— И куда нас занесло на этот раз? — сощурился Бьëрн Спасëнный.
— Понятия не имею, — развела Валькирия руками, с тем же выражением лица рассматривая побережье...
...не то шотландское, не то ирландское... Да и на Исландию чуток смахивает... Нет, не она! Ветер не менялся весь шторм.
«Солнечный камень» — Мьëлль, по настоянию Хельги и Торгейра недавно обзавелась собственным — подтвердил: впереди юго-восток. А, значит, цель похода частично достигнута. Остались детали и мелочи: найти тут кого-нибудь, ограбить... и отправляться дальше — искать новых приключений и, конечно, хëвдинга.
О том, что «Чëрного Змея» вместе с «Вепрем» могла пригрести себе жадная Ран, Валькирия старалась не думать.
«Мы же, вон, целы... почти. Кормчего только лишились... Жалко Олафа... Но зато Хельги жив-здоров. Уж он-то всяко справится! Да и вообще — хëвдинг из него будет отменный, хоть и временный.»
Однако, к немалому удивлению Мьëлль, в ответ на вопрос «Что дальше? Тут высаживаемся — или дальше вдоль берега пройдëм?» названый брат пробурчал что-то невнятное и даже странное: не маленькая, дескать, сама решай.
И как это понимать?!
Валькирия чуть сощурилась, разглядывая птиц на скалах, и прикидывая, может это быть очередной «подлянкой» от Сигвальдссона — или нет? Выходило — что может.
Большой десяток, который хëвдинг буквально всучил Мьëлль три зимы назад, к нынешней весне разросся уже вдвое. Состоял он, в основном, из способной молодëжи вроде Эйнара Подкидыша или Атли Счастливчика. Но и бывалые воины имелись: Бьëрн Спасëнный, Рейди, «сосланный на исправление» Хамар, добровольно попросившиеся вслед за ним Ульвар и Херрëд — и даны Рагнар, Хродрек и Сигурд.
Благодаря им — а так же железной дисциплине, царившей в хирде Вещего — никто не возмущался, что, мол, под бабой ходим. Наоборот, Валькирию уважали за мудрые решения и за везение, благодаря которым её хирдманны оставались живы — и с прибылью.
Хëвдинг тоже был доволен. Очень. И несколько раз уже намекал, что недавно захваченный корабль на шестнадцать румов в сарае без дела стоит... Вот этот самый корабль, на котором Мьëлль сейчас и находится, нынешней весной тщательно проконопаченный, заново просмолëнный и обретший новое имя — «Чайка».
Валькирия коротко усмехнулась. Ну а что? Она ж когда-то мечтала о собственном хирде — и о корабле. Вот мечта, похоже, и сбылась. А то, что Мьëлль — не вольный ярл — или как там правильно в женском роде? — короче, под рукой Торгейра ходить лучше и спокойнее, чем вовсе одной.
Собственной земли у Валькири не было. А если бы даже и была — распоряжался бы ею всё равно Хельги, как старший мужчина в роду. Конечно, сестру (хоть и названную) он бы не ущемлял, но... Мьëлль и сама не рвалась во владелицы одаля. Её полностью устраивало нынешнее положение: хирдкона, хольд... Теперь, похоже, ещё и форинга...
«Что ж... Пусть «Чайка» не взаправду моя — зато и дом никто не разорит. Не рискнëт!»
С тех пор, как несколько зим назад Лейдульв Кетильссон отправился в Вальхаллу (хотя самое место ему — у Хель!), все его собратья-викинги-нидинги начали дружно обходить Ульвхейм стороной и дальним краем фьорда. По этому поводу, никто, разумеется, не горевал. Наоборот — жертвы богам несли, чтобы так подольше было.
«Ну, раз я сама теперь думаю...»
— Хельги! На корму вместо Олафа! Вëсла на воду!
Уютный кусок песка, зажатый между утëсами, Валькирии почему-то очень не нравился. Тут ни «стеной» не построишься, ни «свиньëй». Зато вражеским лучникам и копейщикам наверху раздолье будет. И хотя сейчас пляжик выглядит мирно и безлюдно, чует жо... спина...
Скьëльд с довольной ухмылкой прошëл, куда велено и, привычно взявшись за правИло, легонько им двинул.
***
Прошли ещё мили четыре — и Спасëнный углядел очередную бухточку. Тоже вполне привлекательную. И — самое главное! — неприятных ощущений у Мьëлль не вызвавшую.
«Чайка» скрежетнула килем по песку и камням, вспугнув с десяток своих пернатых тëзок. Валькирия недовольно покосилась на развопившихся птиц и негромко ругнулась.
— Может... — Хамар красноречиво указал взглядом на свой лук, а затем — на чаек, к которым уже присоединились товарищи и сородичи.
— Нет, — мотнула головой Мьëлль. — Раньше надо было. А сейчас... Если здесь кто-нибудь есть — он уже их услышал и всё понял. И больше насторожится, если они вдруг замолкнут.
Подошедший Хельги, пряча в золотисто-русую бороду одобрительную улыбку, подтвердил, что сестрëнка рассуждает правильно.
— Ну а дальше что? — тут же бодро поинтересовался он.
«Вообще-то, я у тебя хотела спросить! Но пока не буду. Если вы с хëвдингом ещё не насмотрелись на меня в деле...»
— Дальше — идëм в разведку. Большим десятком, — Валькирия чуть поколебалась, соображая, как лучше поступить. — Мы с тобой, Рейди, Бьёрн, Хамар... Остальные — по жребию. Оставшиеся при корабле его осматривают и, если надо, чинят. А мы... Смотря что увидим и кого встретим.
***
— Ух ты! Гляньте! — Рейди с восторгом и настороженностью уставился на большущий, в рост человека и в пару обхватов, вертикально стоящий камень.
Весь, сверху донизу, покрытый тщательно высеченными сложными завитками вперемешку с изображениями странных зверей и чëрточками, вроде рун.
— Это, верно, знаки тех раскрашенных людей, — авторитетно заявил Хельги. — Про которых говорят, будто они деревьям жертвы приносят и живых людей в больших корзинах жгут.
Атли нервно перекрестился. Чуть меньше года, проведëнные им у северян, ещё не отучили бывшего послушника от «вредной привычки».
«Если мы всё-таки на севере Британии, то эти раскрашенные люди — пикты...» — мрачно подумала Валькирия, быстро оглядываясь по сторонам.
Про «круитни» — слово как-то само по себе всплыло в памяти — она знала совсем немного. Эх, кто бы подсказал в той, прошлой-которая-в-будущем, жизни, что не Тюдоров надо изучать с Наполеоном, а Тëмные века и Англо-саксонскую гептархию хотя бы.
Из нескольких фильмов припомнились образы полуголых дикарей, разрисованных синей краской и чуть ли не с костями и перьями в волосах. Однако, как Майя уже не раз убеждалась, киношные выдумки не имели абсолютно ничего общего с настоящей средневековой реальностью.
— Думаю, ты прав, брат, — Мьëлль снова огляделась. — А вы все не забывайте, — повернулась она к остальным спутникам и чуть повысила голос. — Что здешние жители эти места знают гораздо лучше нас... оказавшихся тут впервые. И луки с копьями у них тоже есть!
Хамар попытался было насмешливо отмахнуться — моему, дескать, луку равных не найдëтся! — но под суровым взглядом Скьëльда моментально притих.
Дальше пошли колонной по трое, вслушиваясь в свист ветра и вглядываясь в колышущуюся траву, высокую, густую и жëсткую. В небе кружила непонятная птица — то ли ястреб, то ли коршун... Жаль, что не вóрон.
А впереди — рукой уже подать — высился-темнел лес.
***
На узкой тропе пришлось растянуться цепочкой, по одному. Впереди шëл Хельги, за ним — Валькирия, Рейди и остальные. Замыкал Спасëнный.
Скьëльд неожиданно вскинул копьё: внимание! Стой! Мьëлль, едва не врезавшаяся в широкую спину брата, чтобы удержать равновесие шагнула в сторону, на самую обочину...
И вполголоса сдавленно ругнулась — от неожиданности и лëгкого омерзения.
Впрочем, почти все скандинавы, увидев причину остановки, потянулись к своим амулетам. На всякий случай.
Бояться, в общем-то, прямо сейчас было некого. Подумаешь — висит покойник... вниз головой... основательно поеденный всеми, кто смог до него добраться.
Викинги сгрудились вокруг находки, деловито рассматривая труп и рассуждая, почему он таковым стал. В конце концов решили, что он, почти наверняка, служит предостережением — типа «посторонним вход воспрещён, нечего тут всяким шариться!».
Несмотря на прозрачный — и очень воняющий — намëк, славные хирдманны Торгейра Вещего решили идти дальше. Хотя Валькирия была уверена, что прикажи она развернуться и топать назад — все, во главе с Хельги, как миленькие послушались бы. Но Мьëлль, во-первых, самой было интересно, что ж там дальше (подсказку от... ниже спины, что ничего хорошего, она бессовестно проигнорировала), а во-вторых — где точная гарантия, что уйдя с этой тропы и отыскав другую, они не наткнутся на что похлеще? Тут хоть предупреждены уже.
— Вперëд!
***
Чем именно вот эти кусты ей не понравились, Валькирия сама не поняла. Сзади, вон, точно такие же. И впереди...
— К бою!
Вышло, конечно, не так грозно, как у Торгейра или Хельги — но, главное, парни услышали и вскинули щиты.
В которые тут же воткнулись несколько десятков стрел.
Пара штук упала к ногам. Мьëлль покосилась на ту, что ближе.
Было бы это кино — наконечник оказался бы каменный или костяной, абы как примотанный к кривому и косому древку с таким же оперением, ещё и непременно грязным и лохматым.
Стрела, чуть-чуть не долетевшая до Валькирии или Рейди, выглядела достаточно прилично: металлический черешковый наконечник, аккуратно вставленный в расщеп и ещё более аккуратно замотанный чем-то тонким, но крепким... тщательно выглаженное прямое древко... ровное оперение — явно с одного крыла, чтобы летела точнее.
Следом посыпались камни, а за ними — и сами...
...всё-таки — дикари, хоть и одетые в человеческую одежду (и в звериные шкуры сверху). И — да! — с синими зигзагами и полосами на лицах.
Пожалуй, их даже можно было бы принять за демонов, троллей или ещё какую нечисть — тем более, что вопили они соответствующе: неразборчиво и жутковато.
А вот ростом туземцы не вышли — самый крупный из них оказался на полголовы ниже Мьëлль. И телосложением примерно с неё же. В общем, против скандинавов у этих пиктов — или кто они там? — шансов практически не было. Ну, разве что в засаде ещё кто-то сидит, дабы попытаться задавить числом.
Пока нападавших было не так уж много. Скорее всего — отряд воинов из одной деревни. Ну самое бóльшее — из двух соседних. Примерно три десятка «воинственных задохликов» — против большого десятка могучих северных богатырей.
Валькирия привычно и спокойно приняла на щит удар короткого меча — да это ж римский гладиус! Им колоть положено, а не рубить, дурень! — и, откинув клинок в сторону, ударила своим франкским. Волчья шкура оказалась неважной заменой кольчуге, не говоря уже про доспех. Рëбра дикаря захрустели, смялись, превращая сердце и лëгкое в кашу своими осколками.
Бьëрн Спасëнный чуть повернулся — и вражеский меч лишь проскрежетал по доброй кольчуге. Разрисованный что-то крикнул на своëм языке — и завалился на кого-то из товарищей, пронзëнный коротким, но точным ударом копья.
Рейди подставил щит. Тяжëлая дубина наверняка оставила на нëм вмятину — вон как хрустнуло! — но соскользнула с гладкой бычьей кожи. Хозяина деревяхи мотнуло следом, так, что восстанавливать равновесие ему пришлось аж целых несколько мгновений. Рейди хватило одного удара, и лишившийся половины головы чернявый карлик отправился к своим праотцам.
Ательстану очень хотелось перекреститься, но пальцы уже крепко сжимали топорище, а перекладывать оружие в левую, а потом обратно в правую руку было бы чревато, ибо раскрашенные демоны, завывающие на все лады, уже набегали... По ощущениям — всей толпой на него одного. К счастью, они распределились по северянам, а на Атли наскочил последний, не самый рослый — но Счастливчику и его за глаза хватило бы, поскольку дикарь, в отличие от бывшего послушника, владел своим оружием куда увереннее. Однако выучка, хоть и наспех, но крепко вбитая норманнами за зиму, не подвела. Ательстан двинул щитом вперёд и немного вбок, отбивая короткий меч, и тут же сам ударил. Метил в бедро, а попал чуть выше, в ту широкую кость, что в низу живота. Но и этого хватило: противник с рычащим воем согнулся, попытался удержаться на ногах, но не смог и повалился на землю. Оружие, впрочем, из рук не выпустил и, превозмогая боль, потянулся всё же к Счастливчику. Атли пинком выбил меч из ослабевших пальцев и с силой опустил топор на голову дикаря, вминая в затылок почти звериный оскал.
***
Клинок Мьëлль едва ли не до рукояти залила кровь почти совсем юнца — но со взглядом бешеного хищника. Валькирия ударила ещё раз, выпрямилась и огляделась.
Уф! Вроде — живы все! И, кажется, даже целы. Мелкие царапины и порезы не в счёт.
Помнится, кто-то когда-то (в прошлом-которое-будущее) утверждал, что без антибиотиков любая такая ранка могла привести к заражению крови и смерти... Но ведь не приводят же! И более серьёзные раны — тоже не всегда. Сама Мьëлль арбалетный болт в грудь словила. И ничего! Живëхонька!
— Сестрëнка? — Хельги коротким, но сильным ударом копья пригвоздил к земле чем-то не понравившееся ему тело.
Валькирия с широкой улыбкой развела руками — в одной меч, в другой щит — не беспокойся, мол, братец, хранят меня наши боги.
Скьëльд довольно кивнул.
Убедившись, что никто из своих вообще не пострадал, и немного порассматривав убитых врагов (мелкие, но злобные; римляне, помнится, аж стеной от них отгородились, не поленившись то строение поперëк всей Британии протянуть), викинги снова двинулись в путь. Но вскоре остановились у развилки, где тропа расходилась натрое.
«Ещё бы камень поставить — и совсем как в сказке будет. Налево пойдëшь — по хребту огребëшь... Направо попрëшься — на ловчую яму нарвëшься... Прямо захочешь — стрелу в глаз схлопочешь...»
После короткого совещания решили идти направо. Правая сторона — она хорошая, правильная. И, кстати, судя по найденным следам, недавно упокоенные дикари как раз слева пришли.
Примечания:
Солнечный камень — исландский шпат (распростанённый не только в Исландии, в России тоже имеется), благодаря своим поляризационным свойствам способный улавливать солнечный свет даже через очень плотные тучи.
Ран — морская великанша, не добрая, но и не злая. По скандинавским легендам, она ловит своей огромной сетью утопленников, иногда — вместе со всем их имуществом, включая корабли.
Хëвдинг — вожак, предводитель. Звание (переходящее), в отличие от титулов конунга ярла.
Рум — пара скамей на драккаре/кнорре. Корабль на 16 румов требует минимум 32 гребца, а может вместить человек 40-50.
Форинги (foringi, древ. и совр. исл.) /вероятная форма жен.р. — форинга/ — предводитель.
Напоминаю: викинг — слово ругательное, и сами к себе его скандинавы не применяли. Вот к коллегам по ремеслу, особенно к конкурентам — могли.
Нидинг — трус, мерзавец и вообще презренный тип.
Древнеисландская морская миля — 1855м.
Большой десяток — 12—15 человек.
Пикты — древние племена, жившие на севере о. Британия, примерно на территории современной Шотландии. Пикты считаются родственниками кельтов, хотя точного подтверждения этому нет.
Круитни (Cruithni) — гэльское (кельтское) слово, которым иногда могли называть пиктов ирланцы. Само же слово «пикты» — это латинское picti—«раскрашенные».
Тëмные века (они же — Раннее Средневековье) — V—Xвв, период экономического и культурного упадка в Европе.
Англо-саксонская гептархия — ок. 500г — 829 (850 по другим данным), устаревшее название одного из периодов в истории Британии, когда семь наиболее крупных [ну, в масштабах этого острова] государств цапались и грызлись между собой, выясняя, кто круче. Круче оказались даны (датчане) и прочие скандинавы, регулярно грабившие эти государства, а потом и вовсе захватившие примерно треть Британии и установившие там в 850 году «область датского права, danelag, Danelaw», то есть, фактически, свою власть.
Туземец — не обязательно папуас. Это любой коренной житель какого-то места, территории.
Стена поперëк всей Британии — Адрианов вал (стена Адриана), оборонительное сооружение, построенное по приказу императора Адриана в 122—128гг н.э. Вал действительно пересекал всю Британию в самом узком месте острова, от Карлайла (залив Солуэй-Форт) до Ньюкасла. Остатки вала до сих пор можно увидеть в Нортумберленде и ещё паре мест. По факту, это была чуть ли не крепость — со рвами с обеих сторон, сторожевыми башнями и фортами рядом, где базировался постоянный гарнизон.
Внимание! Все текстовые материалы канала «Helgi Skjöld и его истории» являются объектом авторского права. Копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем ЗАПРЕЩЕНО. Коммерческое использование запрещено.
Не забывайте поставить лайк! Ну, и подписаться неплохо бы.
Желающие поддержать вдохновение автора могут закинуть, сколько не жалко, вот сюда:
2202 2056 4123 0385 (Сбер)