Судьба регулярного военно-морского флота России неразрывно связана с Балтикой, Кронштадтом и берегами Невы. Однако его духовная колыбель во многом находилась в сухопутной Москве — в Белом городе. Здесь, в Златоустовом монастыре, сформировался некрополь, ставший местом упокоения первых отечественных моряков. Ещё в первой половине XVII века Апраксины, принимавшие деятельное участие в судьбе обители, избрали её местом своего родового захоронения. Это решение, подкреплённое авторитетом рода, положило начало традиции хоронить в монастыре представителей военной элиты.
Сегодня, когда обитель возвращается из небытия, перед нами встает важнейшая задача — вернуть из забвения имена тех, кто ковал славу империи.
Один из центров флотской славы
Первое упоминание о Златоустовом монастыре относится к 1412 году. На протяжении столетий обитель служила местом упокоения знатных родов. К XVIII веку здесь сформировался один из самых престижных некрополей столицы, наряду с Новоспасским и Донским монастырями, ставший местом погребения первых лиц зарождающегося российского флота.
Особое значение Златоустов монастырь приобрел для сподвижников Петра I. Здесь, помимо усыпальницы рода Апраксиных, находились места упокоения контр-адмиралов Ивана Акимовича Сенявина и Ипата Калиновича Муханова.
От потешных игр до адмиральского чина
Судьба Ипата Муханова — яркий пример того, как тесно переплетались государственная служба и размеренная жизнь старой Москвы.
Будущий флотоводец родился 31 марта 1677 года в дворянской семье. Его детство прошло в Армянском переулке, напротив дома боярина Артамона Матвеева, где часто бывал юный царевич Пётр. Из окон родного дома мальчику открывался вид на купола Златоустова монастыря, который спустя 52 года (в 1729 году) станет местом его вечного упокоения.
Вся жизнь Ипата Калиновича была неразрывно связана с личностью Петра Великого (еще с тех времен в допетровской Москве, когда юный Муханов стал участником «потешных» игр в Преображенском — кузнице будущей элиты империи). Войдя в ближайшее окружение царя, он занял должность денщика, что означало абсолютное доверие государя и вместе с тем накладывало тяжелое бремя личного служения империи.
Морской путь Муханова начался одновременно с рождением отечественного флота. В 1697 году в составе Великого посольства он прибыл в Голландию. По воле царя, требовавшего от соратников знания ремесла с азов, дворянский сын был определён простым матросом на иностранный корабль. Эта суровая школа, полная изнурительного труда и жесткой дисциплины, заложила фундамент его характера.
Главным экзаменом для петровского поколения стала затяжная Северная война. Пройдя через её самые драматические страницы, в 1705 году Муханов попал в шведский плен. Спустя два года неволи офицер сумел вернуться в строй и был произведён в подпоручики.
На службе царю и Отечеству
Пётр I высоко ценил Муханова, доверяя ему задачи, требовавшие безупречной точности и абсолютной преданности. Опыт «потешной» юности и обязанности личного денщика подготовили офицера к роли доверенного лица императора, способного безукоризненно реализовывать масштабные государственные и военные замыслы.
Подтверждением этого доверия стали события 1709 года, когда в чине поручика Ипат Калинович командовал двумя бригантинами, сопровождавшими царя при осмотре Азовского моря. Успешное выполнение этой миссии доказало не только навигаторское мастерство Муханова, но и его способность обеспечивать личную безопасность государя в сложных экспедициях.
Именно этот опыт службы определил дальнейшее решение царя в переломный момент Северной войны. Сразу после Полтавской победы в 1709 году Пётр I решил коренным образом изменить стратегию и перенести боевые действия в Прибалтику, чтобы отрезать Швецию от Балтийского моря. Для реализации этого замысла требовалось нанести сокрушительный удар по Риге — главному шведскому форпосту в регионе.
Однако успех всей кампании зависел от секретности и скорости: шведы не должны были узнать о передислокации русских войск, а фельдмаршал Шереметев должен был получить приказ о начале осады незамедлительно. Царю был необходим курьер высочайшего уровня — хладнокровный боевой офицер, преданный короне. Выбор пал на Муханова.
Доставив депешу в назначенный срок, Ипат Калинович запустил маховик осады, которая летом 1710 года завершилась капитуляцией Риги и открыла России долгожданный выход к Балтике.
Логическим следствием глубокого военно-политического доверия стало сближение Муханова с царем и в личной сфере. Известие о победах и выполнение секретных задач окончательно закрепили за ним статус человека «ближнего круга». Именно поэтому 19 февраля 1712 года на венчании Петра и Екатерины в Исаакиевском соборе Муханову была доверена исключительная, почти родственная обязанность — быть шафером со стороны жениха, что навсегда вписало его имя в частную историю императорской семьи.
Дальнейшая служба Муханова была отмечена продвижением по “Табели о рангах” и участием в ключевых кампаниях. После Гангутского сражения 1714 года, командуя шнявой «Принцесса», Муханов успешно конвоировал захваченные шведские суда. В последующие годы он руководил крупными кораблями «Арондель» и «Астрахань», а также принимал участие в демонстрационных походах на Балтике для сдерживания английского флота.
В конце 1723 года государь направил опыт моряка на пользу будущему флота, назначив его начальником Навигацкой школы в московской Сухаревой башне.
Многолетние походы, ранения и пребывание в плену подорвали здоровье Муханова, и 31 мая 1726 (на пятидесятом году жизни) он вышел в отставку по болезни с присвоением чина контр-адмирала. Тяжелым ударом для него стала также кончина Петра Великого в 1725 году. Согласно семейному преданию, известие о смерти императора серьезно подкосило силы адмирала, фактически прервав его активную государственную деятельность.
Контр-адмирал Ипат Муханов скончался 22 мая 1729 года в Москве и был похоронен на кладбище Златоустовского монастыря.
Утрата великого наследия
В 1930-е годы Златоустов монастырь разделил судьбу многих московских святынь. В период с 1933 по 1937 год монастырский ансамбль был полностью ликвидирован, а находившийся на его территории исторический некрополь — уничтожен. На месте храмов возвели ведомственные жилые дома для сотрудников ОГПУ-НКВД.
Вместе с уничтожением некрополя была утрачена память о том, что под фундаментами новых домов остался один из флотских пантеонов России. Долгое время история первых побед регулярного флота существовала здесь лишь в виде архивных документов, а захоронения сподвижников Петра Великого оставались скрыты под асфальтом дворовых территорий между Большим и Малым Златоустинским переулками.
Возрождение и возвращение долга
Сегодня от монастырского ансамбля сохранился лишь один двухэтажный келейный корпус. Однако с 2011 года, когда во время земляных работ были обнаружены первые белокаменные надгробия и элементы древнего монастырского некрополя, началось подлинное возрождение памяти об обители. Хотя плиты с могил петровских адмиралов не уцелели, найденные археологами артефакты XVI–XVIII веков доказали колоссальное историческое значение этого места и привлекли внимание исследователей.
Создание Центра изучения истории и наследия монастыря, а также открытие музея «Разрушенный, но живой» на его территории— это не просто музейный или архивный проект. Это в первую очередь акт возвращения долга нашему прошлому.
Хотя могилы флотоводцев до сих пор скрыты под современной городской застройкой, их имена возвращаются в научный оборот и общественное сознание. Исследование биографии Ипата Муханова наряду с археологическими изысканиями стало одной из отправных точек для восстановления памяти обо всем некрополе Златоустовского монастыря. Сегодня важнейшей задачей современного музейного и церковного сообщества остается сохранение памяти о Златоустовом монастыре в том числе как и о значимой вехе отечественной морской истории, где имена петровских флотоводцев будут жить и в музейных экспозициях, и в монастырском поминовении.