Испанский посол вошёл в спальню Людовика XIV и через минуту попросил перенести аудиенцию в парк — от короля так разило, что у дипломата брызнули слёзы. В парке посол потерял сознание. Кусты Версаля десятилетиями служили придворным отхожим местом, а слуги выливали туда же ночные горшки. Свежего воздуха не было нигде.
Эту сцену пересказывают в мемуарах герцога де Сен-Симона — человека, при том дворе жившего и наблюдавшего быт Короля-Солнце изнутри. И это не анекдот, а буднее описание рутины первой монархии Европы.
Королевы, которые не мылись
Изабелла Кастильская, объединительница Испании и покровительница Колумба, к концу XV века с гордостью говорила: за всю жизнь вода касалась её тела дважды — при крещении младенцем и в день венчания. Никакого кокетства в этом признании не было. Наоборот — тон был назидательный: смотрите, вот образец благочестия.
Людовик XIV, чей двор задавал моду всей Европе, тоже мылся ровно два раза — и оба по врачебному предписанию. После второй процедуры король дал зарок больше в воду не входить никогда. Русские послы, отправлявшие депеши в Москву, характеризовали монарха выражением «смердит аки дикий зверь». Формулировка попала в дипломатическую переписку — то есть считалась не оскорблением, а фактическим наблюдением.
Генрих Наваррский, будущий Генрих IV, отправлял любовнице Габриэль д’Эстре записку с трогательной просьбой: «Не мойся, милая, я буду у тебя через три недели». Запах немытого тела ассоциировался у мужчин той эпохи с полноценной женственностью.
Почему боялись воды
За отказом от гигиены стояла не лень и не бедность — стояла медицинская доктрина. Трактат XV века утверждал прямо: тёплая вода расширяет поры, ослабляет организм и открывает дорогу заражённому воздуху. Врачи XVI века категорически запрещали мыть лицо — считалось, что от этого начинается катар и портится зрение. Всё гигиеническое поведение сводилось к одному действию: слегка ополоснуть рот и кончики пальцев.
К купанию, если оно всё же было назначено лекарем, готовились как к серьёзной операции. Накануне — обязательная клизма. Сама ванна воспринималась не как удовольствие, а как рискованное вмешательство в устройство тела.
Одновременно с медициной работала и церковь. Проповедники объясняли, что мытьё смывает святую воду крещения. Настоящие праведники, по их логике, должны ходить в рванье и никогда не касаться воды. Вши получили ласковое имя — «божьи жемчужины». Святые обоих полов гордились тем, что их ноги оставались сухими всю жизнь, кроме случаев, когда приходилось перейти реку вброд. Монашество задавало пример, миряне тянулись следом.
Здоровые зубы — позорный признак
Вот деталь, которую редко упоминают: в средневековой Европе белые зубы означали крестьянское происхождение. Аристократия гордилась гнилыми. Дворянин, которому природа подарила ровный здоровый рот, старался улыбаться пореже — чтобы не выдать «низкое» происхождение. Знатные дамы намеренно демонстрировали испорченную улыбку как знак статуса.
Логика была простая: белые зубы — признак того, что человек ест простую грубую пищу и не может позволить себе сладкого. Сахар в те века стоил дорого, портил зубы стремительно, и порча становилась социальным маркером — как позже золотые часы или автомобиль.
Города, которые вылизывал только дождь
Парижская улица, ведущая к Нотр-Даму, — семь-восемь метров в ширину. Это магистраль. Обычные переулки — метра два. В старом Брюсселе сохранилась «Улица одного человека»: разойтись вдвоём там физически невозможно.
Единственным дворником был дождь. Причём население воспринимало его как божью кару, а не как санитара. Ливень вымывал накопленное из закоулков, и по мостовым текли настоящие реки нечистот. В деревнях всё же копали выгребные ямы — в городах испражнялись в проулках и во дворах, а часто и посреди улицы.
В Лувре не было ни одного туалета. Ни одного — на весь дворец французских королей. Придворные и монархи справляли нужду на парадных лестницах, балконах, во дворах. При необходимости присаживались на широкий подоконник открытого окна. «Ночные вазы» опорожняли у задних дверей. Двор Валуа и Бурбонов периодически съезжал из замка в замок — просто потому, что в старом становилось нечем дышать.
Изобретательность как замена мыла
Понятия «личная гигиена» и, соответственно, мыла в европейском обиходе не существовало до середины XIX века. Но какие-то практики сложились.
Аристократы протирали тело надушенной тряпочкой. Подмышки и пах смачивали розовой водой. Мужчины носили между рубашкой и жилетом мешочки с ароматическими травами — их роль была не декоративной, а сугубо утилитарной. Дамы использовали ароматизированную пудру: она забивала запах и впитывала пот.
Главным «моющим средством» стало нижнее бельё. Считалось, что ткань вытягивает из тела грязь. Из этой концепции вырос культ белоснежных гофрированных воротников и манжет — они торчали из-под верхней одежды и служили публичным сертификатом чистоплотности хозяина. Ежедневная свежая рубашка была привилегией: самая грубая полотняная сорочка стоила столько же, сколько дойная корова. Бедняк не менял бельё никогда — у него не было второго комплекта.
Богатые горожане в XV–XVI веках позволяли себе полноценную ванну примерно раз в полгода. В XVII–XVIII столетиях эта практика сошла на нет полностью. Дамы мылись два-три раза в год. Общественные бани в какой-то момент прикрыли высочайшим декретом — как рассадник заражения.
Блохи, кровати и красное дерево
Насекомые сопровождали человека повсюду. При Людовике XIV во время трапезы в Версале рядом с королём стоял отдельный паж — его должностной обязанностью была ловля блох на монархе. Не мифологический персонаж, а штатная единица.
Знатные женщины додумались до практического решения: шёлковое нижнее бельё. К гладкому шёлку насекомые не цеплялись — соскальзывали. Отсюда мода на шёлковые сорочки, за которую женщины платили состояние. Это была не роскошь, а средство защиты.
Кровати обзавелись балдахинами не для красоты и не ради романтики. Балдахин ловил клопов и прочую живность, сыпавшуюся с потолочных балок. Такая же практическая логика стояла за модой на мебель из красного дерева: тёмная поверхность маскировала клопов, которых на светлом дереве было видно сразу.
Туалетная бумага в Европе появилась только в конце XIX века. До этого богатые использовали полоски ткани, бедные — мох, листья, тряпьё.
Русские извращенцы
На фоне всего этого русская привычка ходить в баню раз в месяц казалась европейцам форменным безумием. Слово «извращенцы» — не преувеличение, именно так формулировали иностранные наблюдатели. В сознании средневекового европейца человек, мывшийся двенадцать раз в год, вредил себе непоправимо.
При этом у крестьянских семей самая бедная изба имела свою баньку. Топили «по-белому» (дым уходил в трубу) или «по-чёрному» (дым шёл в парилку, стены после ополаскивали водой). Существовал и совсем экзотический способ — мыться в русской печи: после готовки внутрь стелили солому, человек залезал внутрь, воду плескали на раскалённые стенки.
Общественные бани в русских городах были смешанными. Мужчины, женщины, дети — все вместе. Иностранцы приезжали специально посмотреть. Записки одного из них дошли: «Не только мужчины, но и девицы, женщины по 30, 50 и более человек, бегают без всякого стыда и совести так, как сотворил их бог». Особенно потрясал наблюдателей ритуал — распаренные тела с криком выбегали из парной и прыгали в ледяную реку.
Только в 1743 году появился указ о разделении мужских и женских дней в торговых банях. На практике он игнорировался ещё долго — окончательное размежевание случилось лишь когда стали строить бани сразу с двумя отделениями. Позже банное дело стало доходным бизнесом: в Москве появились Сандуновские бани, построенные актрисой Сандуновой, Центральные бани купца Хлудова. В Петербурге ходили в Бочковские и Лештоковы. Самые роскошные стояли в Царском Селе.
Так мылась ли Изабелла дважды в жизни?
Да, мылась дважды — и никакого преувеличения в этой цифре нет. Так же вёл себя Людовик XIV. Так жил весь европейский высший свет от Кастилии до Британии на протяжении четырёх столетий. Немытое тело, зловонные дворцы, вши на голове монарха и кусты в парке вместо туалета — это не гротеск и не карикатура, а рабочая норма быта, подтверждённая медицинскими трактатами, дипломатической перепиской и мемуарами очевидцев. Красивая эпоха камзолов и корсетов пахла ровно тем, чем и должна была пахнуть при таком устройстве жизни. Русская привычка ходить в баню, казавшаяся Европе диковатой, оказалась на несколько столетий опережавшей своё время нормой.
Было интересно? Если да, то не забудьте поставить "лайк" и подписаться на канал. Это поможет алгоритмам Дзена поднять эту публикацию повыше, чтобы еще больше людей могли ознакомиться с этой важной историей.
Спасибо за внимание, и до новых встреч!