Телефон пискнул, когда Катя уже почти задремала в автобусе. Она открыла глаза, достала его из кармана куртки. Банковское уведомление: «Операция по карте *2614. Сумма: 48 000 руб. Остаток: 217 руб.»
Катя нажала на уведомление ещё раз, потом снова. Цифры не изменились.
Она расстегнула молнию на сумке, нашарила кошелёк. Карточка лежала на месте — между проездным и дисконтной картой из «Пятёрочки». Никуда не делась.
Тогда Катя открыла приложение банка, зашла в историю. Последняя операция — двадцать минут назад. Платёж на сайт какого-то магазина электроники. Сорок восемь тысяч.
Это была её зарплата. Вся, почти до копейки — аванс плюс остаток за прошлый месяц, она только сегодня получила. До конца ноября оставалось восемнадцать дней. Ипотечный платёж списывался послезавтра — тридцать одна тысяча. Плюс коммуналка, плюс секция для Димки.
Катя вышла на следующей остановке, хотя ехать ей было ещё три. Позвонила в банк прямо на улице, прижав телефон к уху. Оператор отвечал долго.
— Сейчас заблокируем карту и зарегистрируем обращение, — сказал он наконец. — Ожидайте смс с номером заявки.
Катя убрала телефон и пошла пешком. Быстро, почти бегом.
***
Павел был дома. Стоял у плиты, помешивал что-то в кастрюле. Обернулся, когда она хлопнула дверью.
— Паш, с моей карты только что ушло сорок восемь тысяч. Ты что-нибудь знаешь?
Он выключил конфорку. Поставил ложку на подставку.
— Знаю, — сказал он, не глядя на неё. — Это я.
Катя несколько секунд молчала.
— Что — ты?
— Я купил. Маме на юбилей. Ей в следующую субботу семьдесят, — он наконец повернулся. — Хороший ноутбук, она давно хотела. Старый совсем у мер ещё летом.
Катя сняла куртку. Повесила на крючок. Села на стул у входа и посмотрела на мужа.
— Ты взял деньги с моей карты. Без спроса.
— Катя, мы семья. Какая разница, с чьей карты.
— Ты знаешь реквизиты моей карты?
— Ты их записала в заметках на планшете. Я видел однажды.
Она встала, прошла на кухню, налила воды из-под фильтра. Выпила медленно.
— Паш. Послезавтра ипотека. Тридцать одна тысяча. Откуда я её возьму?
— Я попрошу аванс. Мне должны дать, я третий год без прогулов.
— Когда попросишь?
— Завтра поговорю с начальником.
— А если не дадут?
Он молчал.
— А если не дадут, Паша? — повторила она. — Просрочка по ипотеке — это штраф и испорченная кредитная история.
— Дадут. Я уверен.
Катя поставила стакан в раковину и повернулась к нему.
— Ты не спросил меня. Просто взял. Ты же понимаешь, что так нельзя?
— Ты бы не согласилась. Сказала бы — «дорогой, давай что-нибудь подешевле». А маме семьдесят лет, Кать. Она одна меня тянула, отец ушёл ещё когда я в школу пошёл. Заслуживает нормального подарка.
— Я бы не сказала «нет». Я бы сказала — давай обсудим, может, скинемся с сестрой, может, возьмём чуть попроще, — Катя говорила ровно, без крика. — Но ты не спросил. Ты просто решил за меня.
Павел снова отвернулся к плите. Включил конфорку.
— Деньги общие, — сказал он.
***
После ужина они не разговаривали. Димка сделал уроки, посмотрел мультик и лёг спать. Катя проверяла на кухне какие-то бумаги с работы. Павел сидел в комнате с телефоном.
Около десяти она пришла к нему.
— Отмени заказ.
— Уже в пути. Курьерская служба отправила трек, — он показал ей экран. — Доставка завтра до двух.
— Тогда откажись при получении. Курьеру скажи — возврат.
— Нет.
— Паша.
— Нет, Кать. Мама ждёт. Я ей уже сказал, что подарок будет серьёзный. Она обрадовалась.
Катя присела на край дивана.
— Слушай, ты понимаешь, что это называется? Ты воспользовался моими платёжными данными без моего ведома. Это не семейный вопрос, это статья.
— Ты серьёзно? Про статью?
— Я серьёзно про то, что у нас просроченный ипотечный платёж на горизонте. И пустой холодильник почти, я до зарплаты не рассчитывала на такие траты.
— Я же сказал — попрошу аванс.
— А если нет?
Он посмотрел на неё.
— Ну что ты заладила. Решу я этот вопрос.
— Уже решил один раз, — она встала. — Без меня.
Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Катя вышла из комнаты, закрыла за собой дверь. Негромко, без хлопка.
***
Три следующих дня в квартире было тихо. Не той тишиной, когда все заняты своими делами, а другой — когда говорить можно, но не хочется. Павел перенёс свою подушку на диван сам, молча, на вторую ночь.
В субботу он надел рубашку, взял нарядный пакет с ноутбуком и уехал к матери. Катя в это время занималась с Димкой английским — у него была контрольная в понедельник.
— Пап к бабушке поехал? — спросил Димка, глядя в окно на отцовскую спину.
— Да, у бабушки праздник.
— А мы не едем?
— В следующий раз.
Димка пожал плечами и вернулся к учебнику.
Павел вернулся вечером. Сел напротив Кати, которая смотрела что-то на ноутбуке.
— Мама так обрадовалась, Кать. Ты бы видела. Сразу начала его настраивать, звонила сестре по видеосвязи, показывала. Говорит, теперь с внуком будет созваниваться.
Катя посмотрела на него поверх экрана.
— Хорошо.
— Ну чего ты? Всё нормально же вышло.
— У тебя нормально. У меня — аванс, который ты, кстати, не получил, потому что начальник в пятницу взял больничный.
Павел помолчал.
— Я у Кости займу. Он не откажет.
— Уже занимай. Послезавтра крайний срок.
Она закрыла ноутбук.
— Паш, я на той неделе схожу к юристу. Надо понять, как нам дальше.
— К какому юристу? Зачем?
— По семейным вопросам. Хочу знать свои права.
Он уставился на неё.
— Ты про развод?
Катя не ответила. Встала, пошла на кухню ставить чайник.
***
Юридическая консультация располагалась в соседнем районе, в обычном офисном центре рядом с МФЦ.
— При наличии несовершеннолетнего ребёнка — только через суд, — объяснил юрист. — Срок рассмотрения от одного до трёх месяцев. Раздел совместно нажитого имущества, определение порядка общения с ребёнком — это отдельные исковые заявления либо мировое соглашение.
— По ипотечной квартире как?
— Квартира делится пропорционально долям или по соглашению сторон. Если ипотека ещё не погашена — банк участвует в процессе. Рекомендую сначала попробовать договориться мирно, это быстрее и дешевле.
Катя взяла бланки, расплатилась за консультацию и вышла на улицу. Позвонила с остановки — уточнила, когда ближайшая запись.
Дома её ждал Павел. На кухонном столе лежал конверт.
— Костя дал взаймы сорок восемь. Я завтра переведу на твою карту, — он подвинул конверт к ней. — Кать, прости. Я облажался. Надо было спросить.
Катя взяла конверт, пересчитала купюры внутри. Убрала в сумку.
— Ипотеку оплачу завтра утром.
— У нас всё нормально? — он смотрел на неё с осторожной надеждой.
Она достала из сумки распечатку — копию заявления на консультацию и черновик иска, который юрист помог составить.
— Нет, Паша.
Он прочитал. Поднял голову.
— Из-за денег — развод? Это серьёзно?
— Дело не в деньгах как таковых. Ты принял решение на сорок восемь тысяч, которые были не твоими, и не счёл нужным меня спросить. Потому что был уверен — ты лучше знаешь. А когда я тебе сказала про ипотеку, ты предложил мне самой разбираться.
— Я сказал, что займу!
— Ты сказал это, когда я три раза переспросила. До этого ты просто говорил — деньги общие.
Павел сел. Долго молчал.
— Я не думал, что это так серьёзно воспримешь.
— Вот в этом и проблема.
***
Суд прошёл быстро, без скандалов. Судья зачитала решение, поставила печати. Раздел квартиры стороны согласовали сами: Катя выплачивала Павлу его долю частями, он выписывался. Димка оставался с матерью, отец забирал его каждые выходные.
У подъезда Павел грузил последние коробки в такси — помогал молча, без лишних слов. Потом остановился, не уходил.
— Я бы сейчас по-другому поступил. Со всем этим.
— Верю, — сказала Катя.
— Значит, совсем никак?
Она посмотрела на него. Не с обидой — просто с усталостью человека, который уже всё для себя решил.
— Уже никак, Паш.
Он кивнул, поднял воротник и пошёл к своей машине.
Такси уехало. Катя поднялась в квартиру — теперь свою, только свою, хотя ипотека на ней висела прежняя. Димка уже спал. Она разобрала вещи, расставила по местам, вытерла пыль с полок. В самом конце наткнулась на старую папку с фотографиями — где-то в недрах антресоли. Свадьба, ремонт в первой квартире, роддом. На одном снимке Павел держал её за руку в коридоре больницы и смотрел так, будто за дверью решалось что-то важнее всего на свете.
Катя закрыла папку и убрала её обратно на полку.
Она не раз потом думала: скажи он тогда по-человечески — «слушай, маме семьдесят, хочу сделать что-то стоящее, давай вместе прикинем» — и всё пошло бы иначе. Придумали бы что-нибудь: попросили бы его сестру скинуться, выбрали бы вариант подешевле, подождали следующей получки. Вышли бы из положения. Но он не спросил. Он просто решил — и оказалось, что это для него было важнее всего остального.