КОВЧЕГ СКИТАЛЬЦЕВ
Глава первая
Первое, что пришло Андрею в голову, это не где он находится, а что случилось со звездолётом. Медленно проплывала в сознании картина почему-то удаляющегося от него шлюза, до которого осталось только протянуть руку, и он окажется под защитой SRS. Но почему всё так кружилось вокруг? Головокружение постепенно проходило, и теперь он мог оглядеться вокруг.
«Так. Без паники и эмоций. Я лежу на полу А-птера. Почему я тут оказался? Нет. Давай начнём не с этого. Всё ли в порядке со мной? Если я отвечу на этот вопрос, то остальные будут звучать проще или сложнее», – Андрей с трудом приподнял голову и вновь ощутил неприятное головокружение и подкатившую к горлу тошноту.
«Так. Мне надо оставаться спокойным», - заклинал он сам себя.
В голове мелькнул фрагмент когда-то любимого и полузабытого мультика «Малыша и Карлсон, который живёт на крыше»:
«Спокойствие, только спокойствие!» - звучал в ушах голос Василия Ливанова[1] и виделся жест знаменитого героя.
Он попытался пошевелить пальцами ног. Приглушенные безболезненные ощущения от движения говорили, что не всё потеряно, хотя всё происходящее доносилось до него, словно сквозь толстый слой ваты.
«Это уже что-то», - пронеслось в голове.
Следующим шагом требовалось проверить руки. Левая рука лежала под неправильным углом. А когда он попробовал её согнуть, то по телу прокатилась волна острой, пульсирующей и выбивавшей воздух из лёгких боли. Андрей стиснул зубы и замер, пережидая. Правая рука вроде цела. Он осторожно согнул локоть, но её подвижность тоже ограничивалась до момента движения плечом. Но, терпимо.
Андрей вновь попытался приподнять голову и на этот раз головокружение оказалось менее интенсивным, но тошнота усилилась. Он заставил себя сосредоточиться на дыхании, пытаясь успокоить бушующий внутри хаос.
«Ладно, тело реагирует, - сделал он заключение о своём состоянии. — Это хорошо. Значит, не всё потеряно. Но что со звездолётом? Тьфу! Опять я тороплюсь! Этот шлюз… он же находился прямо передо мной. Как я мог оказаться так далеко? И эта сила… она не могла быть просто инерцией. Произошло что-то серьёзное».
Мысли метались, как испуганные птицы, но Андрей старался их укротить. Он знал, что паника – это худший враг в такой ситуации.
Он снова попытался осмотреться, теперь уже более внимательно. Пол А-птера, покрытый мелкими осколками, сверкающими в тусклом аварийном освещении, не давал ему сосредоточиться. Где-то вдалеке слышался тихий, равномерный гул работающей системы. Но ощущение того, что воздух содержал запах чего-то ещё, незнакомого и тревожного, не покидало его. Андрей попытался вспомнить последние мгновения перед тем, как потерял сознание.
«Была ли какая-то вспышка? Звук? Или просто внезапное ощущение удара? Да был ли удар вообще?» - пытался он хоть что-то вспомнить.
Память, словно затуманенное стекло от мороза, выдавала только фрагменты.
«Нужно встать. Любой ценой. Если я останусь здесь, то я больше не встану. Нужно сделать усилие над собой. Ну же! Давай! – давал он команды своему телу. - Или я просто умру от обезвоживания, если никто меня не найдёт. Но как?»
Он снова попытался опереться на правую руку, но даже это движение вызвало новую волну головокружения, и неожиданно он ощутил, как по лбу стекает что-то липкое. Кровь? Он осторожно коснулся пальцами виска. Да, похоже, что где-то он ударился. Но это не самое страшное. Самое страшное – это неизвестность.
Что произошло с «Il Trailblazer»? Где остальные? И главное, жив ли он сам? Этот вопрос, как ни странно, казался самым сложным.
Собрав остатки сил, Андрей разлепил пересохшие губы:
— AD. Ответь, - а в ответ послышалась только долгая тишина.
Секунда, две, три… Сердце ударило в рёбра от безысходности:
«Неужели я тут вообще один», - неожиданно резанула его шальная мысль, но тут ровным, механическим голосом, лишённым эмоций, ответил AD.
— Слушаю, командир, - громко раздался его голос, заставивший Андрея вздрогнуть.
Он никогда не думал, что будет так рад его услышать.
Вздохнув поглубже, насколько позволили силы, Андрей прошептал:
— Оценка состояния организма, — прохрипел он. — Выполнить.
— Подтверждаю. Сканирование начато, - бесстрастно ответил AD.
Потолок поплыл, расфокусировался. Андрей хотел сказать ещё что-то ещё, но темнота накрыла его раньше, чем он успел сформулировать мысль.
Он вынырнул из забытья рывком, будто кто-то дёрнул за верёвку.
— AD… - позвал Андрей, не слушающимся сухим, севшим голосом. — …ты закончил?
— AD закончил, – громко раздался в ушах Андрея голос компьютера. — Сканирование завершено три часа семнадцать минут назад, — голос AD прозвучал ровно, без тени упрёка за долгое беспамятство.
— Три часа… — Андрей сглотнул. — Ладно. Что надыбал? – не подбирая слов потребовал ответа Андрей.
— Уточните запрос. Термин «нады́бал» отсутствует в моём словаре, - бесстрастно последовал ответ.
Андрей невольно усмехнулся. Губы его дёрнулись, и тут же отозвалась боль в рассечённой брови.
— Что. Со мной, — процедил он раздельно. — Перечисли повреждения, - но в ответ тишина, тогда Андрей уже громче потребовал: - AD, ответь!
- Слушаюсь, командир! – ответил помощник механическим голосом.
И тут AD заговорил, а его слова посыпались, как камни в пропасть:
- Имеются следующие травматические повреждения: вывих левого плечевого сустава, разрыв связочного аппарата предплечья правой руки, множественные переломы фаланг пальцев и мелких костей правой кисти. Также зафиксировано рассечение мягких тканей правой брови и сотрясение головного мозга. Отмечается дегенеративно-дистрофическое изменение трёх межпозвоночных дисков поясничного отдела позвоночника. Диагностированы переломы двух ребер с левой стороны. Других травм и повреждений жизненно важных органов не выявлено. Имеются множественные гематомы. Артериальное давление в пределах нормы, однако показатель Q находится на низком уровне. Рекомендую строгий режим отдыха и проведение инфузионной терапии восстановительными средствами. Проследуйте в медицинский отсек для оказания первичной медицинской помощи.
От такого заключения Андрей издал звук, похожий не то смешок, не то на всхлип.
— Проследуйте, — скептично хмыкнул он. — AD, я могу проследовать туда только ползком и то, вряд ли это у меня получится, - но стальной голос AD продолжал неумолимо выдавать информацию:
— Рекомендую использовать медицинского помощника. Я сейчас его расконсервирую
— Это хорошее предложение. Не знал, что на борту А-птера есть такой, - удивился Андрей и приказал: - Давай, активируй его. И включи рестаукорпию[2]. Она работает на птере?
- Да командир. Система работает в полном объёме исходя из заложенных в неё технических условий, - тут же последовал ответ.
- Надеюсь, что она не только высмаркивает сопли? – Андрею только и оставалось, как ожидать худших ответов, поэтому он хоть таким юмором, но старался стимулировать себя.
- Она тоже может высмаркивать сопли, и это входит в его функции, командир. – понимание юмора у AD полностью отсутствовало.
— Это уже хорошо, - Андрей нашёл в себе силы улыбнуться, и вновь спросил: - Ты активировал помощника?
- Да командир. Он уже идёт к вам. MEH-034 Активирован.
Андрей услышал мягкие, почти бесшумные шаги. В поле зрения появилась фигура. Гуманоидный силуэт, матовый металл, оптические сенсоры вместо глаз. Андроид склонился над ним, и Андрей почувствовал себя образцом под микроскопом.
— Индекс? – нашёл в себе силы спросить Андрей, что перед ним стоит то, что ему надо.
— MEH-034, - ответил тот механическим голосом.
Андрей медленно поднял голову и посмотрел на андроида.
Механический взгляд изучал командира, словно пытался определить, как удобнее взять тело, чтобы не причинить ему боли.
— Слушай сюда внимательно, - обратился он к андроиду. - Возьми меня за пояс. Двумя руками. Не трогай конечности. Понял?
MEH-034 не ответил. Вместо этого он отступил на шаг и посоветовал, наверное, сам себе:
— Рекомендую использовать feretrum. Минимизирует риск повреждения позвоночника.
Андрей хотел возразить, но спорить сил не оставалось.
— Молодец, — прошептал он. — Правильно мыслишь, но только не трогай руки и ноги. Аккуратно приподними и понеси меня на руках в медотсек. Ты меня понял? – на этот последний вопрос Андрей потратил последние силы и откинулся в полном изнеможении.
- Понял, командир, - монотонно прозвучал голос андроида. - Я смотрю, как лучше тебя поднять, чтобы не повредить позвоночник. Лежи. Советую не двигаться. Я доставлю feretrum[3], это будет надёжнее.
- Молодец. Правильно мыслишь, - согласился с ним Андрей, потому что сил на другие слова у него не оставалось.
Не прошло и пары минут, как Андрей уже лежал на feretrum. Ремни плотно прижимали его к ровной поверхности, а травмированные руки фиксировались специальными зажимами. Feretrum плавно приподнялись над полом птера, и переместились в медотсек. Конечно, на А-птере он имел не такие внушительные размеры, как на шаттле, но вполне подходили для одного человека. Крышка ложа находилась в открытом положении и MEH – 034 аккуратно переложил Андрея на ложемент.
- Командир, согласно протоколу, - AD включил свой назидательный и безапелляционный голос, - вам предписан период полного покоя в 43 часа и 22 минуты для полной регенерации.
- Необходимо инициировать протокол ускоренной терапии. Ты меня понял? – возразил Андрей.
- Я понял тебя, командир. Выполняю. Но, учитывая неопределенность нашего текущего вектора, критически важно принять решение о наших дальнейших действиях, когда ты будешь находиться в стабильном состоянии. Я стабилизировал полёт А-птера, но для выполнения более серьёзных процедур у меня нет полномочий продолжать поиски возможностей вернуться на борт звездолета. Я активировал аварийный маяк, и он уже развернут на всех доступных частотах. Я провожу триангуляцию нашего местоположения. К сожалению, вынужден констатировать – мы находимся очень далеко за пределами гравитационного поля Солнечной системы. Более точно я смогу сказать об этом после твоего пробуждения.
Слова доносились до сознания Андрея как сквозь сон, так как колпак над ложементом медотсека, предназначенный для рестаукорпии, уже закрылся, полностью изолировав его от внешнего мира, лишив тем самым всякой возможности повлиять на ситуацию.
Андрей открыл глаза, и что первое предстало перед его взором – это прозрачный потолок колпака. В этот же момент он услышал лёгкое шипение и прозрачный потолок медленно открылся. Забыв о том, что он некоторое время назад не мог передвигаться, Андрей сел на ложемент, затем повернулся и легко соскочил с него. Руки, ноги, спина и голова - всё находилось в норме. Даже бок не болел и следов гематом и пореза на себе не наблюдалось. Рядом стоял MEH – 034.
- Рад видеть вас, командир, - приветствовал он вставшего Андрея. - Надеюсь, твоё самочувствие сейчас в полном порядке, – полуутвердительно, полувопросительно прозвучали слова андроида.
- Спасибо, MEH – 034. Чувствую себя прекрасно. Мне бы что-нибудь перекусить. Есть у нас в запасе какие-нибудь продукты? – поинтересовался Андрей, ощущая зверский голод.
- Да, командир. Вы можете принять пищу. Она стоит на столе. Надеюсь, что этого вполне хватит на первое время, - без тени эмоций прозвучал ответ андроида.
Андрей вышел из медотсека и прямиком направился в направлении небольшого отсека приёма пищи, рассчитанный на трёх человек. На столе стояла тарелка с нарезанными овощами, куском ржаной лепёшки и стаканом восстановительной жидкости.
«Не густо, но пока хватит на первое время», – подумалось Андрею.
- AD, ты не спишь? – поинтересовался Андрей, жуя пресные овощи, напоминавшие разбавленный мел с привкусом витаминов и запивая их восстановительным напитком.
— У меня отсутствует функция сна. Интерпретирую вопрос как юмористический. Ха. Ха. Ха, – произведя без интонации три отдельных слога, от чего Андрей поморщился.
— Никогда так больше не делай, - недовольно отреагировал он на попытку AD рассмеяться.
— Принято, командир, - последовал ответ AD.
- Ладно, тогда давай ближе к делу. Где мы находимся? – уже серьёзно потребовал Андрей.
- Я вычислил наши координаты. Мы находимся на расстоянии двадцати пяти световых лет от Солнечной системы, вероятно в созвездии Девы, - бесстрастно выдал информацию AD.
От такой новости Андрей перестал жевать и даже закашлялся.
Двадцать пять световых лет.
Он попытался осмыслить цифру — и не смог. Это было всё равно, что пытаться представить бесконечность. Разум отказывался воспринимать такую новость, и Андрей надолго замолчал, пытаясь усвоить услышанное, а придя в себя, вновь обратился к компьютеру:
— AD, - позвал он.
— Слушаю, командир, - тут же ответил тот.
— Ты когда-нибудь думал о том, что такое «долго»? – на что в кабине зависла долгая пауза.
— Я не обладаю субъективным восприятием времени, - с железной логикой ответил AD.
— Повезло тебе, - ухмыльнулся Андрей. - А ты точно уверен, что ошибки в твоих вычислениях нет? – вновь с сомнением переспросил он.
- Ошибка исключена, командир. Я выяснил причину такого необычного отклонения от нашей траектории движения, - продолжал докладывать обстановку AD.
- И что это за причина? – и Андрей уставился в точку на переборке, не моргая, пока глаза не заслезились, пытаясь осмыслить услышанную цифру. Двадцать пять световых лет! И не смог.
А AD продолжил свой доклад:
- Солнечный ветер отбросил А-птэр от звездолёта и отправил его за пределы Солнечной системы, где мы, по невыясненной причине, оказались в червоточине. Червоточина не зафиксирована в навигационных картах. Её присутствие в данной области пространства не прогнозировалось.
- Червоточина? - переспросил его Андрей и со злостью сплюнул. - Час от часу не легче. То есть, наш аварийный сигнал ещё не получен нашим звездолётом? – тревога зазвучала в его голосе.
- Да, командир. Вероятно, они ещё не получили нашего сигнала, - подтвердил AD.
- А почему ты сказал «вероятно»? – Андрей цеплялся за каждую мелочь, чтобы опровергнуть расчёты AD.
- Потому что созвездие Девы имеет другую конфигурацию звёзд, отличную от той, которая есть у меня в памяти, - безапелляционно ответил AD.
- И чем же она отличается? – скептично задал вопрос Андрей, сделав ещё попытку, чтобы хоть что-то ещё съесть.
- Она зеркальная, - ответ AD прозвучал для Андрея ничуть не хуже грома небесного.
- Что??? – неистово вырвалось у него и он в бешенстве подскочил с места, а стул с грохотом опрокинулся, металл ударился о металл и это металлический звук резанул по нервам.
- Она зеркальная, – повторно бездушно отчеканил AD.
Это слово повисло в воздухе, от чего Андрей застыл с широко открытыми глазами.
— Повтори, - уже спокойнее потребовал он.
— Конфигурация созвездия Девы зеркальна относительно эталонной карты в моей памяти.
От такой информации Андрей почувствовал, как холодеют его пальцы.
— AD… ты понимаешь, что это значит? – чуть ли не по слогам задал он вопрос AD, а в ответ вновь зависла пауза, длившаяся секунды три.
Андрей подошёл к обзорному флэксу. За бортом — темнота. Звёзды. Незнакомые, неправильные, зеркальные звёзды.
— Они нас не найдут, — в отчаянии вырвалось у него. — AD. Ты слышишь меня? Они нас никогда не найдут! – нотки безысходности проскользнули в его голосе, и он тихо повторил: - Никогда.
— Аварийный маяк активирован и транслирует на всех доступных частотах, - продолжал долдонить AD.
— Маяк бесполезен! — Андрей со злостью ударил ладонью по переборке — боль отозвалась в правой руке, но он не обратил на неё внимания. — Мы в другой Вселенной. Параллельной. Зеркальной. Называй как хочешь. Сигнал не пройдёт, понимаешь ты или нет? Червоточина закинула нас в параллельную Вселенную. А вот почему она так сделала, и откуда она неожиданно появилась, я только могу догадываться. Он не… - Голос его сорвался, и Андрей замолчал, тяжело дыша.
Прошла минута. Или больше. Он не считал.
Он подошёл к флэксу и внимательно начал изучать данные и расчёты, выполненные AD. Пересмотрев десяток голограмм, документов и, сравнив все показатели, Андрей убедился, что его подозрения небезосновательны.
- Могу я задать вопрос, командир? – прервал его размышления AD.
- Можешь, если выживешь, - горько усмехнулся Андрей.
- Не понял тебя, командир. Ты меня собираешься уничтожить за то, что я не смог тебе сказать причину? Ведь, это же не справедливо! – в голосе AD промелькнуло что-то, похожее на растерянность.
- Нет. Я тебя уничтожать не собираюсь, - горько усмехнулся Андрей. - Да и не зачем. С кем я буду болтать холодными зимними вечерами, сидя у камина, – опять принявшись иронизировать.
- Командир, я прошу выражаться яснее. Я не совсем понимаю, о чём ты говоришь, - обида всё ещё звучала в голосе AD.
- Учись студент, пока я жив! А то так и будешь всю жизнь ключи подавать, «в то время, когда космические корабли будут бороздить просторы Большого театра»[4].
- Командир, прошу говорить понятным мне языком, – прозвучали настойчивые требования AD.
- Хорошо, - согласился с ним Андрей. – Но пойми и ты меня, не могу я успокоиться от твоих слов. Поэтому и говорю так.
- Я не понимаю твоего беспокойства. Ведь мы сейчас должны ждать только ответа со звездолёта, - уверенно, но наивно сделал заключения AD. - И как только они его услышат, то мы установим с ними связь и ты, командир, будешь спасён.
- Ты не понимаешь! - разозлился Андрей. - Они не получат никакого сигнала! Мы в другой, понимаешь ты, механическая твоя башка, мы в другой Вселенной! И как она взаимосвязана с нашей Вселенной, мы не знаем. Я не знаю, и ты не знаешь, и никто не знает, - голос Андрея всё повышался и повышался, но найдя в своих рассуждениях отдушину, он предположил: - Но мы можем попытаться найти координаты выхода из этой Вселенной по координатам червоточины и по ним постараться войти в эту червоточину, если она не блуждающая и не выкинет нас совсем в другое измерение или Вселенную, если она существует сейчас. И вот сколько у нас этих «если», на которые мы не можем полагаться? - Андрей сделал паузу, но не найдя видимого оппонента, вновь продолжил говорить в пустоту: — На это я тебе специально повторюсь. Ни ты, ни я, этого не знаем. И, даже если мы найдем эту чертову червоточину, — возбуждённо продолжил Андрей, дрожащим от напряжения голосом, — как мы узнаем, что она ведет нас именно туда, куда нам нужно? Это не currus на Патере, где ты даже адрес не вводишь, а летишь куда надо. Это прыжок в неизвестность, где каждая переменная может оказаться фатальной. Мы можем оказаться в пустоте, в месте, где нет ни времени, ни пространства, или, что ещё хуже, в месте, где законы физики настолько чужды, что само наше существование станет невозможным. Мы рискуем не просто потеряться, а раствориться, перестать быть самими собой. И все это ради чего? Ради призрачной надежды, что кто-то там, в нашей родной Вселенной, услышит нас, поймет, что мы живы. А если они уже смирились с нашей потерей? Что, если они считают нас погибшими, и не пытаются найти нас? Вот тогда все наши усилия будут напрасны, - с горечью закончил говорить Андрей.
- Спасибо, командир, что объяснил мне всё. Теперь мне всё понятно. Мы в безвыходном положении. Тогда могу я задать тебе ещё один вопрос? – неожиданно поинтересовался AD.
- Задавай, - уже расслабившись, махнул рукой Андрей.
- Почему ты сказал, что о чём-то догадываешься? – по голосу AD Андрей понял, что ему сейчас придётся отвечать честно и без утайки.
- Потому что у меня работает пиктограмма на руке, - начал объяснять он. - Она светиться как-то иначе, не жжёт мне руку, она голубая. И я не понимаю, что я должен делать в таком случае. Мне нужно время, чтобы осмыслить сложившуюся ситуацию. Ладно, - устало хотел закончить он этот длинный и напряжённый разговор. - Давай пока оставим этот вопрос на потом. А теперь ты ответь мне на мои вопросы.
Андрей вернулся к столу. Поднял опрокинутый стул и сел. Руки всё ещё подрагивали, но голова работала. Холодно, чётко, как в аварийном режиме и позвал:
- AD!
- Слушаю, командир, - с готовностью подтвердил AD.
- Первый вопрос – на сколько дней мне хватит запаса еды и воды. Второй вопрос – SRS[5] может выдержать прямое попадание метеорита размером двести на двести, и на двести метров? Третий вопрос. Работает ли здесь CEA[6]? Отвечай по порядку, - и, приготовившись слушать вытянул перед собой раскрытую ладонь.
Он загнул палец.
— Первый. Запасы. Еда, вода. На сколько хватит?
— При текущем режиме потребления — четырнадцать суток. При сокращении рациона на тридцать процентов и вторичном использовании воды — до двадцати двух суток.
Две недели. Может, три, если растянуть, - Андрей согласно кивнул, больше себе, чем AD.
— Второй вопрос. SRS птера может выдержать прямое попадание метеорита размером двести на двести, и на двести метров? – на что последовала короткая пауза.
— Подтверждаю, - начал говорить AD. Защитная система А-птера рассчитана на столкновение с объектом указанных параметров.
— Хорошо, — согласился с ним Андрей и загнул третий палец. — CEA. Есть на борту?
— Одна капсула криоэмергентного анабиоза. Рассчитана на одного члена экипажа, - отрапортовал AD.
Андрей откинулся на спинку стула и закрыл глаза.
Одна капсула. Одна.
Он представил себе: лечь, закрыть глаза, и — тишина. Годы, десятилетия, века — мимо, как вода сквозь пальцы. Проснуться, когда… что? Когда кто-то найдёт? Когда птер врежется в звезду? Когда энергия закончится?
— AD, - Андрей вновь нарушил молчание.
— Слушаю, командир, - послушно прозвучало в ответ.
— Энергоресурс. На сколько его хватит?
— При текущем режиме эксплуатации срок автономной работы всех систем А-птера составляет пять миллионов лет.
– Да… - задумчиво протянул Андрей. - Не так уж и много, если честно. Но лучше, чем ничего. А вот насчет метеорита… Это обнадеживает. Значит, есть шанс, что мы сможем выжить, если ситуация станет совсем уж критической. Главное, чтобы этот шанс не оказался иллюзией. И CEA… Один на одного. Это то, на что я рассчитывал, но, опять же, лучше, чем полное отсутствие. Значит, придётся действовать быстро и решительно. Нельзя позволить себе растеряться или поддаться панике, - подбодрил он сам себя. - Нужно проанализировать все доступные варианты, даже самые маловероятные. Возможно, пиктограмма поможет найти нам выход, точнее вход. В любом случае я не собираюсь сдаваться, пока есть хоть малейший шанс. Тем более, как я могу тебя оставить в одиночестве на сотни, а может быть тысячи лет скитаний по неизвестной Вселенной. А? Что скажешь на это, друг мой?
— Я могу только добавить, что мой энергетический ресурс позволяет мне и всей функциональной системе А-птера работать на протяжении пяти миллионов лет, командир, - с человеческой интонацией заверил Андрея AD.
- Повтори, - приказал Андрей
— Пять миллионов лет, - бесстрастно повторил AD.
Андрей на его ответ рассмеялся. Звук вышел странный. Сухой и надтреснутый, почти истеричный.
— Пять миллионов лет. — Андрей провёл ладонью по лицу. — Ты будешь летать здесь пять миллионов лет. А я… - и не закончил свою мысль.
— Командир? – в голосе AD послышалось непонимание.
— Ничего. — Андрей встал.
Подошёл к флэксу и вывел на экран карту. Точнее, то, что от неё осталось. Пустота, редкие точки незнакомых звёзд, зеркальные контуры созвездия Девы. — Две недели еды, - в слух повторил он свои мысли. - Одна капсула анабиоза. Птер, который переживёт меня на миллионы лет. И ни одного способа вернуться. - Андрей некоторое время помолчал и на оптимистичной ноте продолжил: — Знаешь, AD, в этом есть что-то… комичное.
— Я не обнаруживаю элементов юмора в текущей ситуации, - прозвучало в ответ.
— Это потому, что ты не умеешь смеяться, - поддел AD Андрей.
— Верно, - согласился AD. - Функция эмоционального реагирования в моей системе отсутствует.
— Повезло тебе, - усмехнулся Андрей и, походив по отсеку птера, уже со своим постоянным юмором добавил: - Правда, я с трудом представляю, что станет с моими чреслами через пять миллионов лет… — мысль о времени и его существовании неразрывно связаная с пространством, мелькнула в голове у Андрея. — Хотя на данный момент мы с тобой не знаем, как ведёт себя пространство-время в этой Вселенной, вот это вопрос очень серьёзный, — продолжил Андрей свою мысль.
— Но я не могу быть тебе полезен в этой области знаний, командир, — AD действительно не имел возможностей вести диалог на эту тему из-за ограниченных функций, исходя из целей своего назначения.
— Понимаю тебя, AD, - грустно согласился с компьютером Андрей. - Твоя задача — обеспечение функционирования, а не философские изыскания. Но даже твоя способность к самоподдержанию на столь грандиозный срок наводит меня на размышления. Пять миллионов лет… Это время, за которое Патера претерпевает колоссальные геологические и климатические изменения. Горы вырастают и стираются, континенты дрейфуют. А мы, существа, чья жизнь измеряется десятилетиями, пытаемся постичь масштабы, которые нам даже вообразить сложно. Но для Вселенной – это какое-то мгновение.
Андрей откинулся на спинку кресла, чувствуя, как тяжесть этих цифр давит на него. Пять миллионов лет. Это не просто число, это целая эпоха, в которой могли бы зародиться и исчезнуть бесчисленные цивилизации. И вот он, Андрей, здесь, в этой скорлупе А-птера, которая будет существовать пять миллионов лет, когда от его собственного вида во Вселенной останется прах, а он очнётся после сна и ещё что-то будет значить.
— Интересно, — пробормотал он, больше для себя, чем для AD, — как именно эта Вселенная управляет своим пространством-временем. Есть ли в ней какие-то фундаментальные законы, которые мы ещё не открыли? Или это хаос, который лишь кажется нам упорядоченным на нашем крошечном отрезке существования? Возможно, само понятие «время» здесь в этой Вселенной течёт иначе, чем мы знаем. Может быть, оно нелинейно, дискретно, зеркально, или даже многомерно, - размышлял он вслух о том, с чем сейчас напрямую столкнулся.
Он представил себе, как пространство-время может изгибаться и скручиваться, создавая петли и разрывы, которые для существ, живущих в привычном нам линейном потоке, казались бы непостижимы. Может быть, пятимиллионный срок работы А-птера — это лишь мгновение в масштабах этой Вселенной, или же, наоборот, бесконечно долгий период, в течение которого сама ткань реальности может претерпеть необратимые изменения.
— Мы пытались заглянуть за горизонт событий, — вздохнул Андрей после долгих размышлений, продолжая свой монолог, — и увидели то, что до сих пор нам оказалось не осмыслить даже с нашими технологиями. То, что мы увидели через иголочное ушко ещё более интригующе, как сама Вселенная. А как может эта Вселенная, где мы находимся сейчас, отреагировать на столь долгое и стабильное присутствие А-птера? Будет ли она воспринимать нас как нечто чужеродное, или же мы станем неотъемлемой частью её эволюции? Ведь мы пришли извне, тем самым нарушив энергетический баланс этой Вселенной? Или наши Вселенные взаимосвязаны, и если там что-то убывает, то прибывает здесь, как сообщающиеся сосуды, и поэтому наблюдается баланс мироздания? Конечно, эти и другие вопросы, AD, выходят за рамки твоих текущих параметров, но для меня они становятся всё более насущными. И времени для самосозерцания у меня предостаточно. Пять миллионов лет… - повторив эту невообразимую цифру, Андрей замолчал, допивая восстановительную жидкость.
Если бы AD мог, то он бы вздохнул и развёл руками в знак своего бессилия помочь, или в крайнем случае кивнул, но он являлся лишь голосом колоссального компьютера, поэтому предпочёл промолчать, а Андрей вежливо предложил AD:
- Тогда мы поступаем следующим образом, дорогой мой AD, я укладываюсь в спячку через десять дней по нашему календарю. А если за это время что-то произойдёт, то планы могут и поменяться.
- Я понял тебя командир, - заверил его AD.
Ночь, если можно назвать ночью условный период, когда Андрей приглушал освещение, он провёл у флэкса, но он не спал. Не мог заснуть.
На экране медленно вращалась модель А-птера. Крошечная скорлупа в бесконечной черноте. Вокруг — ничего. Ни станций, ни маяков, ни знакомых созвездий. Только зеркальное небо чужой Вселенной.
Двадцать пять световых лет.
Андрей вновь попытался представить это расстояние. И не смог. Разум отказывался. Двадцать пять лет, если лететь со скоростью света. Но птер не летел со скоростью света. Птер дрейфовал, как щепка в океане.
Пять миллионов лет работы.
За это время на Патере вырастут и сотрутся горные хребты. Континенты сдвинутся. Цивилизации возникнут и погибнут. Может быть, даже десятки цивилизаций, сотни. А эта скорлупа будет всё так же дрейфовать, а AD будет всё так же ждать его команды.
Андрей поднял руку. Пиктограмма на запястье светилась ровным голубым светом — холодным и чужим.
«Что ты хочешь мне сказать?» - постоянно донимала его одна и та же мысль.
Но в ответ – только молчание. Пиктограмма не отвечала. Она вообще никогда не отвечала, а только светилась, жгла и предупреждала. А теперь она голубая, спокойная, будто всё идёт по плану. По чьему плану?
Устав от размышлений, Андрей встал. Прошёлся по тесному отсеку. Пять шагов туда и пять обратно. Стены давили. Потолок давил. Даже воздух, казалось, стал гуще.
— AD, - позвал он.
— Слушаю, командир, - ответил недремлющий голос.
— Если я лягу в CEA… ты сможешь разбудить меня?
— Подтверждаю. Пробуждение возможно по заданным параметрам. Временной интервал, внешний сигнал, критическое изменение обстановки, - монотонно перечислил AD.
— Критическое изменение — это что такое? – не понял его Андрей.
— Обнаружение объекта искусственного происхождения. Приближение к гравитационному колодцу. Получение внешнего сигнала. Угроза целостности корпуса, - вновь занялся перечислением AD, на что Андрей согласно кивнул.
— А если ничего не произойдёт? Если пройдёт миллион лет — и ничего? – задал он встречный вопрос, за которым последовала продолжительная пауза.
— Тогда я продолжу ожидание, - наконец ответил AD.
— Миллион лет ожидания… - растерянно проговорил Андрей.
— Время не является для меня субъективным переживанием. Миллион лет эквивалентен одной секунде в терминах моего восприятия, - монотонно бубнил AD.
Андрей остановился у иллюминатора. За стеклом только звёзды. Чужие звёзды.
— Повезло тебе, — повторил он.
Он простоял так долго. Минуту, а может и десять, а, возможно, и час. За часами он не наблюдал, они ему сейчас были абсолютно не нужны. Он думал.
Червоточина выбросила их сюда. Значит, червоточина может вернуть их обратно, если найти её, она существует и ведёт туда, откуда они пришли. Слишком много «если». Слишком много переменных, каждая из которых может оказаться фатальной.
Но альтернатива — что? Сидеть и ждать смерти?
«Нет» - решил Андрей и отвернулся от иллюминатора.
— AD, - вновь позвал он.
— Слушаю, командир, - с готовностью ответил тот.
— План такой. Десять дней я остаюсь в сознании. Изучаю данные. Ищу закономерности. Пытаюсь понять, что произошло с червоточиной и можно ли её найти снова.
— Принято, - покорно согласился AD.
— Если за десять дней ничего не найду, то ложусь в CEA. Ты продолжаешь поиск. Сканируешь пространство. Ищешь аномалии, сигналы, что угодно. Если найдёшь, то будишь меня.
— Принято, командир. Параметры пробуждения? – задал встречный вопрос AD.
Над чем Андрей задумался, но тут же решил:
— Любой искусственный объект. Любой сигнал, похожий на разумный. Любая гравитационная аномалия, которая может быть червоточиной. И… — он помедлил, — каждые сто лет. Просто чтобы проверить.
— Сто лет. Подтверждаю, - бездушно подтвердил приказ AD.
— И ещё, AD, - в голосе Андрея уже прозвучала просьба.
— Слушаю, командир, - с готовностью послышалось в ответ.
— Если пройдёт миллион лет и ничего не изменится… не буди меня. Просто не буди. Пусть капсула работает, пока может. А потом… - Андрей не закончил, но мысленно сам продолжил: «Да этого и не придётся делать».
— Понял, командир, - безропотно принял его пожелания AD.
Андрей подошёл к флэксу и вызвал список книг из памяти AD. Тысячи названий. Десятки тысяч. Хватит на несколько жизней.
— Ладно, — тихо решил он для себя. — Десять дней. Посмотрим, что можно будет ещё сделать, - и, выбрал первую книгу наугад. Какой-то древний роман о кораблекрушении и необитаемом острове. И начал читать.
Дни потянулись.
Андрей читал, спал, ел безвкусные овощи, пил восстановительный раствор. Изучал данные, собранные AD: траекторию червоточины, параметры выброса, конфигурацию зеркального неба. Строил гипотезы, отбрасывал их, строил новые.
Пиктограмма на запястье продолжала светиться голубым. Он привык к ней, как привыкают к шраму. Его не замечаешь, пока не посмотришь на него.
Иногда он разговаривал с AD. Не потому, что хотел что-то обсудить с ним, а только лишь для того, чтобы услышать чей-то голос. Любой голос, даже механический.
— AD, - обычно вызывал он компьютер.
— Слушаю, командир, - как всегда с готовностью отвечал тот.
— Как ты думаешь, что будет через миллион лет?
— Не располагаю данными для прогноза, - с железной логикой отвечал тот.
— Это не вопрос про данные. Это вопрос про… — Андрей замолчал, подбирая слово. — Про воображение.
— Функция воображения в моих параметрах отсутствует, - рапортовал о своих возможностях AD.
— Знаю. — Андрей от железного ответа усмехнулся. — Но, если бы была?
Долгая пауза. Такая долгая, что Андрей уже решил. AD не ответит.
— Если бы функция воображения присутствовала, — медленно произнёс AD, — я бы предположил, что через миллион лет мы всё ещё будем здесь. Вы — в капсуле. Я — в режиме ожидания. Звёзды вокруг — те же самые, только немного сдвинувшиеся.
— И всё? – удивился простоте решения вопроса Андрей.
— И всё. Вселенная не обязана быть интересной, командир. Она просто есть, - безапелляционно закончил пояснения AD.
Андрей долго смотрел на экран флэкса, а потом тихо, почти беззвучно рассмеялся.
— Знаешь, AD, для машины без воображения ты иногда говоришь очень человеческие вещи.
— Благодарю, командир. Интерпретирую как комплимент, - ответил AD, а Андрею показалось, что элементарный юмор, внедрённый в программу AD, сможет ещё и развиться, тогда ему после пробуждения вообще будет не скучно.
За иллюминатором мёртвенно светились чужие звёзды.
После столь активной работы за последние десятилетия скитаний во Вселенной по патерианскому календарю, Андрей чувствовал себя запертым в камере смертников, хотя сам там не имел ни малейшего желания в ней находиться. А тут, оказывается, он волею своего предназначения оказался заперт в этой энергетической коробке без возможности самостоятельно что-либо предпринять.
Дни потянулись один за другим, полные однообразия и беспросветности. Единственное, что вдохновляло Андрея, это возможность побыть в одиночестве и читать книги. Благо, их в памяти AD находилось великое множество на любой вкус.
Андрей, погруженный в чтение, ощущал, как страницы книг мелькают на флэксе перед его внутренним взором, унося его далеко за пределы этой невольной темницы. Каждая история и фолиант становились для него порталом в иные миры, где он мог быть кем угодно. От отважного исследователя до мудрого философа. Он вбирал в себя то, что пропустил в своё время, и чтение стало его единственным убежищем и личным пространством свободы в условиях абсолютной несвободы. Он жадно впитывал знания, словно иссохшая земля впитывает влагу, надеясь, что накопленный опыт и мудрость предков помогут ему в сложной ситуации.
Время, казалось, замедлило свой ход, превратившись в тягучую, вязкую субстанцию. Но даже в этой монотонности замкнутого пространства Андрей находил свои маленькие открытия. Он начал замечать тончайшие нюансы в структуре энергетического поля, удерживающего его, изучать его пульсации и едва уловимые колебания, связывающие его с пиктограммой, продолжавшей спокойно светиться голубым светом. Это казалось похожим на попытку понять язык неведомого ему создателя пиктограммы, на расшифровку древнего, забытого кода. Он начал строить гипотезы, сопоставлять увиденное с прочитанным, искать закономерности, которые могли бы пролить свет на природу его заключения.
Его разум, выкованный долгими годами космических странствий и испытаний неизвестностью, не утратил своей живости и неуёмности в поисках ответов.
Он помнил, как преодолевал вместе с командой гравитационные аномалии, находил путь сквозь звездные туманности и войды, как общался и сражался с цивилизациями, чьё существование казалось немыслимым.
Эти воспоминания служили ему своеобразными miliarium[7], напоминая о его способностях к адаптации в тяжёлых условиях и в общении со своими спутниками, колонистами и коллегами.
В его подкорке пульсировало одно, что даже в самой безнадежной ситуации всегда есть шанс, выбраться из тупика, пусть пока и скрытого от него самого и его внутреннего сознания. И это ощущение ещё непознанного им шанса на спасение, подпитывалось каждым новым прочитанным словом и поэтической строфой в тишине его цифровой и энергетической камеры.
[1] Василий Борисович Ливанов - Советский и российский киноактёр, режиссёр кино и мультипликации, сценарист, писатель. Народный артист РСФСР, (г.р. 1935 г.)
[2] См. трилогию «Космос…»
[3] Feretrum – носилки для раненых (лат.)
[4] Фразы из фильма режиссёра Л. Гайдая «Операция Ы, и другие приключения Шурика», Мосфильм, 1965 год.
[5] См. «Бесконечность Вселенной. Развитие» Авторы А&А Макаровы, изд-во «Ридеро» 2023 год
[6] См. «Марс. Сохранить атмосферу». Авторы А&А Макаровы, изд-во «Ридеро» 2024 год.
[7] Miliarium – мильный камень в древнем Риме.
[1] Василий Борисович Ливанов - Советский и российский киноактёр, режиссёр кино и мультипликации, сценарист, писатель. Народный артист РСФСР, (г.р. 1935 г. - )
[2] См. трилогию «Космос…»
[3] Feretrum – носилки для раненых (лат.)
[4] Фразы из фильма режиссёра Л.Гайдая «Операция Ы, и другие приключения Шурика», Мосфильм, 1965 год.
[5] См. «Бесконечность Вселенной. Развитие» Авторы А&А Макаровы, изд-во «Ридеро» 2023 год
[6] См. «Марс. Сохранить атмосферу». Авторы А&А Макаровы, изд-во «Ридеро» 2024 год.
[7] Miliarium – мильный камень в древнем Риме.