Начало в СТАТЬЯХ № 1-33.
Левый разворот.
Осень государства. Русь стоит и процветает, обезопасив свои границы после разгрома надоедливых как гнус печенегов. Настало время сбора урожая от начал, посеянных весной и взращенных четырьмя летними поколениями. Все ждут воздаяния за труды пращуров.
Так уж сложилось, что в этот исторический период несправедливость в распределении долгожданного урожая и промахи в государственном строительстве, все труднее списывать на слишком уж бурную весну, непредвиденные заморозки, летние засухи, проливные дожди или злого гения советского галошестроения Иосифа Сталина (занятие, ставшее крайне популярным у недалеких и в конец распоясавшихся российских элитариев правого летнего вектора последних лет) , так демонстративно, на долгие и страшные годы, прекратившего на Святой Руси танцы под вальсы Шуберта и хруст французской булки. Которую по его суровому приказу безжалостно упрятали внутрь городской (небольшая перекличка поколений, которых в нашем повествовании будет все больше и больше по мере приближения к историческим событиям нашего времени). Поскольку Русь-Россия – это страна общественного договора, в основу которого заложено не крючкотворство придворных правоведов, не словоблудие надувающих от завышенного самомнения щеки политтехнологов, а негласный (надо сказать, что негласный до поры, до времени и оглашаемый во всю мощь в положенный для этого срок) принципат справедливости.
Через БИЦ после описываемых событий одиннадцатого века его нарушение (освобождение дворян от обязательной службы Петром Третьим при полном сохранении всех «прелестей» крепостного права) поднимет народ под знамена Емельяна Пугачева. Советую накрепко задуматься об этом нынешней элите России, так как спустя три МИЦ-ла, прошедших после времен Владимира и молодого Ярослава, в веке двадцать первом, мы стоим на пороге очередной осени нашей страны, влияние которой многократно усилено весной очередного текущего БИЦ-ла Русской Имперской Истории.
Левый вектор одиннадцатого века от Р.Х. (как, впрочем, и всех других веков, совпавших с этим разворотом нашей истории) характеризуется тем, что во взаимоотношениях «Земли» и «Власти» многократно усиливается влияние первой. Причем этот процесс охватывает все слои общества сверху и до низу.
Люди из элиты, Во(2) и Ут(3) левого разворота, в обязательном порядке заручившись поддержкой низов, делятся на сторонников и противников членов Триумвирата Ярославичей, поднимают буквально «из грязи в князи» Всеслава, встают за князей-изгоев: Ростислава Владимировича, Бориса Вячеславича, Олега Гориславича с его братьями Романом и Давыдом.
Мало того, во все эти процессы активно включается и «простая чадь» городов. Это они, в 1068 году, выпускают из поруба Всеслава и, после катастрофы на Альте и бегства из столицы триумвиров с их сыновьями, призывают того на Великое княжение. «Избиваху ляхы отай», противясь предательству Изяслава и захвату своей земли польским проходимцем Болеславом Вторым. «Простое людье», в 1078 году, после поражения на Нежатиной ниве, отказывается впускать в Чернигов Ярославичей, поддерживая своих Святославичей. «Простая чадь» сел и городов - основные участники восстаний под предводительством волхвов, волнами прокатывавшихся по Руси на протяжении всего одиннадцатого века, особенно в шестидесятых его годах, когда были в силе Ут(3) левого вектора. «Земля» буквально кипела в поисках так необходимой для существования Руси социальной справедливости. Последним ярким всплеском народной Асабии уходящей осени стало киевское восстание 1113 года, направленное против засилия евреев-ростовщиков, последовавшее за смертью привечавшего этих кровопийц Святополка Изяславича, опиравшегося в своем правлении на их деньги.
Однако время не стоит на месте и символом прихода к власти на Руси Гб(4) левого разворота стали слова Олега Гориславича, сказанные своим двоюродным братьям Владимиру Всеволодовичу Мономаху и Святополку Изяславичу, которые, в 1096 году, после страшной половецкой войны, пригласили его в Киев, чтобы «урядиться о земле Русской перед епископами, игуменами, мужами отцов наших и людьми городскими». В ответ на это он заявил: «Не пойду на суд к епископам, игуменам да смердам».
С этих пор решение государственных проблем стало смещаться на верх иерархической социальной пирамиды. Владимир Всеволодович Мономах и его родственники-единомышленники, не только оружием, но и по-осеннему степенно, уговорами и договорами остановили наш левый исторический разворот, став, по сути, его Гб(4). Способствовали этому процессу и многочисленные половецкие набеги, уносившие жизни наиболее активных, смелых и самостоятельных членов общества.
Однако, последние солнечные дни ноября-декабря могут лишь отсрочить (в историческом плане даже на несколько десятков лет), но не отменить приход зимы МИЦ-ла (практически зимы в квадрате, если учитывать стремящийся к завершению тогдашний БИЦ), которая в дальнейшем полностью разделит, да что там разделит, буквально разорвет Русь на множество частей, находящихся в перманентном противостоянии по отношению друг к другу. Разлад и децентрализация набирали обороты.
Не помогли ни решения княжеских съездов, ни реформирование законов (устав Мономаха), ни периодические объединения против внешних врагов, когда антиполовецкие походы, ничтоже сумняшеся, возводились в ранг крестовых (дурные примеры западных соседей оказались чертовски заразительными). Впрочем, надо заметить, что и сами степняки давали для того более, чем законные основания.
4. Правый разворот.
Зима МИЦ-ла. Для многих европейских государств она становилась терминальной фазой существования. А в Русской истории двенадцатого века она оказалась еще и двойной, совпадающей с окончанием ее БИЦ-ла.
Правоконсервативный поворот Владимира Всеволодовича Мономаха и его сына Мстислава Владимировича (1113 -1132 годы) пророс по всей Руси усилением позиций боярства, вышедшего из княжеских гридней и консолидировавшегося в своей собственной Асабии, противопоставившей его низам, закономерно перешедшим в состояние отдыха и относительного покоя.
Усиливается расслоение некогда достаточно цельного древнерусского мира, размежевание его членов на низовом уровне. В нашем случае, на смену упоминавшейся в летописях свободной чади сел и городов, приходит более сложная градация общества на лучших людей, простых людей, черных людей, а позже и дрянных людей. При этом явно ощущается нехватка именно энергичных людей, поскольку на дворе уже не теплая осень, а двойная зима. Народец (на любом уровне) измельчал государственным умом. Сил, способностей, а, главное, желания, хватает лишь до границ собственного околотка, а за сим неизбежно приходит разделение и разрушение некогда единого целого, лишение его былой привлекательности в глазах граждан.
Центральная власть тоже не становится исключением из вновь складывающихся правил и постепенно покидает стольный Киев-град, распыляясь по всей Руси-матушке, вливаясь в новые географические точки роста – объединительные центры во главе с харизматичными и энергичными (в не самом ярком зимнем изводе) вождями из Рюрикова рода. Их дружинники обзаводятся вотчинами и укореняются на многочисленных провинциальных землях и околотках. Однако, и эти центры, в свою очередь, рано или поздно подвергаются еще большему дроблению для удовлетворения властных амбиций растущего числа птенцов княжеских домов и их вассалов.
И это измельчание людей и земель приобретает вид катящегося с горы снежного кома. И вот уже галичанские бояре, проводив в последний путь Ярослава Осмомысла, посчитали возможным для себя полный выход из-под власти слабеющих Рюриковичей, погрязших во внутрисемейных дрязгах. А их боголюбские коллеги и вовсе подло умертвить Великого князя Андрея Юрьевича.
Так, племенные уделы, подчиненные пращурами в разгаре этого МИЦ-ла, и трудными усилиями объединенные ими в единое целое, рассыпались в итоге на мелкие множества со своей индивидуальной иерархией, продолжающей, тем не менее, подобно невразумительной карикатуре, неуклюже копировать некогда единую централизованную власть.
ЧИТАТЕЛЬ: Вы затронули интересную тему. Удивительно, но искушенный наблюдатель, даже сейчас, спустя многие столетия после исследуемых нами событий, все еще находит на древних Русских землях следы былых племенных и мелкокняжеских различий. Да, они стираются в следствии усилившихся процессов миграции, но все еще различимы в языке и бытовых особенностях.
АВТОР: Надо сказать, что еще более удивительным кажется для меня упорное сохранение на этих же территориях идеи единой Руси, когда-то (явно в нелетописные времена) посеянной на них нашими пращурами, как образа будущего. И все это несмотря на откровенную сложность истории взаимоотношений трех славянских ветвей Восточной Европы. На страсти, обиды и взаимные претензии, разжигаемые в их сердцах новоявленными самозванными «вождями» и их прихлебателями, ведущими себя подобно червям-паразитам, вгрызающимся в тело нашей общей исторической Родины. Вопреки их противоестественному мифотворчеству и змеиным нашептываниям со стороны извечно голодных и охочих до чужого соседей.
В зимнюю зиму государства Киевский Великокняжеский стол из центра власти превратился лишь в ее бледный символ, лишенный былого могущества и легитимности. И постепенно он перестал быть интересен для основного большинства участников процесса. За него еще продолжалась борьба, но уже исключительно в силу инерции. А в это время, реальная верховная власть постепенно перемещалась из былой, столицы на запад и северо-восток Руси.
Финальную точку в этом противостоянии поставил в 1169 году Андрей Боголюбский, который, по выражению Ключевского, впервые в нашей истории «отделил старшинство от места». Но впервые ли? А как же его предки в 9 -10 веках? В ту самую весну МИЦ-ла, когда соратники Рюрика, не удовлетворившись своими новгородскими владениями, как нож сквозь масло, прошли Русь с севера на юг, покоряя и объединяя ее под своей властью. Это ведь они, вопреки чаяниям новгородцев, переместили тяжесть верховного центра из их города в Киев. За что последние явно затаили на них обиду и все время правления князей Рюрикова дома (весь их родовой БИЦ) старались выйти из-под их руки.
Смерть Андрея Юрьевича в 1174 году, подорвав сплоченность верхов, открыла дорогу Гб(4) всего правого разворота. Будучи плотью от плоти зимнего вектора истории Руси, они же его и пресекли. Все эти мечники, отроки, вирники, милостники, гридня, меньшая дружина, дворяне ( первое летописное упоминание относится к 1175 году) остановили безудержный разгул старших бояр, возомнивших себя, как минимум, ровней Рюриковичей, и спасли великокняжескую власть, а вместе с ней и непрерывность золотой цепи нашей истории. Где, после перегруппировки, следующим звеном стала Владимиро-Суздальская Русь, сменившая исчерпавшую свои ресурсы Киевскую.
А вот на западе и в центре князья Рюрикова дома продолжали находиться в постоянной зависимости от старших бояр и потеряли, в итоге, свои родовые уделы, многие из которых покинула, со временем, и сама Русскость. Правда проявится это не сразу, а спустя несколько десятков лет, вместе с приходом ВУ, что явится в этот раз на остриях монгольских сабель и литвинских мечей.
Ну а пока, в последние дни долгой зимней зимы, низвергнувшей некогда великий град Киев до состояния второразрядного провинциального поселения, появляются признаки приближающейся в ее левом развороте весенней весны следующего МИЦ-ла нашей истории. Ибо Всеволод Юрьевич Большое Гнездо, опираясь на меньшую дружину, укрепляет Русскую авторитарную Великокняжескую власть, выводя ее из-под разрушающего влияния старой земельной аристократии Северо-Востока. Здесь я не могу не добавить, что, в соответствии с теми же механизмами, спустя МИЦ, с небольшим, милостники, превратившись в опричников, защитят царя и государство от самовластия вотчинных олигархов грядущего шестнадцатого века.
И вновь, как это уже было во времена Владимира Святославича, Как повторится позже при Даниловичах (14 век) и Алексеевичах (17 век), Русской истории, по одной ей, да Всевышнему известной причине, оказывается мил младший сын младшего сына (Всеволод Юрьевич Большое Гнездо был младшим сыном младшего сына Владимира Всеволодовича Мономаха – Юрия Владимировича Долгорукого). Такая вот извечная Российская заковыка, понимаешь ли.
Продолжение в СТАТЬЕ № 35.