Сексуальная революция конца 1960-ых начала 1970-ых годов прошлого столетия не могла остаться безнаказанной. Эти десятилетия ничем благоприятным не могли закончиться, бесконтрольная раскрепощённость и вседозволенность по законам сдержек и противовесов должны были отскочить до состояния боязливого сдерживания. Таким заступником морали стал не государственный аппарат, не общество, а неведомое заболевание, по сию пору служащее устрашителем всех порочных и зависимых личностей. Тогда, в восьмидесятых, оно взвелось в мистический статус, люди не понимали, откуда болезнь взялась и как её лечить. Оставалось сохранять терпение к инфицированным, сострадание к их мучительному концу.
Как это сделали приятели молодого провинциального парня Ману, приехавшего в столицу и тут же заведшего массу знакомств. Общительный и независимый, он был склонен к отчаянным поступкам, что часто помогало сближаться с людьми. То одинокая прогулка в вечернем парке, когда его освещают только редкие фонари и полицейские мигалки отдела нравов, то неловкое плавание с чуть не случившимся утоплением – такие приключения не всякому по душе, однако большинство любит наблюдать, как это делают другие. Так и быстро ставший близким для Ману врач Адриан (на все личины гораздый Мишель Блан), его сестра, детский писатель, теперь желающая выпустить роман для взрослой аудитории, Сара (красивая молодка Эммануэль Беар) и её муж-полицейский, пролетарий с алжирскими корнями Мехди (безвольный и парадоксальный персонаж Сами Буажила). Все они, к этому ещё и родная сестра главного героя Жюли (дочь своего отца Жюли Депардье), стали свидетелями начала катастрофы мирового масштаба.
Андре Тешине, к середине нулевых уже состоявшийся художник, классик французского интеллектуального кинематографа, практически в каждой работе затрагивает и развивает несколько тем, тесно сплетённых сюжетно, но различных по социальному значению. В данном случае он берёт проблемы творческого и семейного кризисов, принятия обществом гомосексуальных связей и пропитывает их гуманистическими чувствами по отношению к мучающимся от только что открытого врачами недуга. Выходит несколько отстранённый взгляд на 1980-ые годы, когда свобода отношений ценилась выше всякой безопасности здоровья, что не мешает публике, даже наоборот, позволяет не страдальчески проникнуть в трагедию протагониста, а с душевной лаской и теплом запомнить его молодым и здоровым. Автор, то многое, что хотел сказать, озвучивает и у него получается совершенно искреннее кино, смотря его вспоминаешь картины того времени, в котором и происходят перипетии разного накала страстей.
Кино скорее являет публике ностальгический образ, запомнившийся постановщику о годах зрелой юности. Он точно помнит те потрясающие воображение новости, как развивалась эпидемия и собственный страх перед ней. Но в то же время Тешине не особенно желает погружать аудиторию вглубь тех страшных моментов, потому, в свойственной манере, облегчает, насколько возможно, повествование. Поэтому первая половина произведения воспринимается совершенной поэмой под музыку электро-поп, когда танцевали на террасах, улочках и в любом открытом баре. Жизнь в этой части фильма кажется радужной и бесконечной. Однако, невзирая на желание большинства продолжать праздновать, создатели постепенно отрезвляют соглядатаев, и как после всякой свадьбы, здесь наступает момент похмельного прозрения. Оно всё так же непринуждённо, только более продолжать, по крайней мере какое-то время, эту феерию нет охоты. И мы, зрители, волей-неволей становимся милосердными даже к такому безответственному персонажу как Ману.
Свидетели был бы прекрасным фильмом на все времена, если бы режиссёр не стал настолько эксплуатировать в 2007 году тему гомосексуальности и рефлексии на неё. Это вполне можно было избежать. От некоторых сцен берёт недоумение, ибо мы точно всё поняли бы и без некоторых подробностей. Тем не менее, фильм настолько объёмен, а его панорама масштаба потрясения столь широка, что в рамках кинематографических допущений и условностей, учитывая авторскую манеру Тешине, мы всё-таки усматривает то главное, что он хотел выразить и в какой-то степени открыть для нас. И если мы когда-нибудь отвернёмся от близкого человека, который признается нам в чем-то подобном, в чём весь хронометраж открываются друг другу герои, и после этого они захотят оставить всякие сношения с нами, тогда это будет самое унизительное и сокрушительное наше поражение в жизни, так как мы не сумели себя оградить от столь подлого предательства. А кроме этого надо помнить, что на смену усопшим всегда приходит новый, более лучший человек, нежели мы.