Дворники едва справлялись с налипающим мокрым снегом, мотор надрывно гудел, а колеса беспомощно крутились в белой каше. Антон попытался сдать назад — старенький Ниссан качнулся, дернулся, но так и остался стоять. Машина намертво увязла в сугробе.
Парень переключил рычаг на нейтралку и устало откинулся на спинку кресла. До Самары оставалась какая-то сотня километров. Большая часть пути была уже позади, когда машину внезапно занесло, и она на полной скорости улетела в кювет.
Натянув шапку и надев перчатки, Антон выбрался наружу. Вокруг царила мертвая тишина. Серое, небо лениво гнало тяжелые тучи, засыпая все вокруг снегом. Осмотрев Ниссан, парень окончательно понял: без посторонней помощи отсюда не выбраться. Передний бампер глубоко зарылся в сугроб, а из-под снега торчали голые ветки какого-то кустарника.
Антон обернулся, с тоской глядя на глубокий след, оставшийся после его безумного полета в кювет. Вернувшись в салон, он принялся растирать моментально онемевшие пальцы и достал телефон. На часах было половина четвертого. Зимой темнеет рано, так что действовать нужно было быстро.
Вежливая операторша на том конце провода сообщила, что трассу сильно замело, поэтому эвакуатор приедет в лучшем случае к утру, а может и позже. У людей в теплом, уютном офисе все зависело от дорожной обстановки.
В этот момент Антону стало не по себе. Как типичный городской житель, привыкший всегда быть на связи, он с ужасом представил, как в баке закончится топливо и мороз постепенно, сантиметр за сантиметром, выпьет из него жизнь. Руки начали заметно дрожать. Никаких предупреждений от МЧС он не слышал: буран начался неожиданно, когда город остался далеко позади, и буквально за пару часов превратил асфальт в сплошное снежное месиво.
Парень набрал службу спасения. Ему бы хватило даже простого внедорожника, чтобы дернуть его легковушку и поехать дальше.
Другой женский голос, абсолютно равнодушный, повторил, что заявку они примут, но помощь прибудет только утром.
— Сейчас проехать к вам ПРОСТО НЕВОЗМОЖНО, — отчеканила она, словно разговаривала с маленьким ребенком. — Советую осмотреться. Вдоль шоссе полно деревень, возможно, какая-то из них совсем рядом.
— Спасибо... — едва слышно выдавил Антон и положил мобильник на колени.
Сдаваться Антон не собирался. Он снова и снова газовал, пытаясь вырваться из плена. Движок ревел, хлопья падали на раскаленный капот, мгновенно превращаясь в ледяную корку. Метель же хладнокровно продолжала укутывать машину белым одеялом. Прошел час. Тяжело дыша, парень в сердцах ударил кулаком по сигналу. Резкий, отчаянный гудок разорвал пустоту, отразился от далеких деревьев и затерялся где-то на горизонте. Сидеть на месте не было смысла. Антон глянул на панель: стрелка бензобака замерла на половине.
Он быстро перекидал нужные вещи в рюкзак, бросил прощальный взгляд на салон и снова вышел в холод. Температура на улице заметно упала, изо рта валил густой пар.
— И куда теперь? — пробормотал он, сильнее затягивая на шее плотный шарф.
Его одежда явно не подходила для марш-броска по сугробам. Кожаная куртка, тонкий джемпер, обычные джинсы и вязаная шапка отлично защищали в прогретом салоне, но не здесь. Парень взобрался на заснеженный откос, чтобы осмотреться. Несмотря на плотную пелену падающего снега, метрах в трехстах, за полосой старых берез, угадывались силуэты деревенских крыш. Оставив Ниссан позади, Антон двинулся в ту сторону.
Каждый шаг давался с трудом: ноги утопали по колено в снегу, а ветер швырял в лицо колючую снежную крупу. Прошло около получаса, пока он доковылял до окраины. Небо окончательно потемнело, сизые сумерки сгущались, заставляя замерзающего человека идти быстрее.
Только приблизившись вплотную, Антон осознал, что это место давно заброшено. Кругом чернели развалины старых изб, из сугробов торчали обломки заборов, и лишь один дом выглядел относительно целым. Небольшая одноэтажная постройка с чердаком, где от сильных порывов ветра с грохотом билась открытая створка окна. Удивительно, но тропинка к крыльцу была аккуратно расчищена. Смахнув ботинком свежий снег со ступеней, Антон изо всей силы постучал в деревянную дверь.
В ответ — ни звука, только завывание ветра наверху. Он подождал, постучал снова и прислушался. Тишина. Впрочем, ничего странного: в глуши полно вымерших деревень, где годами никто не появляется. Не желая замерзать на пороге, Антон потянул за ручку. Дверь поддалась без скрипа, открывая проход в темное, холодное помещение.
Внутри свист метели стих. Последние лучи заходящего солнца едва проникали сквозь покрытые инеем стекла, выхватывая из темноты контуры старого хлама. Комната оказалась просторной, заставленной ветхой мебелью. В углу стояла низкая кровать, аккуратно застеленная лоскутным одеялом, у окна — массивный стол. С потолочных балок свисали пучки сухих трав, а на полках пылились банки с непонятным содержимым. Но главное — посреди комнаты высилась огромная белая печь. Антон буквально бросился к ней, растирая покрасневшие руки. Внутри все было сухо. Парень сначала подумал пустить на дрова один из крепких табуретов, но, вспомнив про чищеную дорожку на улице, решил не портить чужое имущество. Он быстро сбегал во двор, наломал сухих штакетин от забора и уже через пять минут сидел на полу, грея ладони у весело разгорающегося пламени.
Сбросив промерзшую куртку, он повесил ее сушиться. Дрова можно было не экономить — вокруг стояло достаточно старых деревянных построек, чтобы поддерживать огонь до самого утра.
Антон с облегчением прислонился спиной к теплой кирпичной кладке.
— Жить можно, — улыбнулся он, стягивая мокрые ботинки.
За окном бушевала непогода, снег с силой бил в стекла, а ветер гулял где-то на чердаке. Но здесь, внизу, в печи весело потрескивали дрова, постепенно наполняя комнату теплом.
Навалилась жуткая усталость, которая всегда приходит после сильного переохлаждения. Антон пытался бороться со сном, но веки отяжелели, голова опустилась на грудь, и он провалился в дремоту.
Парень резко открыл глаза от сильного стука наверху. Это опять хлопнуло чердачное окно, пуская в дом струю ледяного воздуха. Потянувшись и размяв затекшее тело, Антон решил подняться и закрыть его. Первая же деревянная ступенька жалобно застонала под его весом, да и вся конструкция ощутимо шаталась. Того и гляди рухнет.
На чердаке царил полумрак. У самого окна стояла старая кровать, а в углу громоздились какие-то ящики. Антон включил фонарик на телефоне, чтобы не споткнуться, посветил вперед — и замер от ужаса.
Луч света выхватил лежащее на матрасе иссохшее тело.
Отпрянув назад, Антон больно ударился спиной о стену. Снова хлопнуло окно, заставив его вздрогнуть и едва не выронить телефон. Переведя дух и успокоив бешено колотящееся сердце, он заставил себя сделать шаг вперед.
— Мало ли... Старик жил один в глуши, заболел и умер, — шепотом успокаивал себя парень, приближаясь к постели.
Но увиденное заставило его оцепенеть. Перед ним лежал истощенный до предела мертвец, кожа которого обтягивала кости словно старый пергамент. Рот покойника был раскрыт, обнажая гнилые, кривые зубы, а вместо глаз чернели глубокие, пустые провалы.
Громко сглотнув, Антон быстрым движением захлопнул раму и бросился вниз, на первый этаж. Там он моментально залез на печку, накрылся курткой и крепко сжал в руке тяжелую железную кочергу. Возвращаться в машину в тридцатиградусный мороз было самоубийством, но оставаться рядом с мертвецом без оружия он не мог.
Избушка окончательно прогрелась, пахло сухим деревом и травами. Огонь в печи отбрасывал на бревенчатые стены причудливые, пугающие тени. Достав из рюкзака шоколадный батончик, Антон быстро перекусил, отложив половину на утро.
Он уже начал успокаиваться, надеясь поспать, как вдруг сверху раздался отчетливый звук.
Сквозь старые потолочные доски, перекрывая треск углей, донеслось тяжелое, шаркающее движение.
— Да ладно...
Тот старик наверху определенно был мертв. Но сейчас там кто-то медленно ходил по гнилому полу. Антон замер. Казалось, даже собственный пульс звучал слишком громко. Шаги приблизились к лестнице, и раздался жуткий, натужный скрип. Ступени ходили ходуном под тяжелым весом. Раздался резкий треск — подгнившее дерево не выдержало. Что-то массивное с глухим стуком рухнуло вниз. В комнату пополз приторный, сладковатый запах тлена и старых сухих трав, от которого мгновенно затошнило.
Антон замер, не сводя глаз с дверного проема. В темноте показалась сгорбленная, уродливая фигура. Покойник в потрепанных, грязных штанах ввалился в комнату, неестественно дергаясь. Было видно, что конечности плохо слушаются его, он цеплялся костлявыми пальцами за косяк и стол, волоча свое иссохшее тело. Мертвец водил головой, покрытой редкими седыми волосами, пытаясь сориентироваться. Он шумно, со свистом втягивал носом воздух, и этот звук жутким эхом отдавался в тишине дома. Запах разложения стал невыносимым. Антон сидел на печи, боясь даже вздохнуть.
Похоже, труп искал источник тепла. Он повернул свое жуткое лицо прямо к печке, где, замерев от ужаса, прятался парень. Казалось, пустые глазницы смотрят прямо на него.
— Кто... печь... растопил? — прохрипел мертвец. — Кто?.. Кто посмел?
Старик как-то странно всхлипнул и дернулся в сторону окна. В этот момент Антон, повинуясь животному инстинкту самосохранения, спрыгнул с печи и со всей силы зарядил ботинком покойнику в спину. Раздался сухой, громкий хруст ломающихся позвонков, и тело повалилось на пол.
— Х-х-ы-ы-р-р... — выдавило из себя существо.
— Тварь! Сдохни! — заорал Антон, теряя контроль, и начал наотмашь бить кочергой мертвеца по голове.
Гнилой череп раскололся на удивление легко, но даже с пробитой головой, теряя куски серого иссохшего мозга, старик продолжал шевелиться. Он царапал пол, ломая ногти, и хрипел так громко, что заглушал бурю за стенами.
Наконец движения прекратились. Труп замер, его руки были вывернуты под неестественным углом, а на лице застыла уродливая гримаса. Тяжело дыша, Антон опустил кочергу. Он осторожно пнул тело носком, вытер пот со лба и растерянно осмотрелся.
Оставлять эту падаль в комнате до утра было невозможно. Схватив покойника за шиворот, парень выволок его на крыльцо и сбросил в сугроб. Труп оказался на редкость легким, словно внутри были одни сухие ветки. Захлопнув дверь и стряхнув с себя налипший снег, Антон дрожащими руками достал сигарету и прикурил.
Все происходящее казалось диким, абсурдным кошмаром, жестокой галлюцинацией.
Сделав глубокую затяжку, он снова забрался на печь. Отсюда были отлично видны глубокие борозды на полу и жуткие следы борьбы. Теперь он сидел здесь не ради тепла — кирпичная стена за спиной давала хоть какое-то чувство безопасности, а сверху комната просматривалась как на ладони, пока сам он оставался в тени. Если бы не мороз на улице, он бы уже бежал отсюда без оглядки. Антон закрыл глаза и представил, как быстро идет через заснеженное поле, пробирается сквозь березовую рощу к своей машине. Поворот ключа — и мотор послушно заведется, унося его прочь из этого ада. И все это окажется просто дурным сном, о котором он никогда никому не расскажет.
— Только бы дожить до утра, — тихо прошептал он, крепче сжимая кочергу.
Разумеется, уснуть больше не получилось. Парень сидел начеку, готовый защищаться до последнего. Время тянулось невыносимо долго. На экране телефона светились цифры — 03:20. Хотелось открыть какую-нибудь глупую игру, чтобы отвлечься, но тратить драгоценный заряд батареи было нельзя. Антон просто сидел в темноте, изредка подбрасывая дрова в остывающую печь.
Именно поэтому он четко услышал, как на улице, прямо у порога, скрипнул снег.
— Ну и кто там еще? — зло пробубнил Антон, слезая с печи и застегивая куртку.
Не успел он договорить, как входная дверь с грохотом распахнулась, словно от мощного удара. Ворвавшийся вихрь принес тучу снежной пыли, и в этом белом месиве парень разглядел невысокий силуэт. Существо, закутанное в темное рванье, с поразительной скоростью проскользнуло в дом, и тяжелая дверь с шумом захлопнулась сама собой. Это был не тот старик. Невозможно было понять, ни какого оно пола, ни какого возраста.
Ростом около полутора метров, оно уставилось на Антона пронзительным взглядом. На сморщенном, как печеное яблоко, лице выделялся длинный крючковатый нос, а маленькие глазки светились злобным блеском. Тонкие губы расплылись в хищном оскале, обнажив ряды мелких, острых зубов.
— Ах ты паршивец! — взвизгнула тварь, вскидывая в сторону гостя сучковатую палку.
Антон замахнулся кочергой, но не успел сделать и шага — неведомая сила с дикой мощью ударила его в грудь. Раздался отчетливый хруст ребер. Парня отбросило назад, он сильно ударился спиной о печь, и острая, парализующая боль пронзила все тело, не давая вздохнуть.
Он никогда не отличался выдающейся физической формой — обычный офисный клерк, проводивший вечера за кружкой пива. Но сейчас, под действием дикого выброса адреналина, Антон вскочил, рванул к окну и, выбив раму, вывалился во двор. Ледяной ветер тут же обжег лицо, закружив парня в снежном водовороте. Не разбирая дороги, он бросился бежать в темноту.
Как только дом остался позади, окружающий пейзаж резко изменился. Вокруг вырос глухой, мрачный сосновый бор, хотя Антон точно помнил, что шел по открытому полю мимо редких березок. Теперь же огромные черные лапы деревьев цеплялись за одежду, словно пытаясь его задержать. Парень бежал, проваливаясь в сугробы. Шапку и перчатки он оставил в избе, но возвращаться туда было равносильно смерти. Только вперед.
Сломанные ребра отзывались невыносимой болью при каждом движении, дыхание превратилось в хриплый, булькающий свист. Скоро силы иссякли, и он перешел на шаг, едва переставляя ноги. В тени ветвей то и дело мелькали те самые злобные бусины глаз. Сзади слышался неторопливый хруст снега. Тварь шла следом. Она не спешила, прекрасно понимая, что мороз сделает за нее всю работу.
— Да что тебе нужно?.. — прошептал Антон посиневшими губами. Он прислонился к стволу вековой сосны, понимая, что дальше идти не может.
Парень поднял глаза, но из-за метели неба не было видно. Ему безумно захотелось напоследок увидеть звезды. Выплюнув на белый снег темную кровь, он утер лицо рукавом куртки. И тут прямо над собой он увидел покойного старика. Тот сидел на толстой ветке, неестественно сгорбившись, и молча смотрел на него.
Сердце работало все медленнее, словно старые, сломанные часы. Стук... стук... затихая. Холод постепенно вытеснял боль, забирая остатки тепла. Парень смотрел на существо, понимая, что это конец. Тьма медленно укутывала его, погружая в глубокий, вечный сон под завывание ветра.
***
Он с трудом приоткрыл веки и увидел над собой знакомые деревянные балки потолка. В комнате было светло и тихо, солнце светило сквозь разбитое окно, но в помещении царил лютый холод. Пол засыпало снегом, печь давно остыла. Антон попытался пошевелить рукой, но тело превратилось в ледяной кусок дерева. Боли не было, как и вообще каких-либо чувств. Только абсолютное онемение.
Рядом кто-то копошился. Зрение было затуманено, словно он смотрел сквозь мутную пленку.
— Без спроса ввалился, печку мою зажег, деда покалечил, — раздался над ухом скрипучий голос. — И думал, просто так уйдешь? Нет, милый, за все нужно платить.
Низкорослая тварь в черных лохмотьях своими острыми когтями рвала его одежду, обнажая грудь.
Антон хотел закричать, но язык намертво прилип к нёбу. Существо злорадно ухмыльнулось.
— Как раз пора было Васильича менять, — весело пробормотало оно. — Совсем старый стал, рассыпался.
С этими словами когтистые пальцы вонзились в тело, с легкостью разрезая кожу от грудины до низа живота.
Парень по инерции почувствовал подступившую тошноту и услышал, как где-то в глубине глухо бьется его сердце. Оно еще живое? Неужели? Тук... Тук...
Внезапно в груди что-то обожгло. Сердце сделало судорожный толчок, пытаясь прогнать остатки замерзшей крови. Антон широко раскрыл глаза, когда чудовище запустило руку внутрь его тела. Тварь с ухмылкой вытащила из его распоротой груди еще теплое сердце, с которого свисали оборванные сосуды. На этом все. Больше ни одного стука. Сердце уже не билось, но сознание никуда не исчезло. Антон по-прежнему видел, слышал и понимал все, что с ним происходило.
Еще вчера он, живой и полный планов, собирал вещи, собираясь поехать к матери в Самару. В памяти всплыли какие-то обрывки прошлой жизни: блестящая обертка шоколадки, лицо мамы, разговоры с друзьями. Вчера он был человеком, а сейчас его потрошили, словно мясную тушу на бойне. Избушка наполнилась густым запахом свежей крови, который, казалось, навсегда впитывался в эти старые бревна вместе с его страхом.
Закончив работу, существо вытерло испачканные руки о свои лохмотья, плотно набило пустую брюшную полость Антона сухими травами и, достав большую иглу, принялось грубо зашивать края раны. Парень закрыл глаза, мерно покачиваясь в такт движениям нити. На его щеках застыли ледяные дорожки от слез.
— Ну вот и ладно, — просипела тварь. — Теперь давай глаза.
Перед лицом Антона снова возник тот самый старик. Парень попытался дернуться и что-то промычать, собрав последние крохи воли.
— Да не дергайся ты, — вздохнуло существо. — Если тебе глаза и потроха оставить, к лету все сгниет, мухи сожрут. А так подсохнешь на морозе — и как новенький.
Антон беспомощно мычал, обезумев от ужаса. Больше он никогда не увидит дневного света. Никогда... Раздался резкий хруст, и мир окончательно погрузился в абсолютную темноту. Ему хотелось кричать во весь голос, но из горла вырывалось лишь тихое, сиплое шипение.
— Слушай сюда, — строго скомандовал голос, доносившийся будто изо всех углов сразу. — Зимой будешь спокойно спать, пока какой-нибудь путник печь не растопит. — Раздался тихий смешок. — А как весна придет и капель начнется, я лягу отдыхать, а ты будешь мою избу сторожить. И смотри мне, если кого проглядишь — сильно пожалеешь. Лежишь ведь, не болит ничего? А я могу сделать так, что взвоешь. Понял меня, парень?
Антон уже ничего не понимал и тем более не мог ответить. Тварь еще какое-то время возилась рядом, но вскоре все звуки затихли, и его сознание окончательно растворилось в бесконечной темноте.
Автор: Hagalaz
