Четыре года на передовой – от мобилизации до командира мобильной огневой группы. Бурьян начинал с доставки воды и еды на Уралах, а теперь сбивает FPV и учит других, как выживать под «птичками». В интервью – почему дроны сделали снайперов бесполезными, как изменилась логистика и почему, по его мнению, победа зависит от трёх простых вещей: связи, документов и отношения к людям. Без пафоса, с окопным юмором и горькой правдой.
Предупреждение!
Прошу обратить внимание, что Автор не несет ответственности за высказывания и мнение героев интервью, которое Вам может не понравиться. Материал записывается со слов участников интервью, без поправок Автора. Статьи не являются рекламой или призывом к действию.
Бурьян: В августе 24-го. В июле группа нашего батальона зашла на острова. Взяли БК и пайки на две недели. Зашли со второй попытки, потеряв на переправе одного лёгкого 300-го и часть имущества.
У предыдущей группы случилась загадочная история: только зашли, расселились в «блиндажах» (70 см песка, ниже болото), осматривают территорию. Под вечер приходит из кустов майор... настоящий, в мультикаме, с автоматом. На великом и могучем спрашивает: кто такие, почему на связь не выходите, устал вас искать... кто старший, где остальные... почему плохо замаскировано... тут почему... а это что... а где ложные... Указал недостатки, приказал держаться и ушёл в кусты. Ребята пока маскировку усовершенствовали, старший группы пошёл по следам майора, которые оборвались у воды... А через час группу накрыли с АГС. Мистика. Поэтому наша группа шла серьёзно заряженной. Но не об этом.
Первая неделя прошла, вторая, начали готовить переправу, но все попытки оказывались неудачными — сбросы, арта, миномёты. Потеряли несколько человек и лодок. Третья неделя. Еда закончилась. Мы начали выезжать в НК, запускать «Мавик» с посылками, но больше 900 г он не брал. Часть посылок разбивались, так как удавалось снизиться только до 120 м — ниже глушили РЭБом. За четыре дня потеряли три «Мавика» и остановились. Тогда я предложил закинуть на тот берег рыболовную плетёную леску «Мавиком», на этот конец привязать стальной трос, затянуть его на тот берег и по тросу я с аквалангом доставлю АКБ на рации, еду и т. д. Начальник штаба охренел, но одобрил. Слабоумие и отвага.
Было куплено всё необходимое. Командир полка дал добро. Я начал тренировки на канале.
Видимость под водой — на вытянутую руку, баллона хватает на 1,5 часа... Заправляя баллон у пожарных из НК, я случайно познакомился с Владимиром Леонтьевым — главой ВГА. Несколько часов разговаривали о дайвинге, Каховской дамбе, карте глубин и о том, сколько всего взрывоопасного намыло уходящей водой. Он даже пытался меня отговорить...
С момента переправы к тому времени прошло 43 дня. Определили место и время погружения, место сброса лески, состав первой посылки. Ползти вдоль троса 440 м... глубина от 2 до 6 метров. Одновременно сменился командир полка, и новый операцию отменил, а на 47-е сутки попытка переправы удалась, и группа вышла.
Вадим Белов: Что было с бытом?
Бурьян: Переезжали постоянно, как бродячий цирк. Самое сложное было хранить и маскировать технику. Получали Уралы, КамАЗы — всё это большое, военное, никуда не влазит. Жили на промзонах, заводах, элеваторах, брошенных домах, потом стали оттягиваться от берега, копать блиндажи, отдавать их другим подразделениям, копать заново... Кто в теме, понимают, что блиндаж — это не просто дыра в земле; это стройматериалы, инструмент, электрика, баня, склады... капониры. Спина болит только от этих слов)))
Вадим Белов: Твоё подразделение отражало контрнаступление?
Бурьян: Нет. Мы прикрывали отход из Херсона.
Неинициированный сход ФАБ-250. Глубина более 7 м... Хорошо, что не все взрывались. Было громко, но весело.
Вадим Белов: Куда перебросили после отхода из Херсона?
Бурьян: Мы так и остались в Херсонской области.
Вадим Белов: Всё время служба в МТО?
Бурьян: Полгода назад попросился о переводе во взвод огневой поддержки. Хотел на берег. Сейчас замкомвзвода, занимаемся тяжёлым вооружением — ПТУР, «Корд», ДШК. Организуем МОГ. Копаем)))
Вадим Белов: Опыт общения с местными жителями?
Бурьян: По работе пришлось завести много знакомств — электросети, водоканал, ГЭС, пункт приёма металлолома, больница... Везде есть лояльные, адекватные люди; встречаются те, кто против России, но в данный момент может помочь. Есть и те, кто отрицательно настроен. У меня нет задачи перевоспитать их — это задача дипломатии, мягкой силы. Воспитание соседей, как и воспитание детей: либо их воспитаешь ты, либо твой враг. Если я здесь, значит точка невозврата пройдена.
История про взаимодействие с местным населением.
В самом начале, как только мы зашли на направление, действовала эвакуация населения; ещё даже местные власти стимулировали, пуская слухи об отключении света, газа и т. д. Многие уезжали. Караваны гружёных шмурдяком машин уходили в сторону «большой земли». Оставшееся население относилось к нам по-разному, но равнодушных не было. Со временем на любых пригодных поверхностях стали появляться агрессивные надписи, что характерно, на русском языке. Часто — одной краской. Появлялись ночью, а утром старательно закрашивались стараниями местной администрации.
Хуторской Бэнкси, поверив в свои таланты, стал работать и в соседних районах. Замполит с патрулём и контрразведкой стали устраивать ночью засады. Тепловизоров и ПНВ тогда было очень мало, и пару недель результата не было. Решили ловить на живца. Замполит силами нескольких бойцов нарисовал на воротах промзоны российские флаги. Но, чтобы не допустить утечку информации, не стал предупреждать ни замкомбата, ни зампотеха, который несколько дней до того загнал на промку технику батальона. Наутро была паника: «Нас спалили, ждуны отметили триколором места стоянки!» И мы взводом в срочном порядке перегоняли всю технику. Когда все всё поняли, замы чуть не подрались.
Между тем местный художник продолжал творить. В одну из ночей его заметили бойцы из засады, погнались, в расчёте взять живым, но он ловко ушёл огородами. Утром, осматривая пути его отхода, стало понятно, что Бэнкси тщательно готовился: где-то доска в заборе отбита, где-то бочка стоит, как трамплин, где проволока перерезана... Ловкий, быстрый... Работали, искали среди местных круглосуточно.
В следующий раз в попытке поймать стреляли в воздух, и беглец потерял балаклаву и перчатку. Но ушёл. Для бегства всегда использовал территории, где были мирные жители, чтобы не могли стрелять на поражение. Улики отдали на экспертизу ДНК. По результатам выяснилось, с большим совпадением, что это 32-летний старший следователь военной прокуратуры из Крыма. Быстро вышли на него. Он всё это время был на службе, в Крыму...
Точных подробностей не знаю, но подозреваемый связался со своей матерью и узнал, что его отец — ему не родной... При работе ВКР с матерью выяснили, что биологический отец подозреваемого — и есть нацистский художник. Местный житель. Быстро в поисках вышли на его сестру, устроили засады в местах вероятного появления и взяли вечером живьём. Сначала 63-летний местный житель отрицал обвинения, но квалификация специалистов военной контрразведки дала результат. Он во всём сознался и раскаялся... Художника увезли на «большую землю».
После этого графическое выражение бандеровских идей прекратилось. О былой идеологии с тех пор здесь напоминают лишь мусорные контейнеры, размалёванные двумя цветами...
Эта история воссоздана из фрагментов, в которых я частично принимал участие, и со слов коллег, не верить которым нет оснований.
Один из случаев.
Приехали утром на промзону для запуска генератора, чтобы зарядить аккумулятор ретранслятора. Фонетический киберпанк))) Напарник говорит: «Поставь машину под дерево — я всегда так делаю...» Акация скребёт шипами по крыше. Напарник ушёл запускать генератор. По рации начинается суета. ФПВ на волокне в нашу сторону. Нервничаю. Выезжаю из-под дерева, паркуюсь в наглую у въезда на промку. Слышу визг ФПВ. С поста — очереди в небо. Ко мне летит. Беру ружьё, документы, рацию, иду на крыльцо административного корпуса. Приближается. Захожу за кирпичную колонну, кладу сумку с документами и рацией на пол. Отчётливо слышно прямо надо мной, вверху. Снимаю предохранитель. Снижается. Не вижу его... Слышно, как делает круг над машиной и с ускорением пикирует... позади корпуса на территории промки — глухой тяжёлый взрыв. Качнулось всё внутри. Выбегает напарник. «Едем», — говорю. Нас уже за цель не считают, ублюдки.
Вадим Белов: Сейчас, с расцветом дронов, ПТУРы потеряли актуальность?
Бурьян: Да. Как и армейский снайпинг.
Вадим Белов: Какие задачи сейчас решаете?
Бурьян: В основном сосредоточился на организации и подготовке мобильных огневых групп. Сам непосредственно участвую, оператор вооружения МОГ. Делаем всё сами.
Вадим Белов: Кстати, как повлияли дроны на работу МТО? Как изменилась логистика?
Бурьян: Кардинально изменили ход боевых действий. Уставы в большей степени стали неактуальны. Дистанция между противниками увеличилась кратно, полная изоляция района боевых действий стала реальностью. По сути, появление разного рода БПЛА в конфликте стало краш-тестом наших ВС как системы.
Вадим Белов: Как успехи в борьбе с БПЛА? Сколько сбитых целей?
Бурьян: Неоднозначно. Завтра утром — восьмой выезд. Пока три сбитых цели. Нет опыта, нет того, кто может помочь и обучить.
Вадим Белов: А из МТО ушёл в МОГ — почему?
Бурьян: По ряду причин. Всё не могу озвучить пока. Хочу приносить пользу, развиваться в определённом направлении, хочу воевать и победить. Связь. Документооборот. Отношение к людям. Когда решим эти три вопроса ВС РФ, победим. Прям на следующий день. Вот увидите. Я вряд ли...
Вадим Белов: Тепловизоры есть? Дроны ПВО?
Бурьян: Да. Не всегда они эффективны и удобны в применении. В режиме засады — да. В режиме охоты и сопровождения удобнее коллиматор. Если нужно — ПНВ.
Вадим Белов: Как дела с отпусками?
Бурьян: Всё нормально, но есть нюансы. Сейчас проблема не выжить на позициях, а зайти и выйти. В свете последних событий проблема — физически уехать. А так, надеюсь, как у всех — два по две недели. Приезжаешь гостем, уезжаешь — как один день. Читать продолжение тут.
От Автора блога: Сегодняшний гость рассказывал о своём, а я напоминал себе, что мой дневник ждёт своего читателя. Эта книга — не про "кого-то", она про меня. И я хочу, чтобы она была настоящей. Помочь ей стать реальной просто: приобрести шеврон «Дневника штурмовика». Каждая продажа — шаг к печати. Тираж ограничен, повторного выпуска не планирую. Спасибо, что вы со мной. Приобрести шеврон тут
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить!
Поддержать развитие канала можно тут👇👇👇
2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер
Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.
Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО. Ссылка: https://t.me/dnevnik_shturmovika
Читайте другие мои статьи:
Интервью с оператором БПЛА Орлан-10
Интервью с санитаром переднего края