Есть вещи, которые не спутаешь ни с чем. Узоры из тончайшей древесной стружки, кажется, звучат как музыка, сложенная из семи природных нот. Искусством скани в мире владеют всего пятнадцать человек. Одна из них – гомельчанка Татьяна Дидковская. Она не просто хранительница традиции. Она человек, который с детства шел к скани через труд, преодоление и неожиданные повороты судьбы, чтобы однажды признать: вот оно, дело жизни.
ВДОХНОВЕНИЕ И ДИСЦИПЛИНА
Татьяна Дидковская окончила Долголесскую среднюю школу Гомельского района с золотой медалью. Впереди был большой и, как тогда казалось, единственно верный путь – в науку. Поступила в университет имени Франциска Скорины, после него 35 лет посвятила преподаванию биологии. Когда семья переехала в Гомель, работала в профильных классах.
А потом случилась беда: тяжело заболела мама. Три инсульта и восемь лет тяжелой болезни. Татьяна Васильевна оставила школу, перешла в систему дополнительного образования и стала заниматься творчеством. Хотя оно было с ней с детства. Она поздний ребенок, мама родила ее в 36 лет. В деревенском доме, без садика, девочка была предоставлена сама себе, бесконечно что-то клеила, мастерила, создавала.
В школе не было уроков домоводства, зато был удивительный учитель труда старой закалки – Адам Александрович Скундицкий. Он вел столярное дело, фотокружок и автомоделирование. И он доверял девчонке резец и станок. Татьяна с подругой были единственными среди мальчишек, но ее это нисколько не смущало. Ей нравилось создавать вещи своими руками. В четвертом классе девочка поехала с мальчиками на олимпиаду по техническому труду и сделала работу, достойную призового места, но получила диплом четвертой степени, потому что была девочкой. А трудовика тогда еще и осмеяли: «Ты что, не мог мальчика подготовить?»
Уже тогда стало ясно, что ее призвание идет вразрез со стереотипами. Она творила в школе, была загружена кружками и поделками. Позже, выйдя на пенсию, на семь лет уехала в Россию. А вернувшись, позволила себе главную роскошь: полностью принадлежать творческому процессу. «Я испытываю такое невероятное счастье, что больше ни на что не отвлекаюсь. Сейчас есть возможность сконцентрироваться и реализовать мечту», – говорит собеседница.
У этой мечты осязаемые очертания. Татьяне Васильевне и ее детям достался родительский дом. Сейчас вместе с сыном поднимает его: залили полы, укрепили фундамент, пристраивают веранду. Но главное впереди. В перспективе отдельная постройка во дворе станет настоящей столярной мастерской. «Несмотря на то, что я женщина и мне 63 года, я наконец буду точить и сверлить сама. Этого хотела лет тридцать. Чтобы никого не просить, не ждать. Пришла идея – включила станок, просверлила, выпилила. Мой мир – это мастерская».
В характере Татьяны Дидковской сочетаются вдохновение художницы, золотые руки и железная самодисциплина. Трудолюбие у нее от мамы. «Труженица неимоверная, участник Великой Отечественной войны. Всех кормила, столько работала. Я сейчас взрослая, работоспособная, не представляю, как она все это тащила одна. Усердию, терпению научилась у нее», – отмечает мастер. Дети Татьяны Васильевны выросли такими же тружениками. Сын стал автомехаником, профессионалом своего дела. Дочь Светлана – особая гордость. С детства заточенная на обучение, она параллельно с первым образованием пошла изучать иностранные языки. Именно Светлана вместе с подругой перевела с немецкого языка биографическую книгу музыканта Томаса Андерса, и она была издана в России, выдержав два тиража. Светлана всегда стремилась к новому: работала редактором на телевидении, а позже, получив третье образование, стала режиссером новостей. «Она двигается, двигается, двигается. Прямо угнаться за ней не могу», – говорит с улыбкой мама. И эта многоканальность, умение вписаться в сложную многоплановую работу – их общая семейная черта.
Татьяна Васильевна сейчас полностью занята творчеством и восстановлением дома. Все, что зарабатывает, вкладывает в старое сельское гнездо. Медленно, но верно. Она не хочет сидеть на лавочке. Ее планы – создать пространство, куда будут приезжать дети и где она будет бесконечно творить. И это не просто ремонт, это воплощение желания жить по-своему.
ГОРСТКА МАСТЕРОВ В МИРЕ
– Все началось в 2003 году. Мне нужна была подработка на лето, и кто-то из коллег сказал, что можно обратить внимание на скань. Мне показали маленькую работу в рамочке. Стояла около нее долго и не верила, что она создана из деревянной стружки. Детская поделка долго не выходила из головы.
Со сканью в следующий раз встретилась как будто случайно. Мы ехали на семинар в пустом вагоне, и рядом со мной сидела незнакомая женщина. На обратной дороге мы познакомились, оказалось, что она из 39-й школы, где как раз был кооператив мастеров по скани. Через два дня я уже была там и обучалась.
Автор техники, которая меня покорила, – Владимир Цекунов. В 1991 году он продолжил древнее ремесло, будучи даже не художником, а технарем, специалистом по оборудованию, который изобрел механический станочек. На нем одной рукой подаешь материал, второй снимаешь стружку. В зависимости от наклона, от того, как поведешь резец, рождаются элементы. Самых разных форм. Сама по себе техника в более простом виде существовала и раньше, но именно Цекунов возродил это чудо. Нас, мастеров, кто владеет ею, всего 15 человек в мире. И все мы гомельчане.
КАК СЕМЬ НОТ
– В скани, как в музыке, всего семь базовых элементов: завиточек, двушечка, точечка, лепесточек, венчик, палочка, кружочек. Семь нот, из которых рождается бесконечное множество мелодий. Моя дочь Светлана так и говорит: «У нас семь элементов, как семь нот, и произведения создаются бесконечно». Сложнее всего научиться их заготавливать – нарезать. Это ловкость рук, помноженная на чувство инструмента.
Здесь нет эскизов. Никогда не рисую на бумаге, ничего не планирую заранее. Творчество идет изнутри. Беру деревянную основу – тарелочку или шкатулку, определяю симметрию. Делаю центр, и из него рождается идея. Смотрю, какой элемент сюда подходит, какой туда. Оно само складывается в узор. Как-то фоном во время работы смотрела «Анаконду», а утром Света спрашивает: «Мам, ты что за змей накрутила?». Вот так этот образ прошел через меня и вылился в извилистую форму.
ПАЛИТРА, ПОДАРЕННАЯ ПРИРОДОЙ
– Все цвета дает сама древесина. Мы ее выискиваем, заготавливаем, сушим, а потом стружечки нарезаются с помощью станочка уже дома. Белый цвет – наш любимый каштан, он самый пластичный, режется и держит форму. Зеленый дает сумах – дерево с высокими соцветиями. Оранжевый, который особенно люблю, получается из крушины. Коричневые и бежевые тона от яблони, груши, вишни. Слива дает глубокий коричневый. А черный, которым делаю тонкие крылышки, – морёный дуб. Его достают со дна Днепра, ему от 700 до 1500 лет. Он очень крепкий.
Основа тарелки тонирована морилкой, отшлифована и покрыта лаком. На нее мы пинцетиком, на специальный клей, выкладываем все нотки-элементы. Потом сверху делаем финишное покрытие акриловым лаком. Кажется, что все это хрупкое и воздушное изделие. Но нет, только попробуйте надавить – ничего никогда не раздавите, потому что стружка приклеена на ребро, и по законам физики это дает ей огромную прочность.
ДОМ, ГДЕ ТЕБЯ ЖДУТ
– Сколько себя помню в скани, мы всегда были рядом с удивительными людьми. Сначала пришли в частное предприятие «Славутасць» известного белорусского искусствоведа Елены Спиридоновой. Наши работы приняли в творческое сообщество, которое объединяет 400 мастеров со всей Беларуси.
Светлана, когда я уставала, ухаживая за больной мамой, подхватывала дело и делала работы за нас обеих. Мы провели семь или восемь персональных выставок в разных залах Гомеля, в том числе во Дворце Румянцевых и Паскевичей. А после небольшого перерыва за год организовали три разных проекта в областном центре, Витебске и Полоцке.
С 2013 года мы являемся членами Белорусского союза мастеров народного творчества и неоднократно становились призерами Республиканского фестиваля ремесел «Вясновы букет». Для нас большая честь, что наши работы Александр Лукашенко во время деловых визитов дарит руководителям других государств.
Наша скань уезжает в Минск, в частные коллекции, ее покупают россияне и гости из дальнего зарубежья. Недавно участвовала в фестивале национальных культур в Гродно. Это уникальное, масштабное событие проходит раз в два года. И прямо там, на фестивале, девушки из Катара купили тарелку и шкатулку. А в Болгарию уехала большая тарелка с летящим аистом.
На заказ россияне часто просят логотипы и символику. Хотят привезти из Гомеля именно то, чего в мире нет нигде. Аиста, чтобы вот так стоял, чтобы васильки с ленточками. Иконы делаем, их разбирают на всех выставках. Люди берут в руки тарелку, а я говорю: «Соприкоснитесь с ней». И человек чувствует тепло.
Одно изделие, если работать очень плотно, отрываясь только на еду и сон, требует недели. В более спокойном ритме на создание уходит до месяца. Но монотонность не утомляет. Наоборот, заряжаюсь. Я кинестетик, и чем больше соприкасаюсь руками с материалом, тем больше получаю удовольствия. Если поставила цель сделать работу к среде, значит так и будет. Вся энергия направляется в созидание. Сейчас максимально ощущаю свободу делать то, что хочется, и это невероятно воодушевляет.
СДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ ОТДАТЬ
В старших классах рядом с Татьяной Дидковской оказалась удивительная женщина – библиотекарь Ольга Васильевна Налегач. Она обладала невероятной проницательностью и разглядела в выпускнице будущего художника. Наперекор всем, втайне даже от родителей, повезла десятиклассницу в Дом культуры и устроила ее художником-оформителем: «Иди не в педагогику, иди в культпросвет». И была права, как оказалось, спустя десятилетия.
Недавно Татьяна Дидковская приехала к ней в деревню. Ольга Васильевна, сама уже в почтенном возрасте, прошла больше километра и поднялась на горку, чтобы встретить ее. А потом приехала на выставку в Гомель. «Меня это так тронуло, чуть не заплакала. Хочу, чтобы вы отметили ее как моего наставника. Очень важно, когда в ребенка с детства так сильно верят».
С Владимиром Цекуновым Татьяна Васильевна виделась лишь раз в жизни. Он уже тяжело болел, когда они со Светланой приехали к нему, чтобы получить благословение на первую выставку. Мастер им тогда сказал: «Девочки, творите, обучайте, создавайте, пишите книгу». И она творит. С такой страстью, будто скань была придумана лично для нее.
ИЗ ИСТОРИИ
Возрождение уникальной техники началось с того, что гомельчанин Владимир Цекунов увидел в Загорском историко-художественном музее-заповеднике уникальный оклад знаменитой иконы 1450 года, украшенный тончайшей древесной стружкой. Оклад был выполнен резчиком по дереву Амвросием из Троице-Сергиевой лавры.
Увиденное настолько поразило мастера-умельца, что в 1990-х годах он создал станок для нарезания стружки и возродил старинное ремесло, которое к концу XIX века было полностью утрачено. Технику стали называть Сожской или Гомельской сканью.
Ее уникальность в создании оригинальных ажурных узоров, напоминающих ювелирную филигрань. На изготовление одного изделия может уходить несколько недель, поэтому работы так ценны и часто разъезжаются по миру, хранятся в частных коллекциях Беларуси, России и дальнего за рубежья.