Цикл «Власть и гений» · Часть четвёртая
В прошлой части мы следили за экспедицией поэта на Восток
Оренбург, Бёрды, казачка Бунтова, живые свидетельства восстания. Осенью 1833 года, вернувшись в Болдино, автор завершил рукопись. В столице его ждало прямое столкновение с императором.
Николай I не запретил книгу. Он поступил тоньше. И именно эта тонкость обошлась Пушкину куда дороже прямого запрета.
ЦАРСКАЯ ПРАВКА НА ТИТУЛЬНОМ ЛИСТЕ
В начале 1834 года готовая рукопись легла на рабочий стол Николая I. Государь прочитал текст лично и сделал замечания. 16 марта 1834 года через графа Бенкендорфа поэт получил высочайшее решение.
Монарх собственноручно вписал в рукопись новое заглавие. «История Пугачёва» становилась «Историей Пугачёвского бунта».
📜 Исторический факт:
Бенкендорф официально уведомил автора: «Его императорскому величеству благоугодно было собственноручно написать вместо История Пугачёва — История Пугачёвского бунта». По мнению царя, у государственного преступника не могло быть своей истории. Должна была быть история преступления против короны.
ПОЛИТИЧЕСКИЙ СМЫСЛ ОДНОГО СЛОВА
Одно изменённое слово кардинально смещало смысл всего исследования. Власть убирала из заголовка личность, оставляя только беспорядок. Не человек, поднявший народ, а хаос, который требовал подавления.
Пушкину пришлось подчиниться. Но он нашёл другой выход.
ФИНАНСОВАЯ ЛОВУШКА И УНИЗИТЕЛЬНАЯ НАГРАДА
В тот же день, 16 марта 1834 года, государь выделил писателю беспроцентную ссуду в 20 000 рублей на издание книги в государственной типографии. Это решало денежные проблемы, но создавало новые. Автор оказывался в материальной зависимости от двора. Каждый лист проверялся. Каждый шаг контролировался.
📎 Контекст:
Ещё 31 декабря 1833 года, при поднесении рукописи государю, Пушкин получил придворное звание камер-юнкера. Это низшая ступень придворной иерархии, которую обычно давали юношам, начинающим карьеру. 34-летний поэт воспринял «награду» как публичное унижение. Узнав об этом на балу у графа Орлова, он был взбешён настолько, что друзья уводили его в кабинет, чтобы успокоить.
«Третьего дня я пожалован в камер-юнкеры, что довольно неприлично моим летам».
— А. С. Пушкин, дневник, январь 1834 года
СЕКРЕТНОЕ ОРУЖИЕ ПРИЛОЖЕНИЙ
Пушкин согласился со всеми стилистическими замечаниями государя по основному тексту. Но примечания и том с архивными приложениями к цензуре он не представлял вовсе, договорившись об этом устно.
В приложениях содержалось главное: подлинные манифесты самозванца, донесения напуганных генералов, протоколы допросов повстанцев. Доказательства жестокости обеих сторон и глубоких трещин в системе.
Великие исторические открытия часто совершаются вопреки запретам системы. Если вам близки истории о том, как люди находили выходы там, где их, казалось, не было — подписывайтесь на канал и публикации труда
Великие исторические открытия часто совершаются вопреки запретам системы. Если вам близки истории о том, как люди находили выходы там, где их, казалось, не было — подписывайтесь на канал «История с доставкой».
РАЗОЧАРОВАНИЕ СВЕТА И ПРОВАЛ ПРОДАЖ
В декабре 1834 года двухтомник появился на прилавках. Реакция оказалась неожиданной для всех. Светская публика ждала от знаменитого романтика увлекательного романа. Вместо этого получила строгий документальный труд о народной трагедии.
Из 3000 напечатанных экземпляров при жизни автора было продано лишь 1225. Ни одна другая книга Пушкина не расходилась так плохо. Официальные критики обвиняли его в сочувствии государственному преступнику. Поэт выплачивал долг казне из собственных скудных средств, что еще сильнее подорвало его финансы.
ОЦЕНКА САМОГО АВТОРА
Пушкин понимал, что сделал невозможное: зафиксировал для потомков запрещённую версию событий, провел через цензуру архивные свидетельства, которые при иных обстоятельствах остались бы под замком навсегда.
«Я полагал себя вправе ожидать благосклонного приёма, конечно, не за самую "Историю Пугачёвского бунта", но за исторические сокровища, к ней приложенные».
— А. С. Пушкин, 1836 год
ВПЕРЕДИ НОВЫЕ АРХИВНЫЕ ТАЙНЫ
Эта битва за текст показала исследователю реальные границы дозволенного в империи. Финансово разорённый, публично унижённый придворным чином, он тем не менее не оставил исторических изысканий.
Следующей целью стала фигура основателя империи. Пушкин получил доступ к личным бумагам Петра Великого. И там обнаружил документы, которые поставили под сомнение сам образ великого реформатора. Какую цену народ заплатил за европейский фасад государства — об этом в финальной части цикла.