Говорят, писать надо о том, в чем разбираешься. С одной стороны это логично: лучше получится. А с другой стороны - в голове иногда рождаются сюжеты на очень неожиданные темы. И идеи эти настолько живые и заманчивые. что отказаться от них невозможно. Всему есть объяснение, конечно.
Моя "Стая", которую сейчас на самиздатовских сервисах приходится пафосно обозначать как криминальная драма, на самом деле началась еще в школе, в старших классах! Тогда каким-то непостижимым для меня образом я внезапно стала фанаткой сериала "Бригада". Казалось бы: где я, девочка-ромашка, и где "Бригада", но вот так случилось. Неделю я страдала от того, что всё плохо (но правильно и поучительно) закончилась, а потом решила "переписать концовку" и так залечить свои душевные раны. Переписывать я решила не в буквальном смысле (жанр фанфиков меня тогда не прельщал), просто решила придумать похожих героев, поставить их на путь исправления и всех спасти.
Не помню, как в бандитскую сагу вплелись полицейские, но подозреваю, что тут сказалось детство, прошедшее под "Улицы разбитых фонарей" и "Убойную силу". Я это все смотрела, потому что герои, сражающиеся со злом, мне всегда нравились.
Тут-то они все у меня и встретились.
Но напомню, что это десятый класс, и я девочка-ромашка. Вполне предсказуемо мои персонажи оказались очень чутко чувствующими, а наивность местами зашкаливала. Позже я старательно ее прореживала, но полностью так и не вычистила, потому что в глубине души я так и осталась девочкой-ромашкой, хотя прошло уже почти 20 лет.
Писатели знают: когда начинаешь создавать произведение с душой, очень скоро герои начинают жить своей жизнью. Выходят из-под контроля, говорят и творят то, что ты не планировала изначально - и так получают свои уникальные характеры. И сюжет обретает непредвиденные повороты... Когда я дописывала повесть, там уже почти ничего общего с сериалами не осталось. Кроме дружбы.
Дружба для меня всегда была самым святым. И то, что мои "волки" оказались сумасшедше верными друг другу очаровало меня саму. Поэтому я время от времени возвращалась к ним на протяжении всех этих лет, что-то подправляя, дописывая.
Я, может быть, и не возвращалась бы, но у "Стаи" появились три крестные, которые вернули меня к моим книжкам. Это мои подруги и коллеги, с таким интересом просившие дать почитать старые рукописи, что я не смогла отказать. И я, конечно, никогда не забуду того благодарного изумления, которое испытывала, когда они так увлеченно говорили о моей книге и всячески поддерживали мое творчество. Пришлось возобновлять литературную деятельность - с такими-то неравнодушными читателями)
...Это я не то, чтобы оправдываюсь. Скорее предупреждаю, что суть тут, конечно же, не в правдоподобных нюансах - откуда мне их знать. Суть тут - в верности. Как сказал один из героев: "Это именно то, что из вас не вытравить. То, что вы и сами уже не замечаете, не пытаетесь анализировать. То, чем вы заразили друг друга в детстве. Эта ваша легендарная верность, сумасшедшая помешанность друг на друге. Никто из ваших врагов с ней не справится. И самому тебе с ней не справиться, Макс – так что зря стараешься" (с).
Фрагмент первой главы
...Сергей, вышедший на крыльцо покурить и успокоить нервы, едва не подавился сигаретным дымом, увидев приближающуюся к нему фигуру молодого человека в длинном черном плаще. Впрочем, когда парень поравнялся с Молчановым, тот уже справился с изумлением и скрыл все нарастающее раздражение:
— Зорин? Бандит сам явился в полицию, чудеса! Совесть заела, сдаваться пришел? – с ледяной усмешкой поинтересовался он, едва взглянув на нежданного гостя.
Про себя отметил, что обычно самодовольный Зорин сейчас бледен и выглядит измотано. Насупленные брови, торопливые движения, небрежно встрепанные нервной рукой смолисто-черные волосы, обычно аккуратно зачесанные назад, – все это было ему совершенно не свойственно.
— Где мой друг? – без приветствий и предисловий спросил парень, останавливаясь рядом и тяжело глядя на Сергея.
— В детской комнате полиции, – мрачно ухмыльнулся Молчанов. – И пробудет он там еще очень долго. Так что разворачивайся и проваливай. Когда будешь нужен, пришлем повестку.
Зорин устремил на собеседника утомленный взгляд: «Очень смешно. Не на того напал!». Сергей с тяжким вздохом затушил сигарету и неспешно достал новую, предвидя долгую словесную перепалку. Но Арго начал спокойно и уверенно.
— Сергей, Костя ни в чем не виноват и…
— Это установит следствие, — холодно прервал его Молчанов, не глядя на собеседника.
— Слушай, но вы же не имеете права задерживать без доказательств хоть какого-то преступления! – мгновенно взвился Зорин. – А я знаю, что их у вас нет, потому что и быть не может – Костя ни в чем не повинен. Что вы ему там «шьете»?
— Шить ты себе тюремную робу будешь, ясно? А мы здесь справедливость восстанавливаем, — глухо проворчал Сергей, переводя на юношу пылающий гневом взгляд. — Ты тут ночевать можешь в ожидании результатов экспертизы, но когда она будет готова, поймешь, что напрасно дежурил тут неделю…
— Не пугай меня. — Показная самоуверенность в голосе Арго смахивало на взаимную угрозу: — Экспертиза будет готова уже сегодня, я уверяю тебя.
Услышав это, Сергей поперхнулся и, выронив сигарету, грозно двинулся на Арго. Тот неторопливо отступал назад, изображая на лице дерзкую ухмылку, напоминающую оскал. Казалось, его ничуть не пугает ярость, с которой Молчанов рычал:
— Ты что это, сопляк?.. Ты на что сейчас намекал?! Ты…
Дарья Ковальская появилась из дверей здания именно в тот момент, когда крайне возмущенный Сергей схватил невозмутимого Арго за грудки и, как показалось девушке, замахнулся для удара по лицу.
— Сережа, Сережа, успокойся. Что у вас тут происходит? — Старательно-спокойный голос коллеги и ее пальцы, осторожно, но уверенно сжавшие запястье его замахнувшейся руки, мгновенно вернули Молчанову самоконтроль.
Но даже когда он отпустил, казалось, ничуть не испугавшегося Арго, голос все равно еще дрожал от едва сдерживаемой злости:
— Познакомься, Дашенька: Макс Зорин, он же Арго, властелин мира сего. Разумеется, по его скромному мнению…
— Я пришел забрать своего друга, Константина Лифанова, — торопливо пояснил нахмурившийся «властелин», прерывая тем самым намечающуюся саркастическую тираду Сергея.
— Это невозможно. — Покачала головой Даша так хладнокровно, будто это нелепое требование нисколько ее не удивляет. — Он задержан до выяснения причастности к…
— Он непричастен, — так же поспешно заявил Арго.
Но осознав бесплодность пустых словесных баталий, он вдруг развернулся и неспешно направился к черному «Майбаху» у ворот, бросив через плечо:
— Я дождусь результатов экспертизы и заберу Костю. Сегодня же. Я буду ждать в машине. Всего доброго.
В этой высокой горделивой фигуре в трепещущем на ветру плаще-шлейфе было что-то демоническое. Но Даша заметила, как угрюмо Арго смотрит под ноги и кусает губы: сейчас он казался недовольным собой, а не своими оппонентами. А это в образ самовлюбленного демона плохо вписывалось.
Сергей этих тонкостей не заметил:
— Ты видела это?! — снова вскипел он, разворачиваясь к коллеге: — Он уверен, что экспертиза будет готова сегодня! Для всех — через несколько дней, а для него — сегодня! Он подкупил экспертов и в открытую это заявляет! Даш, и после этого Славик еще удивляется, чего это я негодую?
— Надеюсь, мне показалось, что ты хотел его ударить? — строго спросила девушка.
— Даш, ты меня знаешь: я рукоприкладство осуждаю. Но он же все границы переходит! — Сергей попытался соответствовать сдержанности подруги и постарался снова взять себя в руки, не отвечая на ее опрос напрямую.
— Ему не обязательно было самому подкупать кого-то, — вздохнула Даша, отводя пристальный взгляд от вызывающе-роскошной иномарки, в которой скрылся незваный гость. — Если вы правы, и все они — из компании Скрипача, то и без Зорина найдется тот, кто замолвит словечко за задержанного. У Скрипача ведь повсюду свои люди… Ладно, пойдем к ребятам.
* * *
— Это просто день рождения какой-то! — смеялась Даша, услышав предложение Сергея подвезти ее после работы до дома на машине. — Нам ведь совсем не по пути…
— В день Возвращения тоже не грех проявить галантность, — заметил Слава. — Тем более, что наш Сергей не так уж и часто ее проявляет, согласись…
— Мне показалось, или кто-то что-то сказал? — фыркнул Сергей…
Выйдя на крыльцо, Сергей и Даша немало удивились, разглядев в ранних осенних сумерках неподалеку от здания все тот же «Майбах». Оба наверняка проигнорировали бы его хозяина, упрямого юнца: в конце концов, это бессмысленное дежурство не запрещено законом, и у каждого может быть своя блажь. Но Арго словно нарочно припарковал свою иномарку рядом с «жигуленком» Сергея, а увидев приближающихся полицейских, зачем-то вышел из машины.
— Ты почему все еще здесь? – раздражено бросил Сергей, скользнув взглядом по Зорину и полностью сосредоточившись на открывании дверей своей машины.
— Дожидаюсь друга. Из детской комнаты, — подчеркнуто любезно отозвался Макс. Он уже понял, что стражи закона направлялись не к нему, и проще было притвориться спящим в автомобиле, но в возобновившемся обмене колкостями отступить уже не мог.
— Умилительная опека! В тюрьму вместе с ним сядешь? – с издевкой поинтересовался Сергей.
— А мы в тюрьму пока что не собирались, – ответил тот, намеренно плохо пряча ехидную улыбку.
Перекрестный огонь взглядов – и Даше всерьез показалось, что ее друг и этот дерзкий парень сейчас снова попытаются подраться.
И тут на крыльце здания появился Костя Лифанов и, заметив знакомый «Майбах», прихрамывая, поспешил к нему, втянув голову в плечи и взволнованно кусая губы.
При его появлении на лице Арго мелькнула настолько бесхитростная радость, что Молчанов с невольным любопытством проследил за взглядом своего оппонента. И тут же в возмущенном изумлении вытаращил глаза. Мгновение спустя он уже торопливо набирал на мобильном номер Прасковьина и гневно восклицал:
— Славик! Это как называется?! Тут…
— Ты про Лифанова? — спокойно уточнил Слава. — Только что передали результаты экспертизы: все чисто…
— Славик, но ты-то понимаешь?!
— Серега, что я могу сделать? — все так же серьезно перебил его Прасковьин. И эта нехарактерная для Славы суровость говорила больше, чем любые слова.
— Ты прав, дружище, — скрипнул зубами Молчанов. — Мы, как всегда, ничего не можем сделать…
Костя тем временем доковылял до Арго и замер в шаге от него, потупившись и ссутулившись, как провинившийся школьник:
— Макс!.. – выдохнул он и, испуганно прижмурившись, будто ожидая удара, пылко залепетал: — Прости меня, Макс!.. Я такой недотепа… Прости… Мне ничего нельзя доверить!..
— Тихо, тихо, Клиф! Не за что просить прощения. Посмотри-ка на меня, – тепло произнес Арго, одной рукой приобняв его за плечи. И когда Костя поднял на него крайне изумленные глаза, Зорин со вздохом сочувственно изрек, разглядывая ссадины на лице друга: — Ну и разукрасили тебя, братишка…
Зорин казался неузнаваемым. Пылкий бунтарь разом утратил всю свою демоничность и сейчас выглядел гораздо человечнее и привлекательнее. Подчеркнутые худобой скулы, нос с горбинкой, тонкие аккуратно очерченные губы и большие чайные глаза под выразительными черными бровями — все острые черты его лица будто сгладились, образ перестал быть воинственным. Костя, похоже, и сам не ожидал увидеть его в таком настроении, а при слове «братишка» и вовсе засиял кротким счастьем. Но все же продолжал едва слышно бормотать в глубоком раскаянии:
— Прости, я так подвел тебя… Ты опять нянчишься со мной, а ведь…
— Все нормально, Костя, — прервал его Арго, ободряюще взъерошил русые, чуть вьющиеся волосы друга: — Садись в машину, поедем к ребятам. Они там все на нервах.
«Так вот, кто “хозяин”…» — подумала про себя Даша, ставшая невольной свидетельницей этой встречи. Но тут же подумала, что слово «хозяин» сюда не подходит.
Если бы негодующий Сергей Молчанов не был так поглощен телефонным разговором со Славой, он бы непременно съязвил что-нибудь о показательном выступлении и наигранно-трогательной встрече. Но Сергею было не до этого, а Даша вдруг поняла, что верит. Не сомневается в искренности благоговейной признательности Кости и покровительственного участия Зорина, которые, казалось, вовсе забыли о присутствующих. Забыли, что при посторонних надо играть, как привыкли. И Даша вдруг увидела перед собой двух обыкновенных мальчишек, чьи сердца еще не очерствели. Мальчишек, которых еще можно спасти…
— Максим, Константин, послушайте, — негромко произнесла девушка с подчеркнутой сдержанностью в голосе, но печальной проникновенностью во взгляде: — Скрипач – страшный человек. Если вы ни в чем не замешаны, я не понимаю, что может объединять вас с этим бандитом. Но, пожалуйста, не дайте ему погубить вас.
Арго с неподдельным удивлением искоса взглянул на Дашу, понимая, что это не просто наивный призыв встать на праведный путь — это предложение помощи. Ковальская же в свою очередь понимала, что это предложение останется непринятым, но не могла не попытаться. И когда Арго развернулся к ней, глядя потеплевшим взором без толики самодовольства или неприязни, она повторила:
— Если вы останетесь рядом с этими людьми, с Барсом, со Скрипачом, от ваших дружеских уз ничего не останется. Ничего. Понимаете, Максим?
— Я понимаю. Спасибо, Даша. — Он мягко остановил ее, запоздало постаравшись спрятать удивление. Удивление тем, что чужой человек смог разглядеть в нем кого-то, кроме бандита, а в его действиях захотел увидеть что-то, кроме самоутверждения.
Еще мгновение он смотрел в глаза девушки, будто греясь в этом чужом нежданном участии. А затем поспешно, словно опомнившись, сел за руль своего автомобиля. На Сергея же Арго и не взглянул. Лишь в ответ на его мрачное напутствие: «Ну, попадитесь вы мне еще раз оба!..», не оборачиваясь, поднял руку в небрежном прощальном жесте. Костя, потупив глаза, будто смущаясь этой развязности друга, скользнул на переднее пассажирское сиденье.
Только когда «Майбах» стремительно скрылся из виду, Даша с усмешкой покачала головой, переглянувшись с темпераментным Сергеем, который все же не удержался и тихо выругался в адрес Арго и его товарища...
Книга на ЛитРес, Книга на Ридеро
Еще больше артов - в паблике "Моих полнолуний" В ВК