— Юль, на воскресенье ничего не планируй, ладно? Нас пригласили на праздник, — Дима сообщил об этом так буднично, что жена решила: речь идёт о дне рождения его друга.
— Хорошо. Что подарим Игорю? Деньги или что-то другое? — спросила Юля.
— А при чём здесь Игорь?
— Как? Разве мы идём не к нему?
— Нет. В воскресенье мы поедем к моей тёте, Нине. Помнишь её?
Услышав это имя, Юля побледнела. Нина Петровна была сестрой её свекрови и всегда превосходила ту в неприязни к невестке. Она вечно отпускала колкие замечания в адрес Юли, высмеивала её при каждом удобном случае и, судя по шёпоту братьев и сестёр Димы, ещё перед свадьбой пыталась отговорить племянника жениться на ней.
«Дочь моей подруги подходит тебе куда лучше», — говорила тётя Нина Диме, но тот поступил по-своему.
С тех пор Нина Петровна не скрывала своей неприязни к Юлии.
— А что, у неё день рождения? Зачем мы к ней поедем? — спросила Юля, когда супруг уточнил у кого праздник.
— У них с дядей Борей годовщина свадьбы. Они женаты двадцать лет, вот и хотят отметить это дело.
— Нам обязательно туда ехать?
— Конечно! Тётя Нина не простит нас, если мы не приедем.
Юля поникла. Мысль о предстоящем семейном празднике леденила душу. Она понимала, что этот вечер станет для неё суровым испытанием, но не могла отказать Диме. Для него подобные семейные торжества были священны.
— Хорошо. Если надо, то поедем, — нехотя, согласилась супруга.
Переступив порог квартиры Нины Петровны в воскресенье, Юля не ждала ничего хорошего. Но спустя полчаса она с удивлением поняла, что у тётушки сегодня не было времени на колкости. Хозяйка кружилась между гостями, хлопотала, отдавала распоряжения сёстрам и в этой суете даже была с Юлей почти доброжелательной.
— Хорошо выглядишь. Похудела? Такая стройная стала, — тётушка улыбнулась невестке, мимоходом обняла племянника и тут же окунулась в праздничные заботы.
Юля выдохнула. Её напряжение ушло, и теперь ей хотелось просто не быть чужой в этой большой семье.
В тот вечер в доме Нины Петровны собралась целая толпа. В основном это были дяди и тёти Дмитрия, друзья и коллеги хозяев. Они оживлённо обсуждали общих знакомых, наперебой вспоминали истории из прошлого, веселились и шутили.
Молодёжи среди приглашённых почти не было — только Дима да Юля. Зато детей и подростков в квартире было предостаточно. Они носились по коридору, хихикали, шептались и то и дело заглядывали в гостиную к взрослым.
— Юльчик, тебе сколько лет? Двадцать три? Из взрослых ты у нас самая молодая. Будешь развлекать детишек, пока старшие за столом сидят, — заявила Нина Петровна, будто это было уже решённое дело.
— Я? — растерянно переспросила Юля.
— Да, а что, ты против побыть нянькой? По-моему, это даже полезно. Вы же с Димой планируете детей? Вот и тренируйся быть мамой, — рассмеявшись, ответила тётушка.
Юля решила, что это не такая уж и плохая идея. Пока гости собирались в гостиной и оживлённо переговаривались, она пыталась унять детей, отвлекала их от беготни и даже организовала небольшой конкурс.
Некоторые дяди и тёти, наблюдавшие за Юлей, восхищённо переглядывались.
— Отлично ладишь с детьми! — слышалось от них.
Юле это льстило. Ей стало казаться, что вечер не так уж и плох, как она себе представляла. Но чуть позже она поняла, для чего тётя Нина повесила на неё заботу о детях.
— Юльчик, места за столом в гостиной очень мало. Если туда сядешь ты, там совсем станет тесно. Я решила, что сегодня молодёжь будет трапезничать на кухне, —проговорила Нина Петровна.
— Хорошо, если в гостиной тесно, мы с Димой сядем на кухне, — спокойно ответила Юля.
— Э, нет. Для Димы как раз таки место есть. Он же мой любимый племянничек. Как такой праздник и без него? — тётушка лучезарно улыбнулась и похлопала мужчину по спине.
Юле стало не по себе. Она вопросительно взглянула на Дмитрия, стоявшего рядом.
Тот немного поколебался, а потом промямлил:
— Ну… это… Если хочешь, я могу с тобой и на кухне посидеть…
— Нет, не надо. Если Нина Петровна так хочет видеть тебя рядом, то садись в гостиной, — ответила Юля.
Она была так воспитана. Супруга не хотела создавать мужу неудобств и выставлять его перед роднёй в невыгодномсвете.
Войдя на кухню, Юля увидела за маленьким столом шумную свору детей. Подростки ели, пили, увлечённо обсуждали свои дела и смеялись над чем-то понятным только им.
Юле было двадцать три, и находиться среди этой «молодёжи» ей было совсем неинтересно. В груди неприятно кольнуло. Она вдруг поняла, что тётушка не просто так распределила места, а тонко поиздевалась над ней. Нина Петровна словно хотела подчеркнуть, что на этом празднике невестке не рады, и её место не за общим столом, а здесь, на кухне, среди ребятишек.
Но она промолчала. Юля не хотела ни спорить, ни ввязываться в конфликт с тётей мужа. Их и без того натянутые отношения едва ли выдержали бы ещё одну стычку.
Женщина подсела к ребятне, немного поела, а потом по привычке начала убирать со стола. Она собрала тарелки, разложила недоеденные салаты и закуски по контейнерам, подала детям горячее блюдо и перемыла посуду. Никто об этом Юлю не просил. Она всё делала на автомате. Не ради того, чтобы кому-то что-то доказать или выглядеть в глазах родни лучше, а просто потому, что так её учила мама. В семье Юли всегда было заведено: кто освободился раньше, тот и помогает.
Когда и взрослые закончили обедать за большим столом, Юля взялась убирать и там. Пока остальные гости отдыхали, болтали, делились воспоминаниями, она перетаскала всю посуду, убрала лишнюю еду, поставила чайник и подготовила десерты.
Лишь после небольшого перерыва Юля, наконец, смогла присесть в гостиной за общим столом. Присматривать за детьми больше не требовалось. Наевшись, они разбрелись по комнатам и теперь валялись на кроватях, играя игры в телефонах.
Разговор за столом шёл своим чередом. Юля изо всех сил старалась в нём участвовать, лишь бы не выглядеть чужой ине казаться изгоем.
Поначалу у неё даже получалось, но вскоре Нина Петровна обратила на неё своё внимание.
— Юльчик, а у тебя неплохо получается ладить с детьми, — неожиданно проговорила тётушка. — Правда, странно, что тебе так легко с ними, ведь своих-то у тебя пока нет. Хотя, говорят, с чужими всегда проще, да и ответственности никакой.
— Спасибо… — скромно ответила Юля.
— Да и вообще, ты такая молодец. Всё убрала, посуду перемыла. Кто бы мог подумать, что ты такой хорошей хозяйкой окажешься.
Юля уже хотела улыбнуться в ответ, поблагодарить за эти вроде бы тёплые слова, но Нина Петровна не дала ей и рта раскрыть. С той же приторной улыбкой она неожиданно бросила фразу, от которой Юлю охватило неприятное чувство:
— Отлично справляешься со своими функциями. Дима не прогадал, когда женился на тебе. Теперь он может спокойно строить карьеру, а ты будешь его обслуживать. Идеальное распределение ролей, не правда ли?
Эти слова вызвали у гостей сдержанный смех, но только не у Юли. Она застыла и на несколько секунд даже перестала моргать, глядя на тётушку с немым вопросом в глазах.
Тем временем Нина Петровна, почувствовав, что задела невестку, продолжила сыпать в её адрес «мудрыми» наставлениями:
— Знаешь, в наше время женщина всегда была опорой для мужчины. У нас не было этих новомодных штучек про «равенство» и «самореализацию». Супруга должна создавать уют в доме, заботиться о муже и быть надёжным партнёром. Вот ты как раз такая и есть — простая ихозяйственная. Надеюсь, так будет и дальше. Нам тут не нужна какая-нибудь феминистка. Нам нужна женщина, которая знает своё место.
Юля слушала и молчала. Внутри всё клокотало, но она не позволяла себе сорваться. С каждой фразой тёти ей становилось всё яснее: Нина Петровна пригласила её на праздник не как члена семьи, а как бесплатную няньку и помощницу по хозяйству. А теперь, когда все «обязанности» были выполнены, тётушка сочла нужным в очередной раз напомнить, какое место отведено невестке в этой семье.
Дождавшись, когда Дима и остальные гости, выходившие на балкон подышать свежим воздухом, вернутся за стол, Юля вдруг подняла голову, посмотрела прямо на родственницу мужа и громко сказала:
— Тётя Нин, только вы способны назвать доброту функцией. Как вообще можно перепутать заботу и служение? Я помогала вам не потому, что это моя «обязанность», а потому, что меня так воспитали — быть внимательной, отзывчивой и не сидеть сложа руки, когда все вокруг хлопочут. Вы могли бы просто сказать «спасибо», но вместо этого решили унизить меня. Скажите, вам правда доставляет удовольствие обижать других?@Стелла Кьярри
Гости не ожидали такой резкости от обычно тихой Юли. Все застыли, переглядываясь, а Дима принялся незаметно пинать жену ногой под столом.
— Ты чего? Что случилось? — прошептал он.
— Ничего не случилось! — нарочито громко ответила Юля, уже не сдерживая дрожи в голосе. — Просто твоя тётя решила, что раз я добрая и терпеливая, значит, и постоять за себя не смогу. А я смогу! Хочу сразу прояснить: я не женщина-функция. Не знаю, как было принято в вашей семье, но в нашей с Димой — царит равноправие. Мы всё делим пополам: и готовку, и уборку, и заработок. И если вдруг Дима когда-нибудь решит, что взгляды его тёти — это и его взгляды, тогда нам будет с ним не по пути.
С этими словами Юля метнула на тётю Нину грозный взгляд, а потом, резко встав из-за стола, направилась к выходу. Дима, ни секунды не колеблясь, тут же вскочил и пошёл следом за ней.
После этого вечера родственники Дмитрия перестали смотреть на Юлю как на тихую и покладистую женщину, которая всё стерпит. Теперь они относились к ней как к человеку, у которого есть голос и который не боится им воспользоваться.
Нине Петровне ничего не оставалось, кроме как сбавить обороты. Почувствовав, что невестка больше не позволит собой помыкать, она перестала отпускать в её адрес колкости. Правда, иногда в её словах всё же проскальзывали старые нотки, но стоило Юле чуть приподнять бровь, как тётушка сразу замолкала.
В тот день Юля не просто доказала, что достойна сидеть за общим столом, но и обозначила своё место в этой семье — не как удобная помощница, а как ровня. И, что важнее, сделала она это не ради чужого одобрения, а ради себя. Теперь Юля могла идти в гости к родственникам мужа с гордо поднятой головой, без мысли, что ей снова придётся «быть хорошей» ценой собственного достоинства.
