Прожив полгода с невесткой и сыном в их квартире, Нора поняла, что вся предварительная работа проделана. И проделана она неплохо. Можно действовать дальше.
Под «предварительной работой» Нора подразумевала своё, мягко говоря, скверное поведение в течение этого полугода по отношению к невестке своей, Тамаре. Впрочем, сыну Норы, Руслану, тоже частенько доставалось.
Всё это время Нора вела себя с Тамарой настолько неподобающе, что даже сама иногда стыдилась своих поступков.
«Неужели это я так безобразно себя вела с Тамарой сегодня? — думала Нора чуть ли не каждую ночь, лёжа в кровати и вспоминая события прошедшего дня. — И неужели это я говорила сегодня Тамаре все эти гадости? В кого я превратилась? Кем я стала? Смотрю на себя со стороны, и меня пробирает дрожь.
А ведь ещё совсем недавно я была дружелюбной и милой. Я же помню. Видела в людях только хорошее. И у меня язык не поворачивался говорить людям гадости. А сейчас? Я злобная, лживая лицемерка и интриганка. Способная лишь на то, чтобы своим поганым языком портить близким людям жизнь. Вот кто я.
Да и не только близким. Меня ведь теперь никто не любит. Про невестку и сына я молчу, тут всё понятно. Им есть за что меня не любить. Если бы я была вынуждена полгода выслушивать то, что выслушали от меня они, я бы, наверное, сама сбежала. Интересно, почему Тамара и Руслан всё это терпят? Не понимаю.
Вот взять, например, соседей по дому. Или моих подруг. Со мной ведь никто уже разговаривать не хочет. Ни соседи, ни подруги. Соседи теперь не здороваются. А подруги мои — те просто отвернулись от меня. А ведь им, соседям и подругам, я ничего такого не говорила. Или говорила?
Наверное, и им иногда что-то такое говорила. Здесь за день столько колкостей и пакостей наговоришь невестке и сыну, что после уже ничего не соображаешь и всем гадости начинаешь говорить. Даже соседям и подругам, когда те под горячую руку попадают.
И вот теперь соседи со мной не здороваются и в лифте не ездят. А подруги мне не звонят, не зовут к себе в гости и ко мне в гости не приходят. В общем, всячески избегают со мной каких-либо встреч. А когда я звоню им, говорят, что им сейчас некогда, или сбрасывают мои звонки.
Получается, что я стала противна не только невестке, сыну и себе, но и соседям своим и подругам. Да и на работе у меня отношения с коллегами изменились. И не в лучшую сторону.
И только невестка и сын ещё держатся. Хотя... Как держатся. Вода и камень точит. А они ведь не каменные. Нет, то, что я стала и им тоже противна, я замечаю.
Но ничего-ничего. Всё это скоро закончится. И я стану прежней. Я снова стану той самой доброй и отзывчивой Норой, которую все любят и с которой все хотят общаться.
Я даже с Тамарой, с невесткой своей, налажу хорошие отношения. И мы даже станем подругами. Почему нет? Надо только запастись терпением. Терпением запастись надо.
Надо только ещё немного подождать. Потерпеть надо чуть-чуть. И когда я почувствую, что невестка и сын уже доведены до крайних границ своего терпения, я скажу им всего несколько слов, всего пару предложений и...
И жизнь моя снова станет счастливой. Как раньше. А всё, что я сейчас говорю им обидного и едкого, это всё предварительная работа. И когда-нибудь эта работа закончится».
И вот, наконец-то, наступил тот день, когда Нора посчитала, что пора перестать быть невыносимой, и за ужином серьёзно поговорила с невесткой и сыном.
— Впрочем, — уставшим голосом произнесла Нора, — если меня в этом доме не любят и я здесь никому не нужна, то я уеду к себе. Слава богу, я не бездомная, и у меня есть своё жильё. Не такое шикарное, как у вас, но имеется. И я уеду к себе. Но у меня будет одно условие.
Сказав это, Нора стала ждать, что ответят ей невестка и сын. Она рассчитывала, что Тамара и Руслан заинтересуются её предложением. Обрадуются и спросят, что за условие она выдвигает. И она потребует себе дачу. Но...
Тамара и Руслан ничего не отвечали. Они продолжали есть, уткнувшись в свои телефоны. И Нора поняла, что её попросту не слышат. Потому что в ушах у обоих были наушники.
И Тамара хотела было попросить невестку и сына вынуть из ушей наушники, отложить телефоны и послушать её, но в этот момент она поняла, почему всё это время невестка и сын так спокойно воспринимали все её слова в течение этого полугода.
«Да они же всегда были уткнувшимися в свои телефоны, — с досадой подумала Нора. — И в ушах у них всегда были наушники, когда я с ними разговаривала. Вот почему они никак не реагировали на мои оскорбления. Теперь мне всё ясно. А почему же я раньше этого не замечала?»
И, немного подумав, Нора поняла, почему не замечала этого. Потому что никогда не смотрела на сына и невестку, когда начинала говорить кому-нибудь из них или сразу обоим гадости. А не смотрела, потому что не хотела при этом видеть их лица, не хотела видеть их глаза. А не хотела видеть, потому что ей было стыдно. И страшно.
А на следующий день, когда сын был на работе, а невестка ушла в магазин, Нора собрала свои вещи и ушла. Она вернулась к себе. Без каких-либо условий. И дача ей была уже не нужна. ©Михаил Лекс (До встречи!)