижскую Международную школу кино и телевидения. Там я понял, что еще не готов к режиссуре, сосредоточился на технических вещах: что видит камера, что вижу я, как можно развивать свою чувствительность к ней. Я не выпускал камеру из рук, снимал все подряд — мне нравилось исследовать движение, динамику, но главное — бесконечные возможности света.
Что эта практика тебе дала?
Как-то я прогуливался по штаб-квартире Gucci во Флоренции, где, как всегда, работал на эксклюзиве, и наткнулся на съемочную группу с огромными камерами. Как в хорошей советской киноклассике спросил: «А что это вы тут делаете?» Оказалось, продюсерская компания актера Джеймса Франко (он тоже был лицом Gucci) снимает документалку «Директор» про тогдашнюю главу дома Фриду Джаннини. Подружился с ними, проводил их в наш ресторан для сотрудников, рассказал, кто есть кто и вообще немного растопил лед между американским кинопродакшном и итальянским рафинированным модным домом: нельзя сказать, что сначала встреча была радушной, никто ими особенно не занимался. И когда мы все вместе полетели на показ Gucci в Шанхай, мне уже выделили отдельную камеру, и когда я не выходил на подиум, тоже снимал. Я наслаждаюсь операторской работой и возможностью быть по другую сторону.
«Для меня самое выматывающее в модельной работе — новые люди каждый день»
Как бы ты сформулировал разницу подходов к съемкам в моде и кино? Я когда оказываюсь на площадке фильма, всегда думаю, что главное качество актера — терпение.
Так и есть: мы снимаем костюмный сериал «История его служанки», и первый сезон — это 90 серий по 50 минут. То есть за полтора месяца по хронометражу у нас готово материала на шесть полнометражных лент. Мы очень сильно стараемся набирать материал не дублями, а кадрами, чтобы работа была свежей, чтобы текст произносился легко, а не бесконечное количество раз, чтобы материал был живым, чтобы мы не проседали. Хотя у нас часто нет выходных, есть самое главное — крутая постоянная команда. Для меня самое выматывающее в модельной работе — новые люди каждый день. Фэшн-съемка длится день, максимум два, самая большая рекламная кампания — неделя. Все происходит быстро. За сезон — шестьдесят кастингов, двадцать показов, ты летаешь из страны в страну, меняется культура, меняется язык, меняется еда, меняется всё. И внезапно ты ощущаешь какое-то тотальное одиночество. Да, при этом переживая потрясающие моменты: вот ты в горах с маленьким барашком на руках, вот на закате на берегу Тихого океана, вот на рассвете в Японии, потом в Исландии. Но ты везде с людьми, которых совсем не знаешь.
Такие отношения на один-два дня. Иногда через год или два ты снова работаешь с той же командой, но все равно вы заново знакомитесь. На пике карьеры это сводит с ума. Честно скажу, от этого ритма и калейдоскопа в какой-то момент я подустал. И тут со мной случилось кино! Продюсер и режиссер Тимур Бекмамбетов увидел меня в клипе I Love You музыканта Woodkid и пригласил на пробы в фэнтези «Он — дракон». Собственно, так все и закрутилось.
Тут надо немного отмотать: а как ты попал на съемки к Woodkid, чей альбом стал суперхитом, а клипы задали новый стандарт музыкальных видео?
Без преувеличения, волшебное стечение обстоятельств. Мне позвонил модельный агент и сказал, что прямо сейчас снимают музыкальное видео, но один человек не смог доехать и срочно нужна замена. А я легок на подъем, был свободен и, конечно же, немедленно отправился куда-то в пригород Парижа. На площадке выяснилось, что музыкант Woodkid, который снимал свое дебютное видео Iron, — графический дизайнер и режиссер Йоанн Лемуан, автор клипов Ланы Дель Рей, Кэти Пэрри, Моби, Тейлор Свифт, Рианны и Дрейка. Мне выдали лук — им оказался мраморный костюм Jil Sander, в котором я был в своей первой рекламной кампании этого бренда.
Так не бывает!
Как выясняется, бывает абсолютно все. В клипе мне нужно было сыграть роль священника, и Йоанн попросил декламировать в кадре какое-нибудь стихотворение. Зачем же стихотворение, сказал я и стал читать «Отче наш». Йоанну так понравился результат, что он пригласил меня на съемки второго клипа I Love You в Исландию — и мой персонаж оказался главным героем всего видеоряда альбома, все четыре клипа превратились в историю о его взрослении, о превращении мальчика в мужчину. Альбом Woodkid под названием Golden Age стал событием, а я реально проснулся знаменитым далеко за пределами мира моды. Что в итоге и обернулось моими первыми кинопробами.
«Часть магии кино в том, что не обязательно быть самым талантливым, чтобы из тебя сделали звезду»
Тебя сразу утвердили на главную роль в славянском фэнтези «Он — дракон»?
Да, хотя у меня не было опыта и на площадке я был как чистый лист, это оказалось попаданием в героя, который вырос на острове, ничего не понимает, но при этом искренен и очень раним. Больше десяти лет прошло с премьеры, а на меня до сих пор в соцсетях подписываются люди из разных стран, сообщают, как им нравится этот фильм. Думаю, он чуть опередил свое время. И сам жанр, и моя фактура. Это сейчас в России популярен K-pop и длинные худые андрогинные парнишки, а тогда это был не очень популярный типаж — скорее из мира моды, чем кино.
Роли не посыпались одна за другой?
Нет, был большой перерыв, российская киноиндустрия тогда и сейчас — это небо и земля. Такого понятия, как агент, в принципе не существовало. Это сейчас у меня лучший агент на свете, не постесняйся написать ее имя — Наталья Гнеушева. А тогда я походил на какие-то пробы, позаписывал сам видео для кастингов — но после абсолютно понятной иерархии фэшн-индустрии мне было неясно, что делать дальше. Если честно, я не сильно страдал, продолжал заниматься моделингом и семейной жизнью, у меня родились дочери, и, собственно, я был очень занят. Но в какой-то момент решил пойти в актерскую студию Хуана Карлоса Корацца — он гуру в испаноязычном мире, бессменный преподаватель и наставник Хавьера Бардема, автор собственной методики.
«Я вижу себя во вселенной Уэса Андерсона: уверен, что я — его персонаж»
И как было построено обучение?
Сначала записался на любительские мастер-классы, потом на курсы. Втянулся очень — это обогащает, раскрепощает, дает понимание себя. А потом стал посещать семинары профессиональных актеров, которые ведет сам Корацца. То, что они приняли меня в свой круг, было потрясающе! Невероятная атмосфера: не какая-то техническая прокачка, а место, куда приходят наполняться смыслами, искать новые подходы к своему ремеслу — и все получают от этого большое удовольствие. Это был мой второй заход на территорию театра, в Париже я ходил на подготовительные курсы в частную школу драматического искусства Cours Florent, готовился сдать экзамен и поступить на двухгодичное обучение. Уже была выбрана вступительная постановка, когда я, увлеченный триатлоном, упал на тренировке и сломал обе руки. Я подумал, что это знак. Не время, получается.
Ты видишь себя на сцене?
Театр — это служение. А я служу семье и хочу проводить со своими детьми каждую свободную секунду и пока что создавать миры с ними, а не со зрителем. Кино — более техническая история. Камера в талантливых руках делает за актера половину работы при наличии у актера того, что называют фотогенией. Часть магии кино в этом: не обязательно быть самым талантливым, чтобы из тебя сделали звезду.
Учитывая твой бэкграунд, ты можешь сниматься где угодно: хоть в испаноязычном мире, хоть в Голливуде. Латиноамериканские сериалы, в конце концов!
Слушай, я хочу работать там, где я нужен. Если появится возможность международных проектов — хорошо. Ты спрашивала о совпадении: я вижу себя во вселенной Уэса Андерсона. Я уверен, что я — персонаж из его фильмов. Знаешь почему? Я вижу мир так же. И мне нравится этот выверенный до миллиметра кадр. Если Богу будет желанно, то это обязательно произойдет. Но я ничего не загадываю, а просто покорно работаю, очень этим наслаждаюсь и уважаю всех своих коллег.
Текст: Ксения Гощицкая
Арт-директор и фото: Дамир Жукенов
Продюсер: Екатерина Кузнецова
Стиль: Оксана Он
Свет: Павел Панкратов.
Ассистент стилиста: Арина Волнягина