В шаге от ада, глава 2
Местное агентство недвижимости имело отдававшее редкой пошлостью название «Шато» и состояло из небольшого домика на приемную и два кабинета, губастого секретаря, старшего риелтора и двух просто риелторов, пребывавших на выезде. Старший риелтор, чем-то напоминающая стереотипную матрешку, честно нас предупредила, что самое ближайшее время, когда смогут заняться нашим вопросом – это завтра, причем приехать сможет только она сама лично, поэтому выйдет дороже. Как альтернатива, предлагалось либо подождать, либо поехать в Нижний. Поскольку завтра было самым ближайшим временем, хоть с поездкой в Нижний, хоть без нее, а мне очень хотелось побыстрее развязаться с Зареченском и всем, что с ним связано, мы согласились на предложение «матреши». Приехать она обещала в 10.
Время было обеденное, кушать уже хотелось, и мы с Романом поехали на местную фабрику, где, по словам старшего риелтора, было самое лучшее в городе место для обеда – фабричная столовая. Мы собирались и поесть, и обсудить произошедшее.
- «Бизнес-ланч: салат, суп, второе, напиток и десерт…», - прочла я объявление возле стопки подносов. – Даже десерт, интересно.
- И даже недорого. И вроде прилично, - Роман взял два подноса и протянул мне один.
- У нас в ВУЗе это называлось комплексный обед, - я взяла приборы, аккуратно завернутые в салфетку. – Смотри, какая прелесть, они вилки-ложки в салфеточку заворачивают!
- Мира, это же бизнес-ланч, - усмехнулся муж. – О, у них солянка есть, отлично!
- Как альтернатива перловый суп, - поморщилась я. – А из салатиков… фу, капуста… «столичный» с вареной колбасой…
- В бизнес-ланч входят только вот эти салаты, - толстенькая ярко накрашенная блондинка показала на левую часть витрины, где стояло что-то овощное, и величественно прошествовала в сторону кассы. – Из супов все, кроме ухи…
- У вас нет сегодня ухи в меню, - заметила я.
- Я, вообще… - кассирша почему-то обиделась. – А из десерта в бизнес-ланч входят только булочки.
- Вы бы табличку поставили. С пояснениями, - Роман налил себе в чашку что-то красное, если верить табличке – солянку. – Мирюш, ты перловку или солянку?
- Солянку, конечно, - я взяла две чашки с обычным салатом из помидоров и огурцов, именовавшимся здесь «дачным». – Будешь такой?
Муж утвердительно кивнул и подошел к раздаче со вторым. Тут же подошла уже знакомая нам блондинка.
- Мне вот эту котлету, - показала я на что-то большое, плоское и весьма аппетитное в сухарях.
- Это куриный шницель… А на гарнир что? – лениво и капризно протянула кассирша, хлопнув нарощенными ресницами.
- Ничего, - я критически оглядела серые макароны, бледное пюре и и что-то вроде тушенных овощей.
- В бизнес-ланче второе идет с гарниром. Иначе посчитаю по отдельности, - весьма противным голосом возразила мне деваха.
- А пельмени у вас тоже с гарниром идут? – едко спросил у нее Роман. – Или они не входят в бизнес-ланч?
- Пельмени идут со сметаной и зеленью и без бульона… Вам пельмени, молодой человек? Девушка, а вам что? Выбирайте быстрее! Не задерживайте очередь!
- Давайте картошку, - вздохнула я, наливая себе в стакан красный компот и беря какую-то слойку.
- Кефир не входит в бизнес-ланч, - абсолютно невпопад бросила кассирша, сердито плюхнув в тарелку со шницелем половник пюре. – Пельмени?
Кивнув кассирше, Роман попросил меня:
- Мир, возьми мне то же, что и себе.
На кассе муж попросил:
- Посчитайте нас вдвоем, пожалуйста.
- Могли бы один поднос взять, - проворчала кассирша.
- А вы могли бы быть повежливее, - не удержалась я. – А теперь у нас несварение будет от местной стряпни. За что я гарантирую визит Роспотребнадзора. Не сомневайтесь, устрою.
Мы устроились за столиком подальше от входа.
- Очень хочется, чтобы эта матрешка из агентства недвижимости не ошиблась насчет лучшей жратвы в городе, - я брезгливо набрала пюре в ложку и вылила обратно. – Пока что-то не вдохновляет…
- Да, местному сервису еще расти и расти, - Роман хрустнул салатом. – Но, вроде вкусно. Не хуже «Кулинарии 18» в нашем бизнес-центре.
- И уж точно лучше «Гадости и точки», - я тоже занялась салатом. – Кстати, что-то я ее здесь не видела. Ни ее, ни «Жареной курочки», ни «Королевского бутерброда», ни «Картофана»… Что будем делать, Роман?
- С отсутствием знакомых общепитов?
- Вообще. Я, конечно, предполагала, что вся эта история время займет, но, как-то не особо предполагала, что мы здесь ночевать будем… Хорошо, что билеты обратные еще не купили.
- Придет завтра эта «матреша», осмотрит квартиру, сфотографирует, оценит, подпишем договор, выдадим доверенность, купим билеты и поедем в Москву, - весьма философски ответил муж. – А сегодня у нас еще полдня, и ты хотела погулять по осеннему городу.
- А рабочий день? – я придвинула к себе суп.
- У меня ничего такого…
- У меня тоже. Вроде. Зае только напишу. И Мишке, - я вздохнула. В сыне я была уверена, но вот насчет Аленки очень сильно сомневалась, что она не раскапризничается вечером.
Роман все понял и сжал мне пальцы:
- Позвоним детям по видео вечером.
- Алена, наверное, расплачется…
- Надеюсь, что нет. Наши дети все-таки нередко умнее и мудрее во многих моментах, чем их ровесники. Оба, - попытался меня успокоить муж.
- И все же они - еще дети, - я взяла ложку и зачерпнула суп. – Я солянку лучше готовлю…
В столовую начал подтягиваться народ, в основном, работяги с фабрики, стало шумно, да еще за наш стол подсели трое, весьма бурно что-то обсуждавших, поэтому мы с Романом решили быстро доесть и уйти. Я даже булочки завернула в салфетку и убрала в сумку, чтобы съесть потом.
- Нет, ужинать я сюда не пойду, - решительно отказалась я, когда мы оказались на улице. – Столовка – она и в Зареченске столовка. Поехали, Роман, обратно, в квартиру Ларисы Корецкой. Надо подумать, как нам ночь здесь пережить.
Роман согласно кивнул и сел за руль. Я даже спорить не стала.
Уже во дворе муж спросил:
- Поставить на удержание?
- Не думаю, - я вылезла из машины. – Куда мы еще тут поедем? Прескучный городишка, делать тут нечего. А с точки зрения погулять окрестностей нам хватит…
Но я очень сильно ошибалась. Именно сейчас нас поджидали очередные приключения.
Едва мы зашли в квартиру, как с порога увидели то, чего здесь не было, когда мы уходили – преотменейший бардак. Явно кто-то что-то искал, потому что содержимое всех шкафов и ящиков, включая кухонные, было выворочено и раскидано по полу. Даже некоторые дверцы были сорваны с петель. Досталось и нашему чемодану.
- Мир, давай полицию вызовем, - предложил Роман.
- Что мы им скажем? – спросила в ответ я, рассматривая дверь. – Мы же понятия не имеем, что тут вообще было из вещей. Мы только за наши вещи можем ручаться. И, вообще, тут даже следов взлома нет, своим ключом явно открыли.
Именно из наших вещей ничего и не пропало, а на вещи Ларисы Корецкой мне было очень сильно без разницы, и, в итоге, мы решили обойтись без полиции.
- Вот нам и занятие до конца дня, - вздохнула я, меняя брюки на трико и убирая наши вещи обратно в чемодан. – Займемся уборкой перед завтрашним визитом «матреши». И заодно поищем вещи, которые могут быть связаны с моим папой…
Я вооружилась найденными ведром и шваброй и приступила к наведению порядка, а Роман откопал инструменты и занялся починкой того, что умудрились переломать взломщики. Вещи предыдущей хозяйки мы складывали в углу.
Вопреки моим ожиданиям чего-то, связанного с папой, было совсем чуть-чуть – несколько детских и не очень фотографий, какая-то деревянная дощечка с выжженной подписью «Маме и Ларе. С 8 марта. От Вовы» да парочка сухих коротких писем с дежурными фразами. Я аккуратно сложила все это в пакетик:
- Остальное – можно и на помойку.
- Давай оставим, - предложил Роман. – Вдруг квартиру купит фанат Ларисы Корецкой. Вот ему праздник будет.
- Сомневаюсь, что нам за этот бонус «матреша» добавит цену, - я подобрала с пола лежащий кверху переплетом толстый блокнот. И сразу же увидела, что из него грубо вырваны страницы в нескольких местах.
- Роман, посмотри! – позвала я мужа.
- Хм, на дневник похоже, - муж пролистнул несколько уцелевших страниц. – Похоже, твоя тетя что-то знала. И унесла это знание в могилу.
- Интересно, что? И кому понадобилось устраивать этот погром? – я пробежала глазами несколько записей.
- Тому, кому очень не хотелось, чтобы мы узнали то, что знала твоя тетя, - ответил мне Роман.
- Иголка в стоге сена… Старый нотариус сказал, что все имущество Ларисы Корецкой – это эта квартира и ее содержимое. Может, был какой-то молодой ухажер, который претендовал на это богатство? – предположила я.
- А зачем ему тогда вламываться сюда? – задал абсолютно логичный вопрос Роман. – Пролетел и пролетел…
- А если он что-то сделал, чтобы завладеть этой квартирой? Только про завещание в мою пользу не знал…
- Вот что, Мира, нам надо поговорить с этим Тульиным, душеприказчиком, про которого говорил нотариус, - первым сообразил муж. – Давай уборку закончим и поедем в театр.
Я была абсолютно с ним согласна и вернулась к швабре. Покалеченный дневник я положила в свою сумку.
Уже когда мы закончили, до меня дошло:
- Роман, письмо пропало…
- Какое письмо? – не понял он.
- То письмо, которое Лариса Корецкая мне написала. Которое нам нотариус передал. Я его в угол вон в тот кинула…
На пару секунд Роман задумался, потом сказал:
- Там, наверное, что-то важное было.
- Ага, - я пожалела, что его не прочитала. История начинала приобретать таинственный оборот.
- Мирюш, бери машину, если ее не увели, и поехали, - скомандовал Роман. – Ты поведешь. Будем надеяться, что Марк Юльевич сможет ответить на наши вопросы.
- Почему-то я в этом сомневаюсь, - я нажала кнопку аренды в приложении каршеринга.
Найти здание зареченского театра оказалось просто, новенькое бетонное, с белым козырьком и надписью большими буквами «Театр». В фойе нас встретил большой портрет широко улыбающейся Коноваловой.
- Чем могу помочь, молодые люди? – к нам подошла костлявая дама с крючковатым носом в бордовом костюме и больших круглых очках на жемчужном шнурке. – Касса у нас будет справа…
- Нам нужен Марк Юльевич Тульин, - сразу сказал Роман.
- Ах, Марк Юльевич… - дама участливо наклонила голову. – Возможно, он сейчас на репетиции… Вечером мы, кстати, даем «Прощание в июне». Вообще, у нас встречи со зрителями проходят…
- Мы проездом. Мы хотели поговорить о Ларисе Корецкой, - я немного помолчала и добавила. – Я – ее племянница.
- Ах, Лариса Андреевна! – тут дама всплеснула руками. – Это такая утрата для всех нас… Искренне сочувствую Вашему горю… Сейчас, сейчас…
Дама суетливо замахала руками, приглашая следовать за собой. Возле входа в зрительный зал она остановилась:
- Подождите здесь, - и когда мы сели на стулья, она открыла со скрипом тяжелую дверь и забежала в темноту, откуда раздавалось громкое: «Кто я такой? Спрашиваю…».
- Не хочешь в театр вечером? – неожиданно спросил Роман. Когда я, повернувшись, недоуменно посмотрела на него, то увидела в глазах знакомую насмешку.
- Бе! – состроила я рожу в ответ. – Тут смотреть-то нечего, серьезности, драматичности и морализаторства мне и в жизни хватает. Я люблю приключения или мюзиклы. Что-нибудь интересное и красивое…
- Желательно про любовь, - муж как бы невзначай прижал меня к себе.
- И это тоже можно, - рассмеялась я.
Тут дверь в зал, громко хлопнув, открылась, и из нее в сопровождении давешней дамы вышел толстый низенький лысоватый дядечка с большим животом и крупными мясистыми губами.
- Вот эти молодые люди, - дама, приосанившись, показала на нас. – Родственники Ларисы Андреевны... Это Марк Юльевич, у него есть немного свободного времени.
- Спасибо, Лерочка, - толстый Марк Юльевич поцеловал костлявую руку дамы и обернулся к нам. – Чем могу служить, молодые люди?
Только я открыла рот, чтобы хоть что-нибудь ответить, как Марк Юльевич сразу же перебил:
- Давайте только пройдем в наш буфет. У меня, знаете ли, язва, простите уж за откровенность, врачи рекомендуют питаться по часам, небольшими порциями. И полезно.
Уж не знаю, что там рекомендовали Тульину врачи, только из полезного на столе появился один единственный стакан чего-то белого, похожего на кефир. Да и представление о небольших порциях у меня и у провинциального актера явно отличались. Но из вежливости мы с мужем, не сговариваясь, решили промолчать.
- Зиночка, эти молодые люди со мной, - Марк Юльевич, пристраивая за воротом салфетку, кивнул в нашу сторону официантке в советской кружевной наколке и при густо намалеванном вечернем макияже.
- Что будете? – Зиночка тут же мгновенно начала строить глазки Роману. – Есть штрудель ягодный, есть корзиночки с кремом, бутерброды с колбасой, бисквиты… А возьмите лучше яблочек наших моченных… Они с шампанским…
- Сока. Два стакана, - прервал с непрошибаемым видом рекламу «гастронома» Роман.
- Персикового, - добавила я.
- Два персиковых сока, - Зина обиженно что-то чиркнула в своем блокноте и ушла к стойке, откуда принесла два толстых стакана с чем-то темно-оранжевым. К моему удивлению, это оказался очень вкусный персиковый сок с мякотью, очень похожий на тот, что продают в трехлитровых банках.
- Зря отказались, - заметил Марк Юльевич, отпивая свой кефир и беря в руки ложку. – У нас в театре весьма неплохой буфет. Те же моченые яблочки…
- Мы не так давно обедали, - Роман закрыл дискуссию в самом начале.
- Ну что ж… Что вы хотели узнать, молодые люди? Я так понимаю, разговор пойдет о недавно почившей Ларисе Андреевне.
- Да, - я кивнула. – Я – дочь ее брата, Владимира Корецкого.
- Знаете, Лариса очень много о Вас рассказывала, - вдруг воскликнул Марк Юльевич. – Особенно последние года три. Особенно, когда в Москву съездила... Простите, Лариса никогда Вас по имени не называла. Все «племянница» да «племянница»…
- Очень общаться хотела, - бросила я, посмотрев на мужа. Потом обернувшись, ответила Тульину. – Меня Мира зовут. Тоже Корецкая.
- Ах, да, Вы же – дочка брата, - Марк Юльевич с шумом вытянул из ложки содержимое. – Я, кажется, припоминаю, Лариса как-то говорила, что ее брат с женой выбрали не лучшее имя для дочери…
- Чем оно ей не угодило? – нахмурился Роман.
- Вот уж не знаю, молодой человек, - Марк Юльевич развел пухлыми ладошками и вопросительно посмотрел на него.
- Роман Астранов, - догадался мой муж. – Муж Миры.
- Приятно познакомиться, молодые люди, - Тульин профессионально улыбнулся.
- Марк Юльевич, мы к Вам пришли, потому что Лариса Корецкая назначила Вас своим душеприказчиком, - я отпила из своего стакана. – Не знаете, почему она решила составить завещание?
- Ну, как зачем? Она же все хотела Вам оставить! – простодушно удивился моему вопросу провинциальный актер.
- Этого не требовалось, - я покрутила стакан в руках. – Я и так была ее единственной наследницей после смерти моего папы. Или у нее были дети и муж?
- Муж у нее когда-то был, - Тульин задумчиво почесал подбородок – Но они уже давным-давно разошлись. Вроде как из-за того, что детей у них не было. Лариса была очень амбициозна, хотела добиться славы, карьеру построить…
- А что же она забыла тогда в Вашем театре? – весьма прямолинейно спросил Роман. – Почему она не переехала в Москву?
Тут Марк Юльевич рассмеялся и откусил кусочек от бутерброда с маслом:
- Так Лариса и переехала к нам из Москвы. Как раз после развода. Ее Галина Васильевна пристроила к нам. Замолвила, так сказать, словечко.
- Коновалова? – быстро спросила я.
- Да… Хотя Лариса была очень талантлива, к нам бы ее взяли и без всяких протекций. Она ведь одно время в кино снималась и даже популярна была…
Тут Тульин вздохнул и замолчал.
- Я не видела ни одного фильма с ней. И даже не слышала о такой актрисе, - честно призналась я. – И папа никогда об этом не рассказывал.
- Скажите, а у Ларисы Корецкой проблемы в жизни какие-то были? – Роман вернул разговор в нужное нам русло. – Или враги?
- Нет, врагов точно не было, она была очень славной. Ее нельзя было не обожать, - весьма уверенно ответил Тульин. – А единственной ее проблемой было одиночество. Вот это ее по-настоящему угнетало. Лариса очень переживала из-за того, что у нее испортились отношения с братом.
- Она не говорила почему? – прищурилась я, готовясь услышать очередную дешевую мелодраму.
- Нет, только жаловалась, что не успела поговорить. Правда, очень радовалась, когда Вас смогла увидеть, когда ездила в Москву… - Марк Юльевич вытер губы салфеткой и перешел ко второй тарелке и бутербродам с колбасой.
- Мы не встречались, - отрезала я. – Единственный раз, когда Лариса Корецкая приезжала к нам, это когда мне лет пять было. Может чуть больше. И эта встреча мне вообще ничем не запомнилась. А потому мне очень сильно сомнительно, что ей хотелось наладить отношения.
- Я бы никогда не подумал, что Вы – настолько жестокая и не прощаете ошибок, - Тульин даже оторвался от еды. – Лариса всегда очень тепло о Вас говорила. И очень радовалась, что в ее приезд в Москву у Вас родилась дочка. Говорила, что даже, как выписывали из роддома, видела…
- Понятно, когда она приезжала, - сказала я мужу. Два с лишним года назад, октябрь, почти сразу после рождения Аленки. – Придумала она это все, Марк Юльевич. Не было ее в роддоме.
- И даже про внучку? Двоюродную?
- Нет, дочка у нас действительно есть… Марк Юльевич, а были ли у Ларисы Корецкой отношения с кем-нибудь? Больше, чем дружеские, – я свернула неприятную тему.
Тут Тульин задумался ненадолго
- Нет, не думаю, - наконец, сказал он. – Иначе, зачем ей жаловаться на одиночество? По крайней мере, мне она ничего не говорила… Хотя… Как-то в начале года я видел Ларису несколько раз за кофе в нашем буфете в обществе Виктора Сидорова. Устроился к нам в театр один молодой актер… Неплохой, но, знаете, ремесленник… Играет, как научили, по учебникам, ни шага в сторону, ни души, ни импровизации. Долго он у нас не прослужил, уволился. Куда ушел, не в курсе. Единственное, слышал, что вроде в Москву он как раз подался.
- А его фото есть? – спросил Роман. Марк Юльевич вытащил телефон, что-то там полистал и отрицательно покачал головой.
- От чего умерла Лариса Корецкая? – на удачу спросила я. – Она младше папы была…
Тут я покривила душой, папина сестра очень сильно его пережила.
- И все-таки, это время ее унесло, - вздохнул Марк Юльевич. – Помноженное на разбитое сердце. Наверное, Лариса предчувствовала, что ей немного осталось, раз попросила меня стать ее душеприказчиком. Хотела, так сказать, чтобы этот вопрос…
- Марк Юльевич, через пять минут начинаем! – раздался голос от двери.
- Иду, иду, Кристина, - отозвался Тульин и весьма деловито принялся подчищать тарелки. – Зиночка, милая, заверни мне с собой…
Он показал официантке на несколько тарелок.
- Спасибо, Марк Юльевич, что побеседовали с нами, - Роман залпом допил сок и, положив на стол две сторублевые купюры, встал. Я тоже допила и встала.
- Ну, что вы, что вы! – провинциальный актер замахал рукой. – Право же… Знаете, мне было очень приятно познакомиться с родными Ларисы и поговорить о ней. Славный она была человечек, царствие ей небесное… Не судите ее строго… И возьмите, вот, свидетельство о смерти.
Он протянул мне сложенную вчетверо бумагу. Когда я ее взяла, его блестящие от жира и слюны губы коснулись моей руки. Меня от этого чуть не вырвало.
- До свидания, молодые люди! – Марк Юльевич чуть не раскланялся. – Приходите сегодня вечером на спектакль. Или завтра…
- Мы возвращаемся в Москву, - отрезал Роман.
- Ох, жаль, жаль! – Марк Юльевич закивал головой как китайский болванчик. – Ну, не смею вас задерживать. Счастливого вам пути!
Подхватив свои свертки, заботливо поданные Зиной, провинциальный актер величественно покинул буфет. Мы с мужем вышли следом, а потом вышли из театра.
- Погуляем, Мир? – предложил мне Роман.
- Давай, - согласилась я. – Вон там вроде скверик симпатичный. Мысли, Роман?
- Кроме того, что сок в этом буфете вкусный, никаких. Купить тебе мороженого? – Роман вытащил бумажник.
- Исключительно, чтобы досаду заесть, - тут у меня брякнул мессенджер, и я полезла в сумку за телефоном. Сообщение было из категории спама, а на глаза мне попался раскуроченный дневник Ларисы Корецкой. Пока Роман ходил за мороженным, я устроилась на скамейке и начала его читать.
- Что тут у тебя? – муж сел рядом и протянул мне синий брикетик.
- Дневник Ларисы Корецкой, - я разорвала упаковку. – Сейчас он нам – единственный помощник.
Записи охватывали довольно большой период, наверное, еще с тех времен, когда Лариса Корецкая училась в театральном институте. Писала Лариса о многом – о мечтах, о друзьях, о учебе, о впечатлениях, о первых спектаклях. И об отношениях в семье. Причем, подобные записи начали доминировать, когда в них начала фигурировать некая Марина, которую в записях упорно называли М, Маринка или, вовсе, почему-то селедка.
- Какая же она противная была, эта Лариса! – воскликнула я, откусывая кусок от мороженого. - Посмотри, как она взъелась на эту Марину: «Маринка снова была у нас, принесла вишневый торт, который якобы сама испекла. Мама, естественно, была сражена наповал, сразу же затеяла чаепитие. Я было отказалась, сказала, что от сладкого фигура портится. Мама и Володя мгновенно на меня набросились, обвинив чуть ли не во всех смертных грехах… Володя-то понятно, он никого кроме своей ненаглядной Мариши теперь не видит. Но мама? Как она может менять родную дочь на какую-то селедку?! Неужели свет клином сошелся на внуках?! …» Вот ведь ревнивая и завистливая тварь!
- Да уж, - Роман облизал палочку. – Погоди, как твою маму звали?
- Мариша. В смысле, Марина… Ох! – тут я догадалась. – Вот почему они с папой разругались. Лариса не приняла его жену, то есть мою маму.
Прочитав еще немного, включая очень язвительное описание свадьбы моих родителей, я наткнулась на следующую запись: «У Володи родилась дочь, и он просто на седьмом небе. Вчера позвал в гости и все носился с этим младенцем. Теперь для него в мире существуют только жена и дочка, хотя, мне кажется, что это только его драгоценная Мариша в двух экземплярах с разными лицами. Вова даже дочку хотел назвать в ее честь, да только эта селедка выступила категорически против. Ей просто позарез надо было выпендриться и назвать ребенка как-нибудь необычно. Ну, и выбрала имечко – Мира. Где она откопала такую глупость, понятия не имею, но почему-то и Вова, и его селедка считают, что их девчонка уникальна и ни на кого не похожа. Володя даже подсунул ее мне подержать, разливаясь соловьем, какая у него дочь – раскрасавица. Я не увидела ничего такого, наоборот, девчонка показалась мне на редкость уродливой – красной, сморщенной, лысой и с распухшими красными глазами…».
- Мирюша, а у тебя твои глаза с рождения? Как у Алены? – удивленно спросил Роман, отрываясь от дневника и рассматривая мое лицо.
- Конечно, - воскликнула я. – Ты же знаешь, что дети рождаются либо с голубыми глазами, которые могут перецвести с возрастом, либо с черными. Полные альбиносы пигмента радужки не имеют, поэтому глаза у них с рождения красные. Я и Алена – альбиносы частичные, у нас немногочисленный голубой наложился на красный, поэтому глаза у нас получились сиреневые. Красных ни у кого из нас отродясь не было… И лысой я тоже никогда не была.
- Похоже, твоя тетка тебя с рождения невзлюбила, раз такие гадости пишет, - заметил муж. – Не понимаю только, почему. Она же тебя совсем не знала…
- Потому что я – дочка ненавистной ей селедки, - я вернулась к чтению.
Одной строчкой в дневнике проскочило то, что Лариса Корецкая вышла замуж за какого-то Влада. Гораздо чаще она рассказывала о каких-то тусовках, на которых они бывали вместе с мужем. Похоже, в то время ее карьера шла в гору, именно тогда Лариса начала сниматься, и к ней пришла первая известность. Практически одновременно с этим начали появляться записи о проблемах в отношениях с мужем. Этот Влад явно хотел традиционные роли, чтобы жена, в первую очередь, занималась домом и семьей. И родила ему кучу детей. Ларисе Корецкой даже сама мысль об этом была ненавистна, она мечтала стать звездой, настоящей легендой, получить все возможные премии и запомниться на века. Она рассчитывала, что какой-то тур по стране, а потом съемки в фильме помогут ей в этом.
- Роман, смотри! – я показала мужу запись, где говорилось, что в этот тур с ними поедет Коновалова. – Вот ведь вездесущая тетка!
Дальше в записях был довольно длительный перерыв, видимо, Лариса как раз уехала в этот тур. Записи после перерыва были довольно скупыми, в основном, касались театра и съемок, причем со съемками что-то не ладилось. О муже Лариса в тот период вообще не писала, за исключением пары рассуждений о детях, из которых следовало, что что-то такое у них произошло в этой части. Потом была очень длинная запись о том, что съемки того фильма, на который Лариса возлагала надежды, отменили. Почему-то на этой почве начались ссоры с мужем, за которыми неизбежно последовала следующая запись: «Вчера мы развелись. Я до последнего надеялась, что Влад передумает, что скажет судье, что готов начать сначала, но нет. Он даже не явился на заседание, прислал адвоката вместо себя, сказав, что занят… В общем, неважно, сразу же после заседания я собрала вещи и уехала в гостиницу. Пока здесь поживу, но надо найти какое-то жилье, моих денег иначе не хватит надолго, даже несмотря на то, что Влад не стал забирать подарки и оспаривать того, что все наше семейное имущество следовало разделить по закону пополам. Благородно, ничего не скажешь…».
- Хм, а тут страница оторвана, - я провела пальцем по краю листа. – Кому не угодили перипетии развода одной не очень удачливой актрисы?
- На обратной стороне что-то про театр, - Роман перевернул страницу. – Кажется, у Ларисы Корецкой началась черная полоса. Она и работу потеряла.
Похоже, что Роман был прав, записи становились короче и реже, и, в основном, касались каких-то проблем.
- О, а вот и про ее единственный приезд к нам в гости, - я показала на одну из немногих длинных записей: «Была в гостях у Володи, он с женой пригласил меня на ужин, пообещав, что будет как у родителей. Разумеется, ничего такого не было. То, что его М. попыталась приготовить то, что готовила мама, мамой ее не сделало. Я по-прежнему не понимаю, что он нашел в обычной воспитательнице детского сада. Наверное, вообразил себя принцем уэльским, который тоже на воспитательнице женился, только забыл, что их история плохо закончилась… Мне было безумно неприятно общество Маринки и этой Миры. Дочь Володи похожа на какого-то мутанта и на редкость нелюдима. Со мной играть она отказалась, предпочла возиться в своей комнате с куклами, а потом и вовсе убежала к каким-то подружкам. На месте родителей я бы запретила ей куда-либо уходить, когда дома гости. Впрочем, кто меня когда слушал…
Ничего хорошего из этого визита не вышло. Володя был полностью поглощен женой и дочкой, а я чувствовала себя абсолютно лишней. И, естественно, зашел разговор про мой развод. О, какой же это был пир стервятников! Мой собственный брат вместо поддержки обвинил меня в том, что меня бросил муж. Мол, не надо было устраивать эту историю с ребенком. Это меня удивило. Володя всегда понимал меня, как никто другой, даже заступался перед родителями. Но сейчас он прямо называл все, что произошло, «цирком»! Который не стоил всего произошедшего! Я пыталась объяснить, что, если бы этот фильм сняли, это был бы мой шанс, я бы достигла таких вершин… Но Володя не стал меня слушать. Он прямо сказал, что я поступила некрасиво и по отношению к той девчонке, и к своему мужу… Я не выдержала и высказала все, что думаю о нем, о его селедке и их мутантке. А потом ушла. Не думаю, что они заметили разницу».
- Представляю, какая была отвратительная сцена, - заметил Роман. – Странно, что ты ее не помнишь.
- Если верить дневнику, я к подружкам ушла. На свое счастье, - я вздохнула. – Неудивительно, что папа старался не вспоминать лишний раз о сестре. Представляю, каких гадостей эта дрянь наговорила. Мутантка, значит?! А кто, по ее мнению, Мишка с Аленкой?!
Роман обнял меня за плечи и поцеловал в висок:
- Мне кажется, мы дальше это узнаем.
Дальше Лариса обратилась к Коноваловой, которая пристроила ее в зареченский театр. Записи, касающиеся Зареченска, были не особо интересными, в основном - жалобы на провинциальную скуку. Лариса предприняла несколько попыток помириться с братом, но ничего из этого не вышло. Что неудивительно, если судить по вот такой записи: «Сегодня получила письмо от Володи. Он написал, что похоронил жену, поэтому так долго не отвечал. Я ожидала увидеть что-то теплое, длинное, что он, наконец, приблизится ко мне, спросит, как я живу, скажет, что соскучился, пригласит в гости… Но нет. Письмо было довольно коротким. Брат довольно сухо написал, что у него все хорошо. И, в конце, явно, чтобы позлить сообщил, что его дочь поступила на юридический факультет. Странный выбор. Я не хочу ему отвечать».
- Высокие, высокие отношения, - с чувством произнес Роман. – И как же она узнала, что твой папа умер?
Я только плечами пожала и показала оставшуюся часть дневника:
- Тут уже немного осталось. И вырвано достаточно. Папа прожил еще 4 года после мамы…
Дальше страниц начало не хватать, и целая картинка не получалась. Впрочем, мы узнали, что о смерти папы Ларисе написал один из его друзей, который поддерживал с ней связь. Правда, на похороны она не поехала, написав в дневнике, что не хочет встречаться со мной.
- А что ж такая большая любовь вдруг проснулась?! – меня от этого чтива начало ощутимо потряхивать. – Она ненавидела меня с самого моего рождения. А как время умирать пришло, резко захотела наладить отношения…
- Мирюша, тише! Народ уже оглядывается, – Роман погладил меня по плечу. – Не стоит превращать все в сериал…
- Причем, дешевый, - вздохнув я вернулась к дневнику. Как раз начались записи о поездке в Москву: «Сегодня мой день рождения. Меня, конечно, поздравили в театре, но, когда я пришла домой, я остро захотела увидеть Володю, маму, папу, да хоть кого-нибудь родного. Я достала фотографии с какого-то из дней рождений в детстве, кажется мне лет 8. Такие молодые и красивые родители, брат, такой большой и добрый… А что у меня есть сейчас? Ничего, только эта звенящая пустота в доме и на душе. Может, Володя был прав? Я жалею, что мне так и не удалось поговорить с ним. Наверное, надо было самой поехать в Москву, особенно, когда не стало М. Не думаю, что он меня бы выгнал, я же его сестра. Теперь уже поздно, моего брата больше нет. Но осталась же его обожаемая дочь! А она – моя племянница, родной человек. Мне стоит встретиться с ней. Я помню ее очень неприятной девчонкой, но прошло уже столько лет, наверняка, она изменилась».
Далее шел небольшой перерыв, записи возобновились после возвращения в Зареченск: «Москва стала такой недоступной, словно это какой-то другой мир. Из которого меня выбросил водоворот жизни, и вернуться я туда уже не могу. После смерти Володи его дочь продала их квартиру, и где ее искать новые хозяева не знали. К счастью, у меня в Москве осталась Нонна, муж которой когда-то работал в розыске. Не могу сказать, что встреча со старой подругой прошла очень душевно, да и сама Нонна уже сменила двух или трех мужей, но помочь мне согласилась. Очень тут выручило вычурное имя племянницы, вскоре я уже мчалась на такси на Нагорную улицу. Правда, здесь меня снова поджидало разочарование, эта квартира сдавалась. Я уже собиралась уезжать, как увидела, что к квартире подошел и позвонил в дверь худой белобрысый кудрявый и несколько женоподобный парень.
- Добрый день! Осмотр проведу я, Мира еще в роддоме, - разнесло эхо по подъезду.
- Проходите, конечно. Здравствуйте. Как она? – дверь за парнем закрылась, и ответа я не услышала.
Я бросилась вниз, быстро вызвала такси, которое приехало одновременно с тем, как парень вышел из подъезда и сел в припаркованный неподалеку черный джип. Я велела водителю ехать за ним. Он попытался было повозмущаться, и мне пришлось дать ему тысячу, только тогда он замолчал и поехал, куда я просила.
Пока мы ехали по московским улицам, я пыталась понять, кто может быть этот парень, раз он знает, что моя племянница сейчас в роддоме. Неужели у Володи родился еще сын? Но почему он мне об этом не написал? А может это его пасынок? Почему бы и нет, он был видным мужчиной, наверняка, какая-то женщина была в его жизни, уж получше, чем эта его селедка. А если моя племянница в роддоме, то у меня получается есть внук или внучка…
Тем временем джип того парня остановился возле какого-то трехэтажного здания, окруженного забором, и его хозяин зашел в калитку.
- Это школа, - сообщил мне таксист. – Я Вам нужен еще?
- Да, давайте подождем, - я протянула таксисту еще одну тысячу. Мне нужно было узнать, где живет тот парень, явно не в школе. И тогда я бы смогла его расспросить.
Тем временем, тот за кем я следила, вернулся к машине в сопровождении мальчика с портфелем. Я приоткрыла окно, но услышала только самый конец разговора:
- … Можно нарисовать на компьютере. Программы есть такие специальные… - парень открыл мальчику заднюю дверь машины.
- Вот и Сергей Сергеевич нам тоже про них говорил. Но сказал, что пока достаточно «офиса». Но, папа, в «офисе» же нельзя рисовать, там только печатать можно, - мальчик сел в машину.
- В «офис» много программ входит. И для рисования тоже есть, - отец мальчика подал ему портфель. – Миш, давай пристегивайся, и поедем маму с Аленкой заберем из больницы. Я тебе помогу с домашкой, маму не тревожь сегодня…
Парень закрыл дверь и пошел на водительское место. Я закрыла окно и велела водителю ехать следом. Ехать оказалось недалеко, вскоре джип скрылся за шлагбаумом.
- Это территория больницы, дальше нельзя, - таксист явно был не прочь заработать еще тысячу, но я предпочла выйти здесь.
Как пройти на территорию я, впрочем, не знала и так и проторчала возле шлагбаума, пока уже знакомый черный джип не вернулся обратно. Я снова бросилась вызывать такси, жалея, что «бомбилы» - теперь редкость, особенно в Москве. Мне повезло, что джип задержался на светофоре, и мы с таксистом смогли его быстро нагнать. А закончилась эта погоня во дворе обычного дома. Отпустив таксиста, я хотела было подойти, но не решилась… Просто встала неподалеку, чтобы все видеть и слышать.
- Папа, папа, можно я помогу тебе нести Алену? – мальчишка прыгал вокруг парня, держащего кастрюльку автолюльки.
- Миша, ты портфель свой лучше не забудь, - заметила вылезшая спереди блондинка с букетом цветов в руках.
- Не забуду, - Миша приладил школьный ранец на спину и снова пристал к отцу. – Можно?
- Ты у мамы спроси, - ответил отец.
- Можно, только аккуратно, - разрешила блондинка. – У нас есть, что поесть? Я – просто зверски голодная, обедом в роддоме давно кормили. И, видимо, все в молоко ушло, мне ничего не досталось.
- Есть, Мирюша, - парень обнял ее за плечи и поцеловал.
- Папа такой ужин устроил, - тут же сообщил Миша.
- Ты сам готовил, Роман? – удивилась блондинка.
Покоробило меня это «Роман». Он к ней слащаво, а она так официально… И «Мирюша», странное имя, конечно. От чего это, от Марии что ли?
- Ради своих девочек я даже к плите встать готов, - засмеялся Рома. – Хотя, кое-что заказали. Мира, поддержи-ка…
Мира! Это была моя племянница, я, наконец, ее нашла! Она стала такой красавицей, и у нее явно была счастливая семья. Этот женоподобный Рома точно был ее мужем и ее обожал. И сегодня он забрал ее и их дочку из роддома. А еще у них был сын.
Племянница с семьей скрылась в подъезде, а я так и не заставила себя к ним подойти. Вспомнила, как ее ненавидела, и не смогла. Нет, я не войду в ее жизнь, я не переживу, если она также, как и Володя, отвергнет меня. Но теперь я знаю, что я не одинока. НЕ одинока! У меня есть семья, и я должна о ней позаботиться. Пусть я не сделала и не могу сделать добра своей племяннице при своей жизни, но я это сделаю, когда меня не станет. Племянница получит мое состояние и El Corazón».
Дальше записей становилось все меньше, они становились короче и суше, а потом и страницы оказывались вырванными просто пачками, а самой последней сохранившейся записью было: «В. сегодня позвал на кофе…».
- Какая змея! – воскликнула я. – Устроила погоню чуть ли не по всей Москве, а подойти струсила! Как противно! Шпионить из-за угла и говорить, что хочет наладить отношения! Состояние она мне отвалила! Спасибо, барыня!
- Понимаю и разделяю твое возмущение, - ответил мне муж. – Если бы я знал, что она нас преследует, поверь, я бы ей устроил. Но я был слишком поглощен радостным событием. Я жену с дочкой из роддома забирал.
Я поцеловала мужа в щеку:
- У меня была чудесная выписка. Оба раза.
- Ну, я бы мог еще что-нибудь придумать. Машину, например, шариками украсить, как некоторые делают, - немного насмешливо заметил Роман.
- Прекрати! – я слегка толкнула его в бок. – У нас машина и на свадьбе украшена не была.
- Согласись, странно бы смотрелся каршеринг со свадебными украшениями, - Роман прижал меня к себе.
- Мне повезло встретить тебя, - я погладила его по голове. – Поэтому и свадьба у нас была чудесная.
- Я люблю тебя, Мира, - Роман поцеловал меня в губы и погладил по голове в ответ.
- Не помог нам дневник, - вздохнула я, обнимая мужа. – Как думаешь, тот В., который пригласил Ларису на кофе – это Виктор Сидоров, про которого говорил этот толстый Марк Юльевич?
- Скорее всего. Мне больше интересно, что такое это написанное латиницей «Эль Коразон».
Я вытащила телефон и вбила слова в поисковике в Интернете:
- По-испански – сердце… Что же это может значить? Я получу состояние Ларисы и сердце? Бред какой-то!
- Может, это означает ее любовь и расположение? – Роман погладил меня по плечу.
- Вот оно мне надо? – фыркнула я. – Но что-то такое Лариса знала. И нам надо узнать что.
- Согласен.
- Ладно, Роман… - я убрала дневник в сумку и неожиданно спросила. – Слушай, а тебя не коробит, что я тебя так называю?
- Как так? – муж встал со скамейки и протянул мне руку.
- Полным именем. И почти никогда - Ромой.
- Не задумывался, - абсолютно честно ответил муж. – Ты меня так почти с самого нашего знакомства зовешь, я привык уже. Ты почему об этом спросила?
- Да так, - я посмотрела в сторону. – Меня до сих пор немного потряхивает от этого дневника. Как будто кто-то залез грязными по плечи руками в нашу жизнь.
- Не преувеличивай, Мирюша, - Роман обнял меня за плечи.
Я улыбнулась:
- До тебя меня так никто не называл.
- Ну, еще бы, обзови тебя Мирочкой, по голове схлопочешь, - насмешливо заметил муж, знавший все мои привычки. – Так что кроме Миры, вариантов не остается. Хотя, как тебя звал тот твой бывший червяк?
- Мирик, - я поняла о ком идет речь.
- Не, не звучит. Мирюша тебе лучше подходит, - Роман поцеловал меня в затылок.
- Право так меня называть даровано исключительно тебе, - улыбнулась я. – Что ты хочешь на ужин? Нам же надо что-то здесь есть.
- Давай немного еще погуляем и заедем в магазин по пути обратно.
Мы прошлись по типовому прямому скверику возле театра с обшарпанным прямоугольным скучным фонтаном ровно посередине и четырьмя неухоженными клумбами вокруг. Потом погуляли по набережной, явно призванной служить выставкой лучшей продукции местной фабрики. И тут нашу прогулку испортил кто-то, кому позарез понадобился Роман. Пока шеф этому кому-то что-то усиленно и долго объяснял, я нашла свободный каршеринг. Роман одобрительно кивнул и сел на переднее сиденье.
- Аврал и катастрофа? – я завела двигатель и начала изучать карту, чтобы решить, куда мы поедем за продуктами. Ни одного знакомого магазина я не видела.
- Тупица – всегда аврал и катастрофа, - проворчал Роман, не отрываясь от телефона. – Кто взял этого Чижова? Приеду, намылю обоим шеи. И курирующему заодно. От Марицкой избавились, этот появился.
- Это где такой? Давай в эту «Зеленую империю» заедем, я ничего внушающего доверия не вижу, - я пристегнулась и положила руку на селектор.
- Поехали, - согласился муж. – Это в имущественном, младший специалист. Пенсионер, но активный. Вечно ему что-то надо, он не стесняется… Сергей Петрович, добрый день, Астранов…
Я перевела селектор в положение D и поехала в сторону супермаркета, слушая, как Роман очень методично кому-то втолковывает:
- Нет, никаких ремонтов и перестановок мы делать не будем… Слушайте, мне наплевать на какие-то правила, принятые еще при царе Горохе… Уж с юристами я посоветовался…
Тут я вспомнила, что это за Чижов. Пару дней назад к нам в юридический ворвался старичок, который с порога потребовал, чтобы мы как-то переставили столы, потому что так сидеть вредно в соответствии с какими-то древними правилами и стандартами. Мои возражения, включая ссылки на действующее регулирование, были пропущены мимо ушей, и кончился визит нахала тем, что мы с девочками и Олегом в прямом смысле вытолкали его из кабинета, а я еще и запретила к себе подходить без сопровождения непосредственного руководителя (имеется у нас в старшем менеджменте такая неформальная санкция). Видимо, Чижов решил теперь зайти с козырей и начал обрабатывать Романа.
- В смысле, что Вам с ним делать? Кто из нас двоих начальник отдела? У девочек из юридического не находите, что храбрости побольше? … При чем тут Корецкая?! … Мира Владимировна абсолютно правильно поступила… Да, она своих в обиду не дает… В общем, Сергей Петрович, уймите своего активиста! И чтобы я его без Вас возле себя не видел! И не слышал! … В виде звонков и сообщений!!! – тут шеф взорвался. – Я все сказал!!! Надеюсь, Вы поняли! Идите работать, рабочий день не закончился еще!
Тем временем, я припарковалась возле супермаркета:
- Пойдешь со мной? Или поработать нужно?
- Пойду, Мир, - бросил муж и вышел из машины.
Я вышла следом и поставила аренду на удержание:
- Что-то случилось? Чижов решил накатать заявление в полицию?
Тут Роман улыбнулся:
- Ну, нет, столько наглости у него нет. Он все свои ремонты-перестановки пытается протащить. Уже чуть ли не весь офис облазил. И ты со своими ребятами не единственные его взашей погнали. А Сергей Петрович – редкостная тряпка. «Не знаю, Роман Николаевич, он же прав. А Корецкая не должна была руки распускать…». Хоть выгоняй обоих и ставь того же Мельникова в начальники.
- Демина тебе спасибо скажет, - я взяла тележку. – А Корецкая руки не распускала. Чижов и его начальник еще не видели, как я руки распускаю. Времени, конечно, порядочно прошло, но моей формы еще хватит, чтобы Чижова уложить на обе лопатки.
- И не сомневаюсь, - Роман поцеловал меня в висок. – Что готовить будем, шеф-повар?
- Надо бы что-то не очень большое, чтобы мы самое позднее завтра утром съели, - я задумчиво оглядела ценники. Цены тут, однако, были на уровне Москвы. – Может, салат? «Цезарь» с курицей?
Когда мы выходили из магазина, мне на глаза попался портрет Коноваловой. Тут я вспомнила записи из дневника:
- Роман, ты сказал, что знаешь ее.
- Знаю.
- Как думаешь, мы сможем с ней поговорить о Ларисе?
- Сомнительная затея, - муж покачал головой. – Что она может нам рассказать?
- Коновалова ездила в этот промо-тур вместе с Ларисой. И пристроила ее в местный театр. Хоть что-то она должна знать…
- Ладно. Устрою нам с ней встречу. В конце концов, за спрос денег не берут, - согласился Роман.
Мы вернулись в квартиру Ларисы Корецкой, на этот раз все осталось на своих местах. Мы позвонили по видео детям, а потом занялись ужином. В общем, суматошный день завершился спокойно.
Пока Роман был в душе, я попыталась немного систематизировать ту информацию, что у нас была в наличии. Итак, Лариса Корецкая, умудрившаяся испортить отношения со всей семьей (то есть с моими родителями и мной), внезапно почувствовала острый приступ одиночества и оставила мне все свое имущество за исключением копеечной суммы, которую она отвалила своему театру. У меня сложилось впечатление, что это вообще было сделано только для того, чтобы был повод написать завещание. Причем Лариса очень чего-то опасалась, раз даже составила закрытое. Кого и почему? Как в том фильме: «А это, детектив, правильный вопрос»… Второй – кто такой и какое отношение ко всей этой истории имеет некий Виктор Сидоров? Про него известно еще меньше, чем про Ларису – не особо талантливый и удачливый актер, который, если верить Марку Юльевичу, не достиг успеха в провинциальном театре и поехал покорять Москву. Так, а если он - актер и с самомнением, то надо же ему как-то зарабатывать на жизнь. Вряд ли он пойдет работать грузчиком. Я набрала в Интернете в поисковике «Виктор Сидоров, актер, Москва». И у меня тут же разбежались глаза. Предстояла работа, примерная равная отделению фасоли от чечевицы.
- Мир, что делаешь? – в комнату зашел мокрый и пахнущий душем Роман в полотенце.
- Ищу в Москве актера Виктора Сидорова, - я стукнула пальцем по клавише «enter».
- И как? – муж направился к чемодану. – Не стучи так по клавиатуре, если не хочешь в ближайшие пару месяцев пользоваться казенным компьютером. У нас не стоит в планах покупка тебе нового ноутбука.
- А ты не трогай чемодан, - не осталась в долгу я. – Твое белье лежит на этой кошмарной кровати. Поиски пока напоминают поиски иголки в стоге сена. Надо же этому неудачнику иметь такие незамысловатые имя и фамилию.
- Тогда бросай их. Вернемся, попросим Ивана Ильича, он со своими ребятами нам его из-под земли добудет, - Роман забрался под одеяло. - Не такая уж это и кошмарная кровать. Не ортопедический, конечно, матрасик из «Кроватей и диванов», но спать можно. Тем более, одну ночь всего.
- Очень бы этого хотелось, чтобы одну, - я выключила компьютер и убрала его в сумку.
- Мира! – позвал меня Роман. – Иди ко мне.
Я выключила свет и легла рядом, устроившись у мужа на груди:
- Зря я все-таки тебя притащила сюда.
- Почему зря? – удивился Роман, гладя меня по голове.
- Потому что ты оказался втянут в мои семейные дрязги, в итоге, - вздохнула я.
- Эй! – он поднял мой подбородок. – Все твои семейные дрязги и мои тоже. Мы уже 12 лет как одна семья.
Я только поцеловала мужа в губы в ответ.
«Матреша», разумеется, утром опоздала и появилась почти в 11. Зато осмотр квартиры она провела на совесть и, не затягивая, и через час мы уже оформляли документы у знакомого нам Петра Ивановича Данкова. На «матрешу» и ее агентство ложились полностью обязанности по регистрации собственности и проведению сделки, деньги по ее итогам за вычетом вознаграждения риелтору и непредвиденных расходов должны были быть переведены на мой счет.
Нам повезло купить билеты на ближайшую «Ласточку», и вскоре на верно послужившем нам каршеринге мы приехали на вокзал прямо к поезду. Едва мы сели на свои места, как «Ласточка» тронулась, увозя нас навсегда из Зареченска. И вместе с ним еще большие тайны.