Активист Виталий Бородин обратился в Генпрокуратуру с просьбой проверить слова бывшего директора Пушкинского музея Елизаветы Лихачевой о кокошнике. Г-жа Лихачева заявила, что кокошники это не совсем "коренное" русское - "Кокошник, серьезно? Вы хоть раз видели, как русские женщины одевались? Кокошники придумали художники эпохи модерна...", а Россия (что по мнению Бородина совершенно недопустимо) -
"часть большой цивилизации. И для нас сейчас это, возможно, последний шанс осознать этот вопрос."
Так же она отрицала "исконность" Хохломы и Гжели:
"Хохлома, серьезно? Промыслу 200 лет всего. Гжель? Как-нибудь, если будете в Голландии или можно съездить в Питер посмотреть на комнаты в Меншиковом дворце, вы увидите все то же самое — бело-голубой кафель.".
И в этом Бородин увидел признаки чуждого влияния.
Ну что же, хоть и не нравилась мне г-жа Лихачева, а тут она права, ибо "бело-голубые" картинки, так понравившиеся Петру в Голландии - это именно то самое "чуждое влияние", ставшее в России промыслом - а на голландцев оказали влияние и расписные чашечки, привозимые морем из далекого и искусного Китая, и гораздо более европейские, и тоже использовавшиеся для украшения всего, к чему их можно было надежно прикрепить португальские "азулежу" - технология, принесенная на Пиренеи маврами. Мавров попросили, а тяга к красоте и навык изготовления остался.
И да, когда дети привезли меня в Португалию, я от этих картин из плиток на домах была примерно в том же восторге, в каком бомбардир Петр Михайлов, когда увидел голландские изразцы. Самое интересное, что любимые португальцами "плиточки с картинками" тоже были "чужеродного изготовления" - до середины XVI века страна зависела от импорта изразцов. Больше всего их везли из Испании (там было большое производство бело-голубых майолик), но некоторые доставляли из Фландрии и Италии.
А я напомню, что Голландия тоже в свое время находилась под испанскою короной, так что понятно, откуда кто и что перенимал. Чуждое - но красивое, никому не в упрек и всем на радость.
История с "чуждым" шелком, который так хотела получить и таки получила Европа, тоже как бы намекает на полезность культурной экспроприации.
Ну а теперь давайте про кокошники.
Эту картину Венецианова знают если не все, то многие.
Сейчас-то мне и скажут - так вот он, кокошник! Ага, а там еще и сарафан красный, расшитый! А хотите я вам, мои знатоки, напомню старую русскую, ставшую народной (а это очень важно) песню:
Не шей ты мне, матушка,
Красный сарафан,
Не входи, родимая,
Попусту в изъян.
Рано мою косыньку
На две расплетать.
Прикажи мне русую
В ленту убирать!
Пускай непокрытая
Шёлковой фатой,
Очи молодецкие
Веселят собой!
То ли житьё девичье,
Чтоб его менять,
Торопиться замужем
Охать да вздыхать!
То, что лирическая героиня замуж не торопится, мы опустим, а вот о сарафане поговорим. Красный сарафан - это наряд дорогой и свадебный. Так же как кумачовая рубаха у мужчин - это тоже "парадно-выходной" образ.
То есть никто в таком полном параде на пахоту не выходил. Это такая же "живописная сказка", как и "рождение Венеры из пены морской" на берегах томной Италии.
Вот тут убор, несмотря на выбор художником "живописного" цвета, более аутентичен - волосы убраны под платок, дабы не мешать в работе.
Вот еще одна, уже "галантная сцена" у всё того же Венецианова - молодой
щеголь помогает деве с ведром. Так старается, что шляпу уронил. Гле там кокошник? А нет его!
Кокошники, будем уже историчны, вошли в моду повелением государя Николая Первого, того самого, при котором "покой империи" стерег Бенкендорф, пока государь занимался модами и вводил женский придворный костюм, который вошёл в историю как "русское платье" - в 1834 году император стал ведущим тогдашнего "Модного приговора" и утвердил "Описание дамских нарядов для приезда в торжественные дни к Высочайшему двору" - документ, который детально регламентировал фасоны, цвета и отделку платьев являвшихся ко двору дам.
Естественно, что в "специально сшитое народное платье" богатые дворяне одевали своих горничных и кормилиц своих детей - потому что могли, и потому что, хоть и читали, и говорили по-французски, и туалеты, обои и прочее "за лес и сало" из Парижа-Лондона-Страстбурга заказывали, продемонстрировать приверженность к корням не забывали - вот, например
или
кормилицы одеты не в "свое", а в "господское", в котором прилично показаться в обществе, в одежду, соответствующую положению выкармливаемого младенца - а, следовательно, не вольны в выборе наряда: как им велено, так и одеваются.
Так где же можно увидеть "настоящее", "истинное" русское - не преображенное фантазиями художников и властительными дизайнерами? А вот -
Короче, желающие поглядеть в подробностях могут здесь приобщиться.
А ведь на русскую моду влияли и греческая - вспомним только, на ком женился вторым браком Иван III, и кавказская - жена Ивана Четвертого, Грозного, Мария Темрюковна, и сопредельные - польская и литовская: так, глава Посольского Приказа, задушевный друг и советник царевны Софьи - князь Василий Васильевич Голицын носил польское платье.
А мода всегда проникает сверху - и расходится дальше, только ткани становятся поскромнее, и не каменья яхонтовые да изумрудные, а жемчуг речной, и стеклярус. Ну и, если мой читатель присмотрится внимательнее к выше приведенным изображениям нащих кормилиц, то найдет много сходства вот с этими уборами английских дам:
Ой, и правда, что-то похожее на наше, родное, как бы вроде исконное.
А ведь сколько еще утрачено - например, наследие тех русских людей, кто не принял реформу Никона - а ведь у этих женщин имелись "освященные временем и традицией" праздничные и повседневные головные уборы, не так ли? Так ведь можно и погрязнуть в спорах - а самый русский-то какой?
Нам, правда, предлагают вот этот.
Но это, простите, и не Николаевский, и ни в одну губернию... И дама-то аж дважды замужняя - а волосы, супротив исконной традиции, не покрытые.
Так права, выходит, Лихачева-то. Даром, что обидное говорит - а права.
НепоДзензурное отныне тут:
https://boosty.to/venefica1967
Сарказм в уксусе, йад с перцем, окололитературные изыскания и прочие деликатесы, взращенные на отечественных реалиях, без кириешек и даже даром есть - чтобы никто не ушел обиженным