Воздух в мастерской всегда стоял густой, вязкий, пропитанный запахом химикатов, сухой стружки и особым ароматом выделки. Вероника обожала этот запах. Он означал покой, полный контроль и, самое ценное, отсутствие посторонних людей. Она работала таксидермистом — профессия, вызывающая у обывателя либо брезгливую гримасу, либо глупый смешок, но дающая солидный заработок и требующая железных нервов. Её руки, загрубевшие от инструментов, сейчас аккуратно вощили перо редкого фазана.
Дверь распахнулась без всякого стука, впуская в стерильный мир мастерской городской шум и запах дорогого, но чересчур резкого одеколона.
— Ника, ты снова торчишь в этой отраве? — голос Артём звучал с привычными нотками брезгливости. Он сморщился и прикрыл нос ладонью.
Артём, её жених, называл себя консультантом по подбору антиквариата. Звучало солидно, а по сути он был перекупщиком, продающим чужие истории за свой процент. Красив он был той глянцевой, отполированной красотой, которая требует постоянных вложений и непрерывного восхищения.
Из-за его плеча выдвинулась грузная фигура. Это была тётка Артёма, Людмила, женщина с взглядом, оценивающим людей, как туши на мясном прилавке.
— Здравствуй, милая, — процедила она, не переступая порога целиком, будто опасалась запачкать свои дорогие туфли о бетонный пол. — Артёмка сказал, ты всё ещё кобенишься?
Вероника неторопливо сняла защитные очки, положила скальпель на металлический поднос. Звякнуло холодно и звонко.
— И вам добрый день, Людмила Аркадьевна. Кобенюсь в чём?
— В вопросе расширения, — Артём прошёл внутрь, не обращая внимания на предупреждающий взгляд невесты, и бесцеремонно отодвинул банку с лаком, чтобы усесться на край стола. — Мама подыскала шикарный вариант. Таунхаус. Но нужен первый взнос. Крупный взнос. Твоя квартира — это наш пропуск в нормальную жизнь.
— Моя квартира, — тихо, но очень чётко произнесла Вероника, глядя жениху прямо в глаза, — это моя квартира. Продавать её я не собираюсь.
— Ну вот, опять двадцать пять! — всплеснула руками Людмила, наконец входя внутрь и тут же одёргивая полы пальто. — Деточка, ты вливаешься в семью. А семья — это общий котёл. Артёмка — мужчина, ему нужен кабинет, нужен статус. А ты уселась на своих квадратах, как собака на сене!
— У Артёма есть статус, — Вероника кивнула на дорогие часы жениха, купленные, между прочим, при её участии. — И жильё у нас тоже есть.
— Да это конура! — рявкнул Артём, и его лицо на мгновение утратило фотогеничность, перекосившись от злости. — Я не могу жить в музее, где каждый угол напоминает про твоего деда! Нам нужно современное жильё. Оформленное на нас двоих. Чтобы я ощущал себя хозяином.
Вероника усмехнулась. Вот и вся подоплёка. «На нас двоих».
— Я не подпишу бумаги на продажу, Тём. Разговор окончен.
Артём соскочил со стола. Подошёл вплотную, навис. Прежде в такие минуты Вероника терялась. Но сегодня, глядя на пуговицу его сорочки, которая вот-вот отлетит от натяжения, она ощутила не страх, а глухое, тёмное раздражение.
— Ты подумай, Никуся, — голос Людмилы стал приторным, но в глазах читалась угроза. — Свадьба на носу. Расходы бешеные. Мы ведь уже всем растрезвонили, что молодые переезжают. Не позорь Артёмку перед роднёй.
— Я сказала «нет».
Артём резко схватил со стола готовое чучело маленькой птицы и сжал так, что хрустнул каркас.
— Ты эгоистка, Ника. Чёрствая, помешанная на своей дохлятине эгоистка. Мы уходим. Но вечером, у мамы, состоится серьёзный разговор. И упаси тебя бог пропустить этот ужин.
Он швырнул испорченную работу на пол и вышел. Людмила, фыркнув, удалилась следом. Вероника подняла птицу. Каркас треснул, работа двух недель погибла.
Вычурный банкетный зал арендовали ради семейного торжества — юбилея матери Артёма. Родня жениха обожала пускать пыль в глаза. Здесь всё кричало о деньгах, которых в реальности у них не было в том объёме, что они демонстрировали.
Вероника сидела за длинным столом, чувствуя себя экспонатом под предметным стеклом микроскопа. Рядом устроилась Алиса, сестра Артёма — единственная в этом клане, кто сохранил человеческий облик и совесть.
— Держись, — шепнула Алиса, подливая Веронике воды. — Они сегодня как с цепи сорвались. Братец Егор приехал, а он тот ещё персонаж.
Напротив Вероники восседала виновница торжества, Галина Петровна, женщина объёмная и громогласная, увешанная золотом, как новогодняя ёлка. Рядом — её любимчик, старший сын Егор, который жевал с таким звуком, будто перемалывал кости.
— Ну что, невестушка, — Егор вытер жирные губы салфеткой, не отводя наглых глаз от Вероники. — Слыхал, ерепенишься? Артёмка говорит, жмотишься?
Музыка в зале смолкла, и вопрос прозвучал в повисшей тишине особенно громко. Гости, сплошь родня и «нужные люди», притихли, предвкушая представление.
— Егор, не заводись, — попыталась вмешаться Алиса.
— А чего я такого ляпнул? — Егор откинулся на спинку стула, широко расставив ноги. — Входишь в клан — будь добра соответствовать. А то ходит оборванкой, разит химией, а приданое зажала. Хатёнка-то в центре сейчас лямов на тридцать тянет. Брату бы бизнес поднять, а она уселась на золотых яйцах и не несётся.
Галина Петровна театрально вздохнула:
— Ох, сынок, и не говори. Я-то думала, Никуся нас уважает. Мы к ней со всей душой…
Артём сидел рядом с матерью и молча вертел ножку бокала. На Веронику он не смотрел. Он выжидал, пока стая сделает своё дело.
— У меня свой бизнес, Егор, — голос Вероники был ровным, но внутри уже натягивалась пружина. — И свои деньги. Артёму я помогаю. Но квартиру деда трогать не позволю.
— Деда! — хохотнула тётка Людмила сбоку. — Да что там от деда осталось? Пыль да стены. Продать, купить нормальный дом, записать на Артёмку и на тебя в долях — вот это справедливо. А то вдруг развод? И Артёмка с голым задом?
— А вы уже планируете развод до свадьбы? — уточнила Вероника.
— Мы планируем гарантии! — рявкнул Егор. — Ты вообще кто такая? Ремесленница. Ковыряешься в мертвечине. Тебе честь оказали, взяли в приличную семью…
— Егор, закрой рот! — Алиса хлопнула ладонью по столу. — Ника — талантливый мастер, её работы музеи заказывают!
— Молчи, дура! — окрысился на сестру Артём, впервые подав голос. — Не лезь в мужские дела. Ника обязана понять своё место.
Вероника медленно поднялась. Стул скрипнул по паркету.
— Моё место, Тём, там, где решаю я сама. А твоё место, похоже, под маминой юбкой, раз ты позволяешь братцу и тётке делить моё имущество.
— Сядь! — зашипел Артём. — Не смей закатывать сцены!
— Сцены закатываете вы. Жрёте, пьёте, и всё за чужой счёт, — Вероника обвела взглядом стол, заставленный деликатесами, за которые, как она подозревала, счёт предложат оплатить ей. — Приятного аппетита. Как говорил один умный человек, аппетит приходит во время еды, а совесть, видимо, уходит вместе с ней.
Она развернулась и направилась к выходу. В спину ей прилетело:
— Подумай хорошенько, дрянь! — гаркнул Егор. — Мы и по-другому умеем разговаривать!
Злость Вероники перестала быть горячей. Она сделалась ледяной и твёрдой.
Неделю спустя Артём сменил тактику и уговорил Веронику съездить на дачу к его дяде Николаю. «Мирное соглашение, шашлыки, только свои, ни слова о недвижимости», — обещал он. Вероника согласилась лишь ради того, чтобы окончательно расставить точки над «i». Сдаваться она не собиралась, но хотела понять, осталось ли что спасать в этих отношениях.
Дядя Николай, брат отца Артёма, был человеком простым и честным, автослесарем с мозолистыми руками. Веронику он встретил радушно, но глядел на неё с какой-то жалостью.
Пока мужчины разжигали мангал, а женщины крошили салаты в беседке, Вероника отошла к машине за телефоном. Возвращаясь, она услышала голоса за густыми кустами смородины. Артём с братом Егором курили, не замечая её.
— …да дожмём мы её, не дрейфь, — голос Егора был ленивым и самодовольным. — Сейчас загс, штамп, потом обработаем. Не захочет продавать — устроим так, что жизни не будет. Сделаем ей ад, сама сбежит, а хату разменяем. Или выживем.
— Мать говорит, надо генеральную доверенность выбить, — ответил Артём. Тон был деловитый, без тени сомнения. — Мол, для оформления бумаг на загородный дом, который мы якобы покупаем.
— Ну вот. Главное — сейчас будь ласковым. А как подпишет — делай с ней что хочешь. Хоть в дурку сдай, она со своими чучелами и без того сдвинутая.
Вероника застыла. Внутри что-то оборвалось. Последняя ниточка, удерживавшая её привязанность к этому человеку, лопнула с оглушительным звоном. Не было никакой любви. Был холодный расчёт стаи шакалов, обступивших жертву.
К ней подошёл дядя Николай, заметивший её состояние.
— Слыхала? — тихо спросил он и сплюнул в траву.
Вероника молча кивнула.
— Беги от них, девка. Сожрут. Брат мой, отец их, нормальным мужиком был, а эти… в мать пошли. Гнилые. Артёмка твой — пустышка, фантик. Ему только деньги подавай.
— Я не побегу, дядь Коль, — голос Вероники изменился. В нём прорезался рык. — Я не добыча.
Скандала на даче она устраивать не стала. Просто развернулась, села в свою машину и уехала, оставив Артёма без транспорта. Когда он позвонил, она сбросила вызов и внесла его в чёрный список. Но знала — он придёт. Они все придут.
📖Ученые давно спорят, можно ли сдвинуть время и вернуться в прошлое. Ян этого не хотел, был простым художником, но, случайно закрыв глаза, увидел мир чужим зрением. С этого все и началось.
Читайте книгу в эксклюзивной подборке
Книга «Инквизитор времени» глава 1
Она разблокировала его через день. Написала коротко: «Нужно встретиться. В салоне плитки на Ленинском. Обсудим твой ремонт».
Артём примчался, сияя, как начищенный медный таз. Он решил, что план сработал — дурёха сломалась. С ним, как группа поддержки, явились его мать Галина и тётка Людмила. Видимо, боялись, что он снова упустит выгоду.
Вероника стояла у стенда с элитным итальянским керамогранитом. Она была спокойна. Пугающе спокойна.
— Зайка! — Артём попытался её обнять, но Вероника уклонилась. — Я знал, что ты образумишься. Мам, гляди, вот эту плитку хочу в нашу ванную.
— Дороговато, зато качественно, — одобрила Галина Петровна, ощупывая образец. — Никуся, карточку взяла? Нужно внести задаток сейчас, чтобы зафиксировать цену.
— И за сантехнику заодно, — добавил Артём. — Там джакузи невероятное. Всего четыреста тысяч.
Вероника смотрела на них и видела не людей, а паразитов. Раздутых, лоснящихся клопов.
— Тём, — сказала она громко, привлекая внимание консультантов и других покупателей. — А с какой стати я должна оплачивать джакузи в квартиру, где я даже не прописана? В ту, о которой вы грезите?
— Ну мы же семья! — улыбка Артёма стала натянутой. — Почти семья. Мои деньги — твои деньги…
— У тебя нет денег, Тём, — отрезала Вероника. — Ты ноль. Ты живёшь на мамины деньги, а понтуешься моими. Я слышала ваш разговор на даче. Про «выживем», про «дурку».
Лицо Галины Петровны пошло багровыми пятнами:
— Ты что несёшь, хамка?!
— Я несу правду. Я ничего не куплю. Ни плитку, ни джакузи, ни вашу любовь.
Артём вцепился ей в локоть. Больно, грубо, до синяков.
— Ты сейчас достанешь деньги и оплатишь счёт, — прошипел он ей в ухо. — Иначе я тебе устрою… Ты не понимаешь, с кем связалась.
В этот миг злость Вероники перехлестнула через край. Она не заплакала. Резким, профессиональным движением, отработанным на жёстких шкурах, она вывернула ему кисть. Артём взвыл и согнулся.
— Прекрасно понимаю, с кем связалась. С альфонсом и его сворой.
Она толкнула его, и он налетел на стеллаж с образцами. Раздался грохот.
— Ты пожалеешь! — визжала Людмила. — Мы тебя по судам затаскаем! Мы тебя в порошок сотрём!
— Попробуйте, — бросила Вероника и вышла из салона под звонкий аккомпанемент скандала, который Галина Петровна уже закатывала персоналу.
📖 💫— Моя дочь от первого брака будет жить с нами, — заявил Андрей своей молодой жене, и через пару дней он пожалел об этом.
Развязка пришла через два дня. В её квартиру. В её крепость.
Вероника ждала их. Она знала, что просто так они не отступят. Жадность — это топливо, которое не выгорает быстро.
Звонок в дверь был долгим и настойчивым. Вероника открыла. На пороге стоял весь «актив»: Артём с перебинтованной рукой, его братец-шкаф Егор, мать Галина и тётка Людмила.
— Ну всё, поговорили и будет, — Егор бесцеремонно оттеснил Веронику плечом и шагнул в прихожую. За ним ввалились остальные. — Собирай манатки, подруга.
— Что здесь происходит? — Вероника стояла посреди коридора.
— Происходит справедливость, — заявила Галина Петровна, плюхаясь на банкетку и по-хозяйски оглядываясь. — Ты обманула ожидания моего сына. Попользовалась им, время отняла. Мы с юристом посоветовались. Ты обязана возместить моральный ущерб. Эта квартира пойдёт в зачёт.
— Вы в своём уме? — Вероника рассмеялась. — Это моя собственность. Вон отсюда.
— А то что? — Егор придвинулся вплотную. От него разило перегаром. — Полицию вызовешь? Мы скажем, что ты на нас накинулась. Что ты чокнутая. Артёмка подтвердит. Свидетели есть. Подпишешь дарственную на Артёмку — и мы тебя не тронем.
Артём стоял у зеркала, поправляя причёску здоровой рукой.
— Ник, не усложняй. Ты меня унизила в салоне. Это дорого стоит. Егор парень горячий, может и не сдержаться.
Они зажали её в угол. В самом прямом смысле. Егор навис, упираясь рукой в стену возле её головы.
— Подписывай, стерва, или я тебе физиономию так раскрашу, что родная мать не признает.
Вероника ощутила, как внутри взрывается сверхновая. Страх испарился. Осталась лишь первобытная, звериная злость существа, защищающего свою нору.
— Значит, силой? — тихо спросила она.
— Силой, — оскалился Егор.
Вероника взревела. Это был не женский крик, а рык зверя. Она схватила Егора за лацканы кожаной куртки и с невероятной силой, какую дают только адреналин и годы работы с тяжёлыми инструментами, дёрнула его на себя и врезала лбом в нос. Хрустнуло так, что услышали даже на кухне.
Егор отшатнулся, зажимая лицо ладонями, кровь брызнула на обои.
— Ах ты тварь! — кинулся на неё Артём.
Вероника развернулась. Её рука, крепкая, привыкшая стискивать щипцы, вцепилась в дизайнерскую сорочку. Ткань затрещала и лопнула сверху донизу, обнажая бледную грудь. Она не просто рвала одежду — она уничтожала его образ. Она толкнула его в грудь так, что он отлетел в вешалку, обрушив на себя пальто и куртки.
— Квартиру я получила по дарственной! — заорала она так, что задребезжали стёкла в серванте. — А значит, пошли ВОН отсюда! Вон!
Она схватила тяжёлую металлическую подставку для зонтов и замахнулась. Вид у неё был безумный: растрёпанные волосы, горящие глаза, кулаки, побелевшие от напряжения. Она была похожа на ведьму.
Галина Петровна взвизгнула и вжалась в угол. Тётка Людмила, забыв про статус, уже дёргала ручку входной двери, пытаясь удрать.
Егор, скуля от боли и пытаясь остановить кровь, пятился к выходу:
— Психичка! Больная! Валим!
Артём, путаясь в лохмотьях сорочки, жалко полз к двери, глядя на бывшую невесту с животным ужасом. Он ждал слёз, мольбы, звонков адвокатам. Он не ждал, что его будут бить. Что эта тихая «мышка» превратится в асфальтоукладчик.
Вероника подскочила к Артёму, схватила за шиворот и попросту вышвырнула на лестничную площадку. Следом полетел ботинок Егора, слетевший с него в суматохе.
— Чтоб духу вашего тут не было! — рявкнула она в распахнутую дверь. — Ещё раз увижу — разорву на куски и чучела из вас сделаю!
Соседи выглядывали из-за дверей. Родня Артёма, эта гордая стая, в панике неслась вниз по лестнице. Егор, размазывая кровь, Людмила, потерявшая туфлю, грузная Галина, задыхающаяся от бега, и полуголый, растерзанный Артём. Они удирали, как крысы с тонущего корабля, толкая друг друга.
Артём обернулся лишь однажды. В глазах его застыло недоумение. Он так и не понял, в какой момент его безупречный план разбился о кулак таксидермиста. Он привык давить на жалость и совесть, но оказался бессилен против чистой, ничем не замутнённой злости.
Вероника с грохотом захлопнула дверь. Тяжело дыша, она посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Она поправила волосы, перешагнула через валяющийся на полу оторванный рукав жениховой сорочки и пошла на кухню. Там, в морозилке, её ждало мороженое. А завтра она сменит замки, и это будет самое приятное дело за всю неделю, честное словцо, вот вам крест на её любимом фазане, набитом с любовью и знанием анатомии.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Поддержите автора 🌹
Рекомендуем почитать нашу подборку:
📖 💫— Вон из моей квартиры, - но ответом был смех тётки мужа и её дочери, через мгновение они вспомнили полную энциклопедию мата.
📖 💫— Медовый месяц закончился. Вон из моей квартиры! — Оля сказала это жене своего бывшего жениха. И тут до Виктор дошло, что произошло.