«Ты мне не мама!»
Начало
Предыдущая глава
Три недели спустя.
Дождливая осень плавно подходила к концу. Небо будто стало тяжелым и еще более серым, в воздухе все чаще ощущалось приближение декабрьских морозов. Деревья окончательно потеряли свою листву, а под ногами почти не осталось пышного ковра, баюкающего своим шелестом прохожих.
В квартире Светы изменения происходили медленно, почти незаметно для постороннего глаза, но для неё они были огромными. Арина Петровна всё ещё большую часть дня проводила в тишине и одиночестве, но теперь эта тишина не пугала. Доктор Воронин начал плавно корректировать схему препаратов: убирал старые, тяжёлые транквилизаторы, добавлял лёгкие антидепрессанты нового поколения. Мама жаловалась на головокружение по утрам, на то, что «голова как в тумане», но через час-другой ее самочувствие становилось намного лучше. Женщина дочитала свою любимую книгу, все еще обязательно спала днем, а иногда к приходу дочери разогревала ужин.
Изредка Арина Петровна стала соглашаться выйти вместе со Светой во двор и пройтись минут десять-пятнадцать, подышать свежим влажным воздухом с легким ароматом прелой листвы и мокрого асфальта. Света заметила, что после таких прогулок у мамы появляется легкий здоровый румянец на щеках, поэтому старалась как можно чаще предлагать короткие прогулки после ужина, даже несмотря на свою усталость после рабочего дня.
Однажды вечером Света вернулась с работы намного раньше обычного. Открыв дверь, она ожидаемо услышала тишину, но когда прошла в кухню, то замерла на пороге.
Арина Петровна стояла у клетки с попугаем. Она слегка наклонилась вперёд, опираясь ладонями о столешницу, и что-то тихо шептала птице. Серёжка сидел на жёрдочке, склонив голову набок, и внимательно смотрел на Арину Петровну своим чёрным бусинкой-глазом.
Мама просунула палец через прутья клетки. На подушечке пальца лежал маленький, аккуратно нарезанный кубик яблока. Гоша осторожно шагнул ближе, клюнул кусочек, хрустнул и тут же начал тереться клювом о палец Арины Петровны.
Мама не отдёрнула руку. Она замерла, боясь спугнуть птицу, и тихо засмеялась. Это был странный, хрипловатый звук, будто механизм, который давно не смазывали, вдруг сдвинулся с места.
— Ешь, маленький, — прошептала она попугаю. — Света говорила, что ты яблоки любишь.
Света стояла в дверном проёме, прижав сумку к груди. У неё перехватило дыхание. За все время, которое она помнила, она видела маму разной: злой, холодной, растерянной, и пару раз даже плачущей украдкой за прикрытой дверью спальни. Но она не видела её настолько живой и настоящей, еще и смеющейся. Мама улыбалась маленькому пернатому существу! И птица доверяла ей! И это при том, что к самой Светке Сережка привыкал почти три месяца. А что же будет дальше?
— Мам? — тихо позвала Света, чтобы не спугнуть момент.
Арина Петровна вздрогнула, обернулась. Улыбка тут же сошла с её лица, сменившись какой-то необъяснимой тревогой, но в глазах ещё плясали искорки.
— А, ты пришла. Я тут... подумала, ему скучно одному, пока тебя нет. Он же тоже живое существо.
— Он всегда очень рад общению, — улыбнулась Света, подходя ближе. — Ты ему яблоко дала?
— Дала. Он шустрый. — Мама вытерла палец о край халата, вдруг засмущавшись. — Я просто... увидела, что оно на столе лежит, и портиться начинает. Не выбрасывать же.
— Спасибо, мам, — сказала Света и, прежде чем мама успела закрыться, обняла её за плечи. Арина Петровна сначала напряглась, а потом обмякла, позволяя себя обнять.
В этот момент в коридоре зазвонил телефон Светы. Она отстранилась, прошла обратно и достала смартфон из кармана куртки. На экране высветился знакомый номер.
— Алло?
— Тётя Света? Это Коля.
— Привет, Коля. Как ты?
— Нормально. — Пауза. Слышно было, как мальчик вздыхает и чем-то шуршит. — Я хотел спросить... Можно мне к вам приехать? На выходные?
Света нахмурилась.
— Конечно, можно. А что случилось?
— Ну, бабушка Ира сказала, что мне пора посмотреть, где я буду жить, если Вы... ну, если всё получится. — Голос Коли стал тише, менее уверенным. — А ещё... дед чаще весь день лежит, даже телевизор мало смотрит. Бабушка Ира на кухне, всё время говорит по телефону, ругается с кем-то. Мне кажется, я им мешаю. Я хочу к Вам, если... если можно.
Света почувствовала укол боли в сердце. Она вспомнила квартиру тёти Иры: запах капусты, Сергей Алексеевич в кресле, уткнувшийся в телевизор. Горе стариков было тяжёлым. Их же тоже можно понять, они потеряли единственную дочь. Но тяжесть их боли давила на подростка, которому и так было несладко. И тогда, когда, казалось бы, они должны сплотиться и поддерживать друг друга, почему-то тетя Ира с мужем отгородились от внука, и кажется, даже друг от друга.
«Бедный Коля! Везде чувствует себя ненужным... хоть бы глупостей не наделал, сейчас подростки чего только не вытворяют!»
— Приезжай, Коля. Конечно, приезжай! Я встречу тебя на вокзале. В субботу утром сможешь?
— Да. Я на электричке приеду. — послышался вздох облегчения, и Свете даже показалось, что мальчик улыбнулся.
— Договорились.
Когда Света положила трубку, она обернулась к маме. Арина Петровна всё ещё стояла у клетки, глядя на попугая и перебирая пальцами край рукава на домашнем платье.
— Коля приедет, мам. На выходные.
— Коля? — Мама повернулась, и в её голосе промелькнула лёгкая тревога. — А где он спать будет?
— На диване в зале. Ты не против?
— Нет... конечно, нет, — быстро ответила Арина Петровна, хотя видно было, что появление нового человека в ее ближайшем пространстве ее беспокоит.
— Мам, не волнуйся. Мне кажется, он очень тихий и воспитанный мальчик. Вряд ли он будет шуметь, устраивать бардак и как-то тебя беспокоить. — произнесла Света, впервые подумав о том, что так берегла состояние мамы, что даже не поговорила с ней о своих планах по поводу оформления опеки над племянником. — Мам, ему плохо у тети с дядей. Они очень тяжело переживают потерю... Ему там одиноко.
Мама согласно кивнула, но взгляд ее будто ушел куда-то в глубину. Света подумала, что сегодня больше ничего не будет говорить ей, но завтра... завтра им обязательно стоит все обсудить.
продолжение следует...