- Твой муж опять крупный перевод на север сделал. Не думаешь, что у него там другая семья?
Я легко усмехаюсь, не отрываясь от истории болезни. Перо ручки плавно скользит по бумаге, заполняя нужные графы и не останавливаясь ни на секунду. Слова подруги, сидящей напротив, меня не трогают. И не потому что я равнодушна к мужу, нет! Просто у меня нет причин сомневаться в нем. Не для того он столько времени меня добивался, чтобы в итоге изменить и так глупо подставиться.
- Мирон полжизни служил там, - спокойно отвечаю, мельком покосившись на круглые настенные часы. - Мало ли, кому он отправляет деньги – сослуживцам, друзьям…
- Внебрачному ребенку? – бесцеремонно предполагает она. На мгновение схлестываемся взглядами, после чего я невозмутимо возвращаюсь к работе. - Странно, что он тебе ничего об этом не говорит. Ты ведь жена – и должна быть в курсе, куда уходит ваш семейный бюджет.
- Наша личная жизнь тебя не касается, Женя, - строго чеканю. - Ты только за этим пришла? Если хочешь посплетничать, то у меня совершенно нет на это ни сил, ни желания – дежурство тяжелое выдалось.
Перо скрипит и ускоряется словно против моей воли, рука едва уловимо дергается, делая и без того неразборчивый врачебный почерк практически нечитаемым. Я ставлю размашистую подпись в углу листа, откидываю ручку и захлопываю историю. Взглянув на время, тут же беру следующую и пытаюсь на ней сосредоточиться.
- Я по работе, Аврора Владиславовна, - официально обращается ко мне Женя, всем своим видом показывая, что обиделась. Я игнорирую ее детские попытки привлечь к себе внимание. Вздохнув, она кладет папку на стол. - Принесла медицинские документы нашего лейтенанта Баканова, которого вчера к тебе с острым аппендицитом направили. Начальник штаба интересуется, как он? - хихикнув, добавляет едким шепотом: - За себя переживает.
- Прооперировали, состояние стабильное. Полный отчет передам в штаб вместе с выпиской.
- Вот и чудненько, - нервно улыбается она, но не уходит. - Может, кофейку с коньячком бахнем? Как раньше? – подмигивает мне, пытаясь помириться.
- Я не пью, давление шалит, - негромко роняю, склонившись над очередной историей.
- Да? Жаль… Всему виной твои бессонные смены.
Я стараюсь избегать зрительного контакта с Женей и лишних вопросов. На самом деле, причина другая. Мы с Мироном планируем беременность. Давно. С первого дня нашего брака.
Это было моим условием: он предложил мне руку и сердце, а я попросила ребенка. Похожего на него…
Но у нас ничего не получается. Как будто кто-то там, наверху, против…
- Пока ты тут ночами зашиваешься, муж предоставлен сам себе, - как бы невзначай лепечет Женя.
- Хватит! - не выдержав, бью ладонью по столу. - Я ему доверяю, как себе.
- Ему? Или памяти Славы? – хлестко выплевывает она, без анестезии вскрывая старые нарывы. - Если Громов похож на твоего покойного мужа, то это не значит, что в душе он такой же. Внешность обманчива.
За ребрами будто орудует тупой нож. Воспоминания накатывают внезапно, и я захлебываюсь в них.
Раньше я боялась оставаться в квартире, где все напоминало о Славе. Я брала больше дежурств, чтобы сбежать от боли и заполнить дыру в груди чем-то важным и полезным. Я пряталась в стенах госпиталя, забывалась, спасая пациентов в операционной, отдавала всю себя профессии, потому что у меня больше ничего не осталось, а сейчас я, наоборот, спешу домой. Все благодаря Мирону. Мужчине, который меня любит и ждет. С которым моя жизнь вновь обрела смысл.
Я была уверена, что больше никогда не выйду замуж, но он убедил меня сдаться. По сей день я не пожалела о своей капитуляции.
- Не вмешивайся, мы сами разберемся. И прекрати следить за МОИМ мужем, - рявкаю с несвойственными мне собственническими нотками.
- Да я совершенно случайно! У меня же сестра в банке работает, я зашла к ней, а там он...
- Ты в штаб не опоздаешь? – красноречиво указываю на дверь. - Смотри, потеряешь свое место в медслужбе, а госпиталь у нас уже укомплектован.
- Сплюнь! Я к вам обратно не хочу. В штабе с мальчиками гораздо лучше и спокойнее, чем здесь по локоть в крови, - передергивает плечами, а я лишь снисходительно усмехаюсь.
- Каждому свое, Женя. Мое призвание – людей спасать, и крови я не боюсь.
- Ну да, ты и мужа себе в больничке отхватила, - звучит с толикой зависти. – Прооперировала его, выходила и женила. Не отходя от койки, так сказать.
- Что за намеки?
- Я без задней мысли, - мило улыбается она, сглаживая углы.
Поправляет помаду в уголках губ, наносит на запястья и шею невыносимо приторные духи, от которых меня мутит, крутится перед небольшим зеркалом у шкафа, рассматривая себя, и удовлетворенно кивает.
Я исподлобья слежу за подругой, никак не комментируя ее манипуляции. Сто лет знакомы – и она всегда заботилась о своей внешности. Эффектная брюнетка с кукольным лицом и ногами от ушей. Сильный пол падкий на таких. Странно, что, работая в окружении мужчин, она до сих пор не вышла замуж. И опасно… для нашей молодой семьи.
- Кстати, твоему привет передать? Все равно буду пробегать мимо его кабинета, - вдруг предлагает Женя, демонстративно приглаживая форму на груди.
- Не надо, мы с Мироном созвонимся, - хмуро бросаю.
Ревную? Может быть…
Я запуталась. Причем еще в тот день, когда ответила: «Да».
- Как скажешь, - пожимает она плечами, выпорхнув из ординаторской под стук собственных каблуков.
Дверь хлопает, ручка вылетает из моих пальцев и падает на пол. Наступаю на нее ногой, безжалостно ломаю и размазываю под подошвой медицинских кроксов.
Злюсь? Безумно!
Зачем она вообще приходила? Внесла смуту, разбередила зажившие раны – и как ни в чем не бывало сбежала.
«Твоя подруга не выглядит надежным человеком. Ты уверена в ней?», - вспоминаю аккуратное предостережение Мирона, которое восприняла тогда как профдеформацию. Бывший разведчик, он в каждом видит врага.
- За работу! – приказываю сама себе. И достаю новую ручку взамен истерзанной на нервах.
Лихорадочно расстегиваю пару пуговиц на медицинском халате, едва не вырвав их с нитками, и двигаюсь вместе с креслом к столу. Наклоняю голову над бумагами, а когда спустя время поднимаю ее – за окнами сгущаются сумерки.
- Засиделась.
Быстро принимаю душ, чтобы смыть с себя следы и запахи госпиталя, переодеваюсь и собираюсь домой. По привычке звоню Мирону, и улыбка невольно расцветает на губах, а сердце замирает, как у девчонки, пока идут гудки.
- Привет, я сдала смену, - щебечу в трубку, выходя из здания на свежий воздух. - Заедешь за мной?
- Прости, не успею, - доносится прохладно. - Сегодня опять придется задержаться допоздна. Отчеты! Чувствую себя канцелярской крысой в форме. Если бы я знал, что в штабе будет столько бумажной волокиты, я бы вернулся на службу сразу после реабилитации.
- Я бы не отпустила, - выдыхаю вместе с клубком пара. На улице похолодало, и я кутаюсь в пальто. Голос сипнет. - Я не могу тебя потерять…
Только не снова. Я этого не переживу.
- Как ЕГО? Я не ОН, Аврора, – летит с досадой, но Мирон сразу же меняет тему: - Начальник штаба вызывает… Увидимся дома, хорошо? До встречи.
«Люблю тебя», - на автомате воспроизвожу в мыслях фразу, которую он говорит мне всегда. Несмотря ни на что.
Но не сегодня...
«Проверь почту, сестра скинула копию банковской выписки. Там есть получатель платежа. Думаю, тебе будет интересно», - приходит сообщение от Женьки.
«Я же попросила не вмешиваться», - набираю в ответ и… не отправляю.
Непослушными пальцами открываю письмо, разворачиваю выписку на весь экран, вчитываюсь. На дисплей падают капли: то ли дождь, то ли слезы. Смахиваю их, увеличиваю название клиники, куда поступили деньги. И мое безусловное доверие впервые не выдерживает проверку на прочность.
Зачем Мирону оплачивать отдельную палату в роддоме и акушерские услуги? А главное, кто у него там рожает, пока мы здесь никак не можем стать родителями?
Я искренне хочу найти оправдание тому, что вижу, и… не могу. Набираю номер мужа, чтобы напрямую задать мучающие меня вопросы, но он сбрасывает. Тогда я вызываю такси, и вместо того чтобы ехать домой, направляюсь к нему в штаб. Молодой лейтенант на КПП издалека узнает меня, с неуловимой улыбкой отдает честь, но пропуск все равно проверяет, чтобы не нарушать устав.
- Я помню, куда идти, - вздыхаю устало, отказываясь от сопровождения.
По дороге считаю шаги, чтобы отвлечься от мрачных мыслей, застываю как вкопанная перед дверью кабинета Мирона. Я была здесь не раз, но именно сейчас не решаюсь войти. Пульс шумит в ушах, воздух с примесью сладких духов застревает в легких, причиняя физическую боль. Я собираюсь постучать, как слышу знакомый женский смех, который резко обрывается.
Распахиваю дверь одним махом, как срывают пластырь, чтобы не мучить пациента, и меня буквально парализует.
- Миро-он…
Как же мерзко звучит имя моего мужа в чужих устах. Но еще противнее оказывается представшая перед моим взором картина…
Со спины узнаю Женьку, которая призывно сидит у него на столе, закинув ногу на ногу. Зовет его срывающимся шепотом, мертвой хваткой вцепившись в лацканы кителя, который я лично подготовила этим утром. Не для того чтобы она его пачкала, сминала и отравляла своими гадкими духами.
Мирон громадной скалой нависает над ней, схватив за шею, и что-то агрессивно нашептывает ей на ухо, раздувая волосы судорожным дыханием. В какой-то момент он поднимает взгляд на меня – и его потемневшие глаза абсолютно ничего не выражают, как будто остекленели.
«Жена», - читаю по губам. Замечаю на нем след от помады. И горько ухмыляюсь.
Мощный кулак сжимается на Женькиных волосах, и она вскрикивает. Будто опомнившись, Мирон сбрасывает ее со стола и отталкивает от себя.
Поздно, дорогой. Я увидела достаточно.
Женя вылетает из кабинета в слезах, едва не сбив меня по пути. Но мне плевать на нее. Я не свожу глаз со своего мужа. Мирон брезгливо оттряхивается, выпрямляется, демонстрируя военную выправку, застегивает китель, а затем молча опускается в кресло, будто ничего не произошло.
Я иду к нему, как на плаху, сажусь напротив, испепеляя его взглядом. В кабинете становится так тихо, что слышно, как тикают стрелки часов. Мои нервы на пределе, а Мирон холоден и непоколебим, как гранитный камень. Задумчиво смотрит на закрытую папку перед собой. Я не знаю, что в ней, и меня в данный момент интересует совершенно другое.
- Ничего не хочешь объяснить? – разрываю гнетущую тишину.
Мирон едва уловимо дергает бровью, убирает документы со стола и прячет их в ящик, запирая на ключ. Тяжело вздохнув, подается вперед, сцепив кисти в замок.
- Думаю, это лишнее, - произносит без тени эмоций. – Незачем оттягивать неизбежное. Согласись, наши чувства остыли.
У меня ничего не остыло. Наоборот, наконец-то разгорелось во всю мощь. Этот пожар сжигает меня изнутри, но пылать я в нем буду одна.
Я хватаю ртом воздух – и давлюсь им, задыхаясь от шока. Отталкиваю стакан воды, заботливо протянутый мне Мироном, случайно касаюсь его руки и отдергиваю пальцы, будто обожглась. Не узнаю собственного мужа. Прошлой ночью он жарко признавался мне в любви и не выпускал из объятий, а сейчас убивает равнодушием. Как такое возможно?
- Из-за нее? – киваю на дверь, за которой скрылась дрянь, которую я считала подругой. – Или из-за той женщины, которой ты регулярно отправляешь деньги на север? И которая скоро родит… - судорожно слатываю, - от тебя? Это правда, что у тебя есть другая семья?
Просто скажи, что это не так, Громов! Что я все неправильно поняла! Обними меня, назови ревнивой дурой. Мы вместе посмеемся и поедем домой…
Однако Мирон ничего не отвечает. И в глаза мне не смотрит.
Я понимаю, что между нами все кончено еще до того, как он это озвучит.
- Неважно, - произносит цинично. И без сомнений подписывает нам приговор: - Аврора, давай разведемся.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре: «Подари мне сына! Присяга на верность», Вероника Лесневская.
***
