Дарья
Собрав все документы тройняшек в папку, иду к машине. Бабушка с мамой, а также Рада вчера весь вечер выносили мне мозг, что я многодетная мать, и, пусть наша семья не нуждается, я имею право получить материнский капитал.
И под общим давлением я все же согласилась. К тому же папа дал ключи от своей машины, и теперь я могу ехать без внушительной подушки безопасности спереди и, главное, в тишине!
Признаюсь, соскучилась по вождению. Последние два месяца совсем не садилась за руль. А дети пусть и спокойные, но хочется выбраться куда-то одной. Отдохнуть.
Бабушка с мамой и сестрой согласились посидеть с малышами, пока я по делам поеду.
— Эй, соседка, — ловит меня голос около машины, и я округляю глаза. Зрение словно пропадает, а память улетучивается.
Какой ключ от машины? Куда его втыкать?!
Черт! И папка, как назло, прозрачная.
Нет. Нет! Я еще не готова. Вечером. Я скажу ему обо всем вечером!
Не сейчас!
— Что там уже взбрело в твою голову? — устало вздыхает он, забрав у меня ключи. Просматривает их и вручает мне связку обратно с нужным ключом от автомобиля отца.
— Я спешу, — бросаю, открыв машину.
— Куда?
— По делам, — важно заявляю и забираюсь в машину, но папка выскальзывает из моих рук прямо к Лапину.
В ужасе смотрю на него, а он на то, что видно через прозрачную папку.
— У тебя есть ребенок? — недоверчиво смотрит на свидетельство о рождении Гоши, которое просвечивает.
— Нет, — вру, натянув улыбку.
— Но вот же! — указывает мне на середину документа. — Смотри, ты вписана, как мать!
— Опечатка, — рычу и тянусь, чтобы забрать у него папку с документами. Но одно движение — и он уже спиной ко мне, а его рука в папке.
— Стой! Здесь три свидетельства о рождении! Что, с именем для малого определиться не смогла? — хохочет, даже не догадываясь, что это не три имени для одного ребенка, а трое детей. — Подожди! Подожди! — восклицает он и оборачивается ко мне без тени улыбки. — Он что, от меня?
— Они, — поправляю его, натянув виноватую улыбку.
Ну все. Уже пути назад нет.
Надо признаваться.
Вот и конец всему.
— В каком это смысле они?
— Я не делала грудь, Юр, — признаюсь ему. — Я лежала в больнице, потому что родила, — пользуясь его замешательством, забираю папку и достаю из нее документы, подтверждающие мой “диагноз” и причину, по которой я неделю провалялась на больничной койке. — Меня кесарили. Я родила тройню. Два мальчика и одна девочка. — Гоша и Гриша, а девчонку Микой назвала. Микаэла.
— Подожди, — просит он, криво улыбнувшись. Испытывая не то шок, не то ужас. — Я же… это… И ты это… А потом это…
— А здесь вот это, — бросаю, растянув улыбку.
— То есть… Подожди! — все еще пытается он прийти в себя. — Ты родила, что ли?
— Ну да, — киваю активно головой, надеясь на то, что он хоть кричать не будет. От сестры еще перепадет. — Говорю тебе об этом сейчас.
— Ага. Понял, — кратко и отрывочно разговаривает. — Ага… От меня?
— От тебя, — подтверждаю его мысли максимально мягко. — Родила от тебя тройню, — уточняю ему, расписав все по пунктам.
— От меня?
— Говорю же, что да.
— Ага… Понял, — все еще не может справиться с шоком. — Это как получается?
— Ну знаешь, иногда от близости женщина может забеременеть. Потом она идет в больницу. Ее смотрят разные врачи. Иногда ребенок внутри женщины не один. Иногда они сами рожают, а иногда им кесарево делают, как в моем случае.
— Ты что, за идиота меня считаешь? — возмущенно хмурится он. — Я тебя спрашиваю о другом. Это как получается, что ты рожала, а я только сейчас узнаю, что моя женщина мне наследников родила?!
— Какая твоя женщина тебе наследников родила? — звучит за нашими спинами голос Рады, и сестра появляется с какими-то бумагами в руках. — Даш, ты забыла один документ, — тянет мне бумаги, не сводя взгляда с Лапина. — Говорила я тебе, что не так сильно он тебя и любит. Вот, от другой женщины детей завел, — бросает она мне.
Если бы сестренка… Если бы от другой женщины, а не от той, с которой ты в детстве делилась всеми сладостями.
Смотрю на Раду и понимаю, что сейчас ее мир поплывет перед глазами. Я потеряю сестру, как и она. Мы потеряем наш мирок и уникальную связь.
Может быть, позже мы помиримся, но минуты до этого момента будут адом.
— Не другая женщина ему родила, — тяну, тяжело сглотнув. — А я… Я родила ему троих детей, Рада! Он не переставал меня любить и добиваться все эти месяцы…
Ноздри сестры раздуваются, когда до нее доходит смысл сказанного мной. Рот медленно приоткрываются, но слова не льются.
Она в шоке.
В такой шоке, в каком я не видела ее никогда в жизни.
Переводит взгляд на Лапина и вновь на меня. И так несколько раз, не зная, что ей делать дальше.
— Да, я знаю, о чем ты думаешь! — увожу ее будущий гнев от Лапина. — Но Юра не виноват! Он сам только, что узнал! Я так боялась вас двоих, что молчала обо всем! Ни ему, ни тебе!
— Ты что дура?! — наконец, заговаривает сестра.
— Дура, потому что родила от него?! — возмущенно переспрашиваю.
— Нет! — выкрикивает. — Просто у тебя вообще нет ничего в головной черепушке?
— Это мой выбор, Рада! Я его люблю! И я хочу быть с ним! Я рада, что родила от него! Ясно?!
— Точно дура! — ударяет себя по голове, прикрыв глаза.
— Не дура!
— А по мне настоящая дуреха! — восклицает. — Ты все это время носила детей от Лапина, но не говорила ему, чтобы не злить меня?
— Да.
— И после этого ты не дуреха?
— Ну…
— Даша, я была против ваших отношении! — возмущенно продолжает она. — Но, черт возьми, дети все меняют! Ну, переспали и залетела! Что бы я уже сделала? На аборт тебе отправила?! Да никогда! Я что монстр?! Это мои племянники!
— Но ты всегда так против него…
— Да, потому что ты для меня маленькая сестренка, которой помощь нужна всегда, — пожимает плечами. — И такой нежный цветочек. А он… Лапины как вихрь. Я боялась, что он тебя сломает! Я еще слышала разговор его бабушки с внуками! Они хотят из вас с Леи конвейер для детей сделать! — гневно рычит в сторону Юры.
— Да она шутила! — тянет он. — Сколько детей бог даст! Столько и будет! Да и не обижу я твою сестру! Думаешь она мне только из-за детей нужна? Да, я ее люблю!
— Ты молчи! — шипит на него, найдя себе жертву. — Как можно было не догадаться, что у тебя трое детей скоро появятся?! Сердцем там почувствовать? — с вызовом бросает.
— Как можно было не догадаться, что у тебя трое племянников скоро появятся? — копирует он ее. — Сердцем и связью вашей почувствовать?
— Ладно, один-один, — вздыхает Рада. — Женишься на ней когда? Я тебе теперь спуску не дам! Троих заделал ей! Теперь содержи и балуй! И только пусть хоть раз слезы ее на глазах увижу.
— Разве я отказываюсь жениться? — мигом соображает.
— Тогда… все хорошо? — врываюсь в их спор. — Мы с Юрой женимся, а ты не злишься?
— Дуреха ты, Даша! Ой, дуреха! — тянет сестра и притягивает в свои объятия. — Не знала бы, что мы одну утробу делили — решила бы, что подкинули!
— Прости!
— Я что, такая страшная? — грустно интересуется, заглянув в мои глаза. — Ты и правда меня настолько боишься?
— Ты вихрь, Рада, — отвечает за меня Юра. — И уж пострашнее нас Лапиных будешь. Бабушка вообще сказала, что если бы не Никита, то отлично бы в нашу семью вписалась, став Лапиной!
— Упаси господь! — бросает она ему. — Мне и тебя теперь хватит в родственниках! Мне Златогорской хорошо!
***
— Даша! — не унимается Лапин за рулем, продолжая повторять эти три слова уже полчаса подряд. — Трое детей! — в его лексиконе появляются еще два.
Я смиренно молчу, позволяя ему справиться с ситуацией. Но вины мое молчание не убавляет.
И хоть Рада приняла все спокойно, как, собственно, и Лапин, я все еще чувствую себя перед ними виноватой.
И, спрашивается, зачем молчала все это время, если все так удачно сложилось?
Эх, знала бы сразу, что так будет, не было бы проблем.
— А когда ты вообще мне собиралась сказать? — неожиданно для меня Лапин выходит из своего шокового состояния. — Когда они вырастут и женятся?
— Нет, — опускаю взгляд в пол. — Сегодня вечером. Или завтра…
— Или через год, — дополняет он за меня со вздохом, прекрасно меня поняв. — Ясно с тобой все, Даша. Я вокруг нее бегаю, пытаюсь ее завоевать, а она такие фокусы выкидывает. Ну вот тебе и любовь всей жизни. Говорила мне бабушка, что любовь так просто не бывает. Не верил ей, а оно вон как!
— Ну, прости, — молю его.
— Посмотрим на твое поведение, — бросает он равнодушно. — Но трое детей! У меня трое!
— Вот документы сейчас сделаем и познакомлю, — пытаюсь его взбодрить и даже улыбаюсь.
— Естественно! — восклицает, напугав громкостью голоса. — И бабушку мою пригласим. Хочу, чтобы она видела, что я натворил, — довольно тянет последнее.
— А она меня ругать не будет? — виновато закусываю губу.
— За тройню ругать? — недоверчиво хмыкает, явно намекая, что бредовый вопрос задала. — Ты плохо ее знаешь. Пожелает еще раз такое комбо и на руках носить будет. Ты у нее теперь любимая невестка будешь! Сразу троих ей подарила. И двое из них так и останутся Лапиными. Для нее это лучше, чем получить Оскар.
— Юр, я больше не хочу рожать, — решаю ему все же сказать, чтобы не рассчитывал на это. — Правда. Это больно! Это… это ужасно! Точнее не сам процесс, а время беременности, когда я даже встать не могла без чьей-либо помощи. А потом… когда лодка с дном пробитым. Нет! Больше не хочу!
— Ну, пока тройняшек поднимем, а потом еще одного все же сделаем, — продолжает он, чуть ли не до слез меня своими планами доводя. — Ну, для ровного счета. Хочешь же девчонку.
— А у тебя регулятор пола, что ли, есть? — ворчливо бросаю.
— Ну кое-что могу, — довольно хмыкает. — Например, загадать тройню и получить ее.
— Почему загадываешь ты, а страдаю я?! — спрашиваю, пока он паркуется около нужного здания.
— Ты не рада нашим детям? — ко мне оборачивается недовольно.
— Рада, — расплываюсь в улыбке, вспомнив мордашки моих крошек. — Просто тебе не понять того, что испытывает девушка в это время, — грустно вздыхаю. — Ладно, пошли уже, — указываю ему на здание Пенсионного фонда.
— Мы сейчас сделаем, как ты хочешь, но потом все равно все на Лапину переоформить надо будет, — предупреждает меня уже в третий раз. Первый раз был при Раде, а потом еще в машине.
— Хорошо, — согласно киваю.
— И детям мою фамилию!
— Естественно!
— Ну, пошли, — первым выходит. — Но вообще я давно в очередях не был и в таких заведениях. Развлечемся по-взрослому!
Не могу сдержать смех.
— Развлечения по-семейному, — отвечаю ему. — Уровень Пенсионный фонд.
— В следующий раз тебя в Собес отвезу, если хорошо вести себя будешь, — подмигивает мне.
— Он еще существует?
— Найдем!
Заполняем бумаги, получаем ворох других документов от женщин в кабинетах и приезжаем домой с опухшими головами.
Пожалуй, стоило начать с чего-то не такого сложного. Я много лет руководила вместе с Радой бизнесом, но никогда в жизни я не чувствовала себя настолько глупой, как во время заполнения анкет в Пенсионном фонде.
— Ты со мной? — оборачиваюсь к Лапину, который застрял у машины и не двигается. Остолбенело смотрит на дверь дома моих родителей и кусает губу.
— Я это… бабушку подожду, — растягивает губы в натянутой, нервной улыбке.
Подхожу к нему и не верю, что всегда решительный Лапин вдруг начал переживать. Переживать перед встречей с тремя маленькими крохами, которые максимум, что ему могут сделать, описать и парочку волос из его бороды выдернуть.
— Ты чего? — спрашиваю, шокировано глядя на него. — Это же просто дети. Маленькие дети, которые еще сами голову держать не могут. Они тебе ничего не сделают. Пошли, — беру его за руку и тяну в сторону дома, но он не дает мне ни на сантиметр себя сдвинуть.
— Говорить о них одно, но вот… увидеть, — говорит, огромными глазами глядя перед собой. — Это ведь уже… — не может собрать мысли воедино, поэтому все его мычания выглядят до забавного мило. — Ну, пока мы говорили, я понимал, что отец, но лишь сейчас, перед тем как войти в дом, я понимаю, что ничего не принял! Я войду, а там у меня дети… Понимаешь?
— Боишься?
— Здесь не в страхе дело, — вздыхает он. — А в том, что сейчас я увижу своих детей, которые уже родились!
— Ты же хотел детей, — напоминаю ему.
— Хотел, но я думал, что, пока твой живот будет расти, я буду привыкать к мысли, что совсем скоро надо нянчить малых, но здесь… — начинает возбужденно, а под конец сдувается.
— Я не заставляю тебя сидеть с ними, — успокаивающе глажу его по плечам. — Можешь просто издалека глянуть. Нянек у малышей хватает.
— Да? — переспрашивает. — Давай я тогда соберусь с силами и войду. Хорошо? — смотрит на меня так, будто выпрашивает сладости перед сном.
— Ладно, — сдаюсь, ведь и сама планировала вначале поговорить с родными.
Целую его в щеку и оставляю одного, справляться с осознанием, что он отец.
Вхожу в дом и почти сразу сталкиваюсь с родительницей, которая изумленно смотрит на меня.
— Нам Рада все рассказала. Мы все в шоке! — признается она, продолжив путь в мою комнату с бутылочками.
— Мам… — иду за ней следом.
— А я, главное, думаю, почему мы от Рады скрываем, — продолжает она, но благо злится не сильно. — А ты ее просто боялась! Боялась так, что собственное счастье выкинула в мусорку!
— Я думала, что она будет кричать, — оправдываюсь. — И я ее потеряю.
— Даша, ты для Рады словно ее ребенок, — произносит, обернувшись ко мне. — Знаешь, сколько раз вы с Радой в детстве делали то, чего я просила вас не делать? И разве я вас бросала? Мать не бросит своего ребенка.
— Я ей сестра…
— Мы были по этому поводу у психолога с Радой, — недовольно качает головой. — Ты для нее ребенок. Она почему-то установила это себе в голову. Поэтому вы скорее мать и ребенок.
— Жестко.
— Зато я всегда была спокойна за вас двоих, — разводит руками. — Знала, что Рада о тебе позаботится, когда вы в Питер обе укатили.
— А бабушка что думает?
— Платье на вашу свадьбу себе выбирает, — со смешком бросает мама. — Думаю, ей вообще плевать на все страсти. Лишь бы любовь была вокруг!
— Писательская деформация, — шепчу, хохотнув.
— А где Юра? — спрашивает она, пока мы поднимаемся по лестнице и входим в коридор на втором этаже.
— Собирается с силами, чтобы войти, — отвечаю ей, вновь улыбнувшись. — Еще не пришел в себя.
— Смотри, как бы не сбежал, — хмыкает она. — Все же трое детей. Та еще ответственность. Я бы лично бежала так, что пятки бы свистели.
— Юра не такой. Он у машины, — тяну ее за руку к окну, чтобы показать и доказать, что Лапин ответственный, но… ни мужчины, ни его машины нет.
Он что, правда сбежал?!
Хватаю телефон и набираю Юру, чтобы убедиться, что он просто отъехал.
Он не сбежал!
Он просто уехал по делам.
А мамины слова и его отсутствие — просто совпадение. Неудачное совпадение! И ничего ужасного, что принесет за собой слезы, оно не несет!
— Алло, — отвечает он через несколько гудков уверенно и бодро.
— Юра, а ты где? — спрашиваю, нервно кусая губы чуть ли не до крови.
— Скоро приеду, — коротко бросает он.
— Ты сбежал?.. — выпаливаю и замолкаю. Сердце, кажется, останавливается в этот момент.
— Что?! — восклицает он. — Нет! Я понял, что это первая встреча с моими детьми. Я должен произвести впечатление. Еду в магазин купить им игрушки, вкусняшек и всякое такое. Некрасиво к детям без подарка заявляться.
— Юр, это новорожденные дети, — тяну напряженно. — Они не вспомнят вашу первую встречу.
— Но я буду помнить, — возмущенно и с претензией бросает Лапин, заставив меня даже улыбнуться. Такое в его стиле.
— Ладно, — сдаюсь. — Ты скоро будешь?
— Куплю и приеду, — обещает отец моих тройняшек. — Не переживай. Думаешь, после всего того, что мне пришлось пройти на пути к тому, чтобы ты стала моей, я так быстро отступлю? Мне, конечно, немного волнительно, но я никуда не уйду. Ты от меня не избавишься, мое солнышко!
— Хорошо, — киваю в трубку и отключаю.
Оборачиваюсь к маме и вижу ее улыбку.
— Не сбежал? — уточняет она.
— В магазин уехал.
— А я бы на его месте сбежала, — вздыхает она и идет в комнату, а я за ней.
Признаться честно, я бы тоже сбежала, но я сделала выбор принять и любить этих детей в тот момент, когда узнала, что у меня многоплодная беременность. Принятие было сложным. Но Юру тоже можно понять. У меня было время смириться, а у него — нет. Поэтому он имеет право на то, чтобы на несколько минут задержаться.
Вхожу в свою комнату и забываю обо всем. Про женщин в Пенсионном фонде, про то, как они меня из одного кабинета в другой посылали, как долго все делали. Забываю о собственной сестре и даже Лапине. Потому что три сладкие весело дергают ножками и веселятся без подгузников.
Малыши хохочут, а во мне это словно любви больше рождает. Я готова расцеловать их всех, но их трое, а я одна. Мне физически себя не хватает, чтобы осуществить желаемое.
Это даже немного расстраивает.
— А папочка где? — тянет Рада.
— В магазин уехал, — бросаю ей между поцелуями.
— Ты ему скажи, что, если он сбежит, я его найду и убью. Дети посмертно его наследниками станут. От ответственности не сбежит, — тянет она.
— Думаешь, он не догадывается? — вздыхаю. — Он скоро будет.
По крайней мере, я на это надеюсь.
Я ему, конечно, верю…
Но все равно тревожно.
Закончив с оценкой и заменой моих покупок, я прихожу к выводу, что мало, нет, слишком мало знаю о детских тонкостях.
Игрушек с мелкими деталями лучше избегать, потому что, по словам бабушки, малыши тянут все в рот и могут подавиться. Поэтому нужны максимально крупные детали и из хорошего безопасного материала.
Половину покупок и правда приходится вернуть и вместо них взять другое. И больше предпочтение отдать именно звуковым и всяческим игрушкам, которые издают звуки. Не обязательно пищалки. Есть и те, что шуршат, как фольга. Не бесит, интересно детям и негромко, что для тройняшек важно. Чтобы один другого не разбудил.
Все четко по рекомендациям главной рыжули Лапиных. Бабуля не одно поколение подняла. Все дети нашей семьи через нее проходят, как через крещение.
Вместе с бабушкой и дедушкой подъезжаем к дому Солнцевых, и я мимоходом указываю бабушке на дом, который купил по соседству. Внутрь мы не заходим, но бабушка оценивает район и однозначно мой выбор одобряет.
— Проходите, гости! Проходите, — мама Даши открывает для нас дверь с радушной улыбкой на губах. — Мы уже скромный стол накрыли.
— Поедим, когда родители Юры приедут, — бросает моя бабушка. — Нам бы наследников посмотреть, — важно произносит и отходит в сторону, показывая на нас с дедушкой, полностью загруженных подарками.
— Проходите, — повторяет Солнцева. — У нас их три. Бронировать кого-то будете? — с хохотом произносит, указав на лестницу.
— Аналогия с котятами? — хмыкает бабушка, взяв маму Даши под руку и направившись по лестнице вместе с ней. — Мне нравится. Бронировать будем мальчиков. Девочку будем баловать. Здоровенькие все? Какие-то проблемы есть?
— Все крепкие и здоровые, — кивает женщина с той же улыбкой. — Здесь, слава богу, повезло. На все болезни их проверили. Пока ничего не нашли.
— И пусть не находят! — восклицает бабуля, взмахнув рукой. — А по характеру как?
— Спокойные малыши, — отвечает Солнцева. — Но девочка не любит оставаться одна. Ей важно, чтобы рядом лежал кто-то из братьев. Для нее они лучше всякой колыбельной. Может заснуть под их сопение.
— Ага… Вы уже решили, где будут жить молодые родители? — спрашивает бабушка, и Лия Солнцева даже замирает. — Не пугайтесь. Я лишь к тому, что Юра купил здесь рядом дом. Предлагаю вам хороший вариант: мы с моим супругом, — указывает на дедушку, который, как и я, плетется следом за ними, — переедем в этот дом. Юра сказал, там пока нет ремонта. Это мы возьмем на себя, — решительно выкладывает весь свой план, которого даже я толком не слышал. Понимал, что бабушка будет участвовать в воспитании, но как именно даже не догадывался. Не предполагал, что она так основательно возьмется за меня. — Воспитывать тройню сложно. Особенно новорожденную. Поэтому мы будем жить в доме рядом и помогать Даше. Даша и Юра, а также малыши живут в вашем доме, где есть все условия. Как только ремонт закончится, они переедут в свой дом. И уже вы будете приходить к нам помогать с малышами.
— Ты планируешь с нами жить? — тяну я, не веря своим ушам.
Может, как старший брат, тоже в Санкт-Петербург податься? Его она не трогает.
Но бабуля может и следом поехать. И тогда уже на нас с Тимуром одновременно все упадет. Но хоть не один буду отдуваться.
— Мальчик мой, — возмущенно оборачивается она ко мне. — Ты такой странный. Ты укатишь на свою работу, а Даша будет одна с тремя детьми?! Поверь, с одним свихнуться можно, а здесь трое! До года точно будем с вами жить. А потом посмотрим, — говорит она и встречает мой недовольный взгляд. — Не будь эгоистом и пожалей свою невесту. Я для вас стараюсь. Что, молодой не была и не знаю, как все это устроено? На свидание захотите — пойдете. А мы с детьми. Уж лучше так, чем какие-то няньки.
Бросаю взгляд на Лию Солнцеву в надежде, что она откажет моей бабушке.
Я с ней спорить точно не могу. Ее не переспоришь.
— Не смотри так на меня, — просит женщина. — Мне нравится план твоей бабушки. У меня были двойняшки. Я знаю, что значит воспитывать не одного ребенка, и как это сложно. Очень сложно.
— Мне, кстати, тоже нравится план твоей бабушки, — доносится голос Даши со стороны ее комнаты. — Она ведь не перетягивает нас к себе. Не предлагает к ней переехать. Помощь предлагает. И вариант хороший, по мне. Рядом моя родня и она.
— Но рожать она больше не будет! — вступается за сестру Рада. — Конвейер из нее делать не надо.
— Рада, зайка, — хмыкает моя бабуля. — Юра и твоя сестра план по Лапиным выполнили. Захотят родить еще — отлично. Я только за. Нет? Двое наследников уже есть. Если каждый из них после еще по два мальчика сделает — это уже прогресс!
Н-да… я явно что-то в прошлой жизни сделал не так.
Я люблю свою бабушку, но порой мне кажется, что у нас матриархат и бабушка главнокомандующий великим восстанием.
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Наш папка - миллионер. Обещание или любовь?", Анна Лапина ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7
Часть 8 - финал ❤️